Посвящение

Когда не стало солнца, пришла Зима. Не та, что приходит каждый год. Эта — навсегда.

Её называли по-разному: Мёрзлый Пир, Белый Мор, Северный гнев. Но прижилось одно имя — Снежная радиация. Химикорадиационный выброс, что случился после катастрофы на объекте “Глаз-21”, не только испарил города — он сдвинул климат, заразил небо, вывел в неестественные формы саму жизнь.

Снег больше не тает. Он искрит. Он обжигает кожу, если слишком долго стоять на ветру. Он шепчет, если прислушаться. В нём живёт нечто.

Твари радиационной зимы — это не мутанты из дешёвого кино. Это изломанные карикатуры на эволюцию. Некоторые раньше были людьми.
Вот лишь малая часть:

Симптомы радиации:

1. Снежный жар — озноб и жара одновременно, тело горит изнутри.

2. Пепельная кровь — кровь темнеет, становится густой, пахнет металлом.

3. Звёздная кожа — кристаллизуются капилляры, на коже появляются светящиеся трещины.

4. Белая слепота — исчезает восприятие цвета, остаётся лишь белый и серый. Последний этап.

Как выживать:

Свинцовые обмотки, самодельные изолирующие костюмы, загерметизированные укрытия. Любая щель — смерть.

Не двигайся в пургу — она живёт.

Пей только талую воду. Лёд сам по себе токсичен.

Не иди на свет. Свет — ловушка. Радиация маскируется под уют.

Но даже в таком мире… люди выживают. Они смеются. Влюбляются. Теряют и находят. Потому что, если ты жив — ты не проиграл. Пока сердце бьётся — ты огонь в снегу.

-------

Дата : 2071, 06, 13
Место действия: северо-запад России
Регион: Архангельская область, вблизи разрушенного объекта "Глаз-21" (бывший засекреченный научно-военный комплекс на стыке тундры и тайги).
Координаты условные: около 64° северной широты, 42° восточной долготы — мёртвые леса, застывшие озёра, руины военных баз и лабораторий, покрытые вечным искрящимся снегом.

Порыв ледяного ветра свистел в разрушенном коридоре, словно предостережение. Пустота — такая плотная, что казалось, она давит на грудь, будто чья-то рука. Мёртвый завод засыпало снегом — внутри было тихо, слишком тихо.

София лежала на спине под обломком старого вентилятора, одна рука — в грязи, другая — сжата на рукояти гаечного ключа. Сквозь разбитое стекло в крыше струился холодный свет. Металл над её лицом дрожал от вибраций — надвигается метель.

— Сова, ты там? — голос Марии прозвучал из рации, хрипло, но с беспокойством.

Софа щёлкнула кнопку на нагрудном передатчике:

— Нашла фильтр. Старый, но ещё дышит. Минус: я застряла. Плюс: у меня теперь друг — кусок вентиляции по имени... Гриша.

— Ты шутки шутишь — значит, не сломана, — голос Марии стал чуть теплее. — Погоди, иду.

Через пару минут из коридора донеслись шаги. Фонарь выхватил силуэт. Мари, в тёмном плаще, маске, со шприцем на поясе, протянула руку. Софа ухмыльнулась — почти невидимо — и с её помощью выбралась наружу.

Метель уже выла за дверьми.
Сова посмотрела на находку — фильтр старого типа, с логотипом КРОН-7.

— Видела такой только на фотографиях, — прошептала Мари. — Он может продлить кислород… на сколько?

— Неделю. Максимум. Нам нужен не фильтр. Нам нужна сама станция.

Они переглянулись.
А потом включилась старая радиостанция.

Шипение.
Щелчок.
И голос — скрипучий, будто с того света:
"Станция КРОН-7. Координаты переданы. Ключ в крови. Приходите."

Сова выпрямилась.
Мари сжала ремень своей аптечки.

— Ты слышала?

— Слишком хорошо, — ответила Сова. — Пора собираться.

-------

Убежище пахло ржавчиной, гарью и пеплом. Старый корпус грузовика стал укрытием от метели. Внутри тускло горела спиртовка, рядом — банки с едой, пара одеял и карта на полу, заляпанная сажей.

Софа, лежа на боку, ковыряла швейцарским ножом надпись на стене:
"Не входить. Здесь смерть."

— Приятно, когда кто-то заранее предупреждает, — усмехнулась она. — Почти как записка от бывшего: "ты пожалеешь, если зайдёшь."

Мария не ответила сразу. Она сидела напротив, закинув капюшон, пальцами скользила по карте, мысленно прокладывая маршрут.

— Станция может быть ловушкой, — наконец сказала она. — Передача могла быть запущена автоматически. Или кем-то, кто знает, что мы ищем чистый воздух.

— Или кем-то, у кого есть чувство юмора и слабость к радиопоэзии, — Сова щёлкнула пальцами. — "Ключ в крови, приходите". Прямо как приглашение на зомби-вечеринку. Только без закусок.

— Ты смеёшься, чтобы не думать, сколько раз мы уже почти умерли, — спокойно произнесла Мария. — Это не плохо. Просто... не всегда уместно.

— А ты всё просчитываешь, чтобы не чувствовать. — Сова бросила нож, он звякнул о металл. — Это тоже не плохо. Просто иногда хочется поверить, что мы не кости на шахматной доске.

Мария подняла глаза. На секунду в её взгляде мелькнула усталость.

— Мы пыль, Софа. Но даже пыль может закрыть фильтр, если соберётся в комок.

— Прекрасно. Я — комок. Ты — система жизнеобеспечения. Идём спасать мир?

Мария впервые улыбнулась — едва заметно.
— Сначала — спать. Потом — спасать.

Сова закуталась в одеяло, уставилась в потолок.

— Обещай, что если я завтра сдохну, ты не дашь мою руку воронам. Пусть хотя бы когти оставят себе.

— Только если ты пообещаешь больше не называть вентиляторы "Гришей".

— Обещаю. Почти. Наверное.

Ветер за стенами усилился, и за этим ветром наступила тишина — редкая, но драгоценная.