Лучший чел на зел
Вот и настал, наконец-то, момент истины: мы берем ипотеку; но в какой-то момент в офисе банка, напоминавшем автосалон для людей, начались сложности. Менеджеры пересчитали все с учетом самой минимальной страховки и оказалась, что из-за этой самой страховки наш ежемесячный платеж будет чуть больше.
«Ну не тридцать пять, а тридцать восемь. Но вы не переживайте, — говорит менеджер, — процент останется таким же».
Срок останется таким же, процент — таким же, тогда почему платеж-то будет больше? Я понимаю, что чего-то не понимаю, но молчу, а потом говорю:
«Ладно, хорошо».
В конце концов, что за разница — тридцать пять, тридцать восемь. Мы с женой решили, что в пределах сорока вполне тянем.
В какой-то момент снова эти менеджеры открыли какую-то америку и девушка эта мне говорит:
«Простите, но в итоге получается сорок одна тысяча. Но это уже окончательная сумма. Просто у вас не получается уложиться в те сроки, которые мы до этого обозначили. Ваш первый взнос слишком маленький».
У меня в глазах мутнеет, понимаю, что что-то здесь не так. Звоню жене.
«Нин, слушай, давай отменим все это, мне очень не нравится, как они тут считают. Сначала одно, потом другое. Здесь уже совсем не те деньги, на которые мы с тобой рассчитывали». И все ей рассказываю про тридцать пять, тридцать восемь, сорок один.
Нина молчит, но я слышу: «Милый, я устала. У меня ребенок всю ночь не спал. Решать тебе. Я уже просто хочу купить новую квартиру, и всё».
И всё.
И чувствую я, что ну не может такого быть, чтобы тридцать пять сначала, а потом тридцать восемь и сорок один. Что колосс этот стоит на глиняных ногах. И решаюсь я его развалить нахрен.
Голос мой дрожит, и я начинаю говорить этой девушке, срываясь постепенно на совершенно истеричные ноты:
«Слушайте, это какой-то развод. И ипотека ваша нам очень понравилась сначала. Я все-таки зарплатный ваш клиент. И жена моя просто мечтает об этой квартире, просторной, как сама жизнь. И я не понимаю, почему вы так наращиваете эту сумму. И если вы, суки, не вернете сейчас все как было, то я рву эти ваши бумаги нахрен, и сделка наша отменяется, и пусть даже моя жена против, мне кормить ее с ребенком надо, я клал на вашу ипотеку с высокой горы, потому что это просто развод, просто, просто развод!»
Стекла дрожат, и этот автосалон для людей весь замолчал, гул людского разговора прекратился, потому что я прорезал его своим мужским визгом. Я ненавидел в этот момент эту девушку, этот салон и весь мир, мне было больно и обидно, что есть такая несправедливость.
«Хорошо, хорошо. Сейчас мы посмотрим еще раз, что можно сделать».
Пауза.
«Вот, будете платить тридцать пять...»
Я злобно-торжествующе спрашиваю у нее: «Что, хотели меня как лоха развести?»
И вдруг вижу, что по щеке этой девушки катится слеза.
«Да, — говорит она. — Вы ужасно раздражали. Давили на меня. Ходили по салону туда-сюда и мешали нам работать. Не хотелось вам помогать».
Мне стало ужасно жаль ее. Я опешил от этих откровений.
——
Через какое-то время сделка была заключена, и менеджеры отправились на обед в кафе на другой стороне улицы. Я проходил мимо них, когда шел на парковку. Менеджер по имени Григорий (он сопровождал меня на протяжении всей сделки) говорил своему коллеге, что знает его, коллегу, с самого детства и что он, коллега, «лучший чел на зел», всегда будет рядом, никогда не подведет.
А есть ли кто-то, кто мне сможет сказать, что я лучший чел на зел?
Я вспомнил, что недавно продинамил Серегу, заставив его напрасно ждать полтора часа, пока мой автомобиль кружился в пробке на северо-востоке Москвы.
А жена моя после сегодняшней нервотрепки скажет мне, что я лучший чел на зел?
Не знаю.