Глава 9. Когда не хватает воздуха

Каждый день стал похож на предыдущий. Эля вставала в шесть, готовила завтрак, который никто не ел вместе с ней, шла в школу, сидела на уроках, встречалась с Леваном, потом возвращалась домой, где тишина была хуже крика.
Родители перестали разговаривать. Не ссорились — именно перестали. Мама уходила на кухню, папа — в комнату, а Эля стояла в коридоре между ними и не знала, в какую дверь войти. Ей казалось, что если она выберет одну, вторая обидится. Если не выберет ни одну — обидятся обе.
— Ты стала какая-то дёрганая, — сказала мама как-то за ужином. — Ешь нормально, не ковыряйся.
— Я нормально ем, — ответила Эля, хотя Appetite пропал уже неделю назад.
— Ты плохо спишь, — добавил папа, не глядя на неё.
— Я сплю.
— Нет. Я слышу, как ты ходишь по комнате в два часа ночи.
Эля замолчала, потому что это была правда. Она не могла спать. Лежала в темноте и прокручивала в голове всё: слова мамы, взгляд папы, реплики учителей, и — тихий голос Левана, который говорил: «Ты можешь. Просто тебе нужен кто-то, кто не будет смеяться». Этот голос стал единственным, что её держало.
В школе Леван был рядом, но и он менялся. Стал тише, двигался медленнее, чаще смотрел в телефон с таким лицом, будто ждёт плохих новостей. Эля замечала, но боялась спрашивать, потому что знала: если он расскажет, ей придётся что-то делать, а у неё уже не было сил ничего делать.
— Ты сегодня рано ушёл с уроков, — сказала она после школы, когда они встретились у входа.
— Бабушке стало хуже. Я вызвал скорую.
— Что?
— Ничего страшного. Давление скакнуло. Привезли, откачали, отправили домой. Но врач сказал, что надо полнообследование. А это деньги. Которые у нас...
Он не договорил. Эля видела, как он сжимает челюсть, как в горле ходит кадык от проглоченных слов.
— Леван...
— Не надо, — он поднял руку. — Не надо говорить «всё будет хорошо». Я знаю, что ты хочешь помочь. Но сейчас мне просто нужно, чтобы мы доделали проект. Хоть что-то должно быть закончено.
Эля кивнула. Она понимала: проект стал для него якорем. Единственной вещью, которую он мог контролировать.
Но в тот же вечер мама Левана позвонила классному руководителю. Эля узнала об этом только на следующий день, когда учительница вызвала её после урока.
— Элиана, есть разговор. Мама Левана попросила перевести его в другую группу по проектной работе. Она считает, что ему нужно снизить нагрузку.
— Но мы почти закончили! — Эля почувствовала, как сердце подпрыгнуло к горлу.
— Я понимаю. Но решение уже принято. Леван переходит в другую школу. Мама нашла работу здесь, в городе, и хочет, чтобы он был ближе к дому.
— В другую школу?
— Да. С конца этой недели.
Эля стояла в пустом кабинете и слушала, как за стеной гудит школа, как кто-то смеётся в коридоре, как звенит звонок, а мир вокруг неё будто застыл. Леван уезжает. Не просто в другую группу — в другую школу. Она не сможет с ним видеться каждый день. Не сможет приносить ему чай, не сможет сидеть рядом в библиотеке, не сможет ловить его взгляд на уроках.
— А проект? — спросила она глухо.
— Проект ты можешь сдать одна. Все наработки сохранены. Если нужна помощь — я подскажу.
— Спасибо, — сказала Эля, хотя слово «спасибо» было последним, что она хотела произносить.