1

Шум праздничного зала казался Шэнь Юю далеким гулом, словно он находился под толщей воды. Двери его покоев распахнулись слишком внезапно. Служанки, суетясь и перешептываясь, наспех поправили на нем тяжелые шелка. Его вели по бесконечным галереям так быстро, что тонкие алые пряди выбились из высокой прически, растрепавшись по фарфоровым щекам.

В руках Шэнь Юй судорожно сжимал бамбуковые спицы веера - единственное спасение, за которым можно было укрыть дрожащие губы.

В главном павильоне пахло дорогим сандалом, жареным мясом и крепким рисовым вином. Император восседал на возвышении, его лицо раскраснелось от хмеля и гордости. Рядом с ним, чуть ниже, сидел мужчина, чья фигура резко выделялась среди изнеженных придворных. Четвертый принц, генерал Ли Вэй. На нем все еще были походные доспехи, хранившие запах северных ветров и пороха. Острые скулы, темный, проницательный взгляд и молодая, но уже закаленная боями стать. Он был младше правителя почти на десяток лет и по возрасту стоял гораздо ближе к самому Шэнь Юю.

- А вот и мое сокровище! - громогласно объявил Император, прерывая свой рассказ о цветении лотосов.

Шэнь Юй ступил на холодный мрамор. На нем было то самое ципао - глубокого черного цвета, расшитое огненными бутонами, которые казались каплями крови на ночной траве. Этот наряд, сшитый по женскому лекалу, безжалостно подчеркивал его изящную, тонкую талию и хрупкие плечи. В мужском халате он казался бы чужеродно, но сейчас, в этих шелках, его было не отличить от благородной девы.

Шэнь Юй опустил взгляд, собираясь упасть на колени, как требовал суровый дворцовый этикет. Суставы заныли от страха. Но Император лишь нетерпеливо взмахнул рукавом:
- Подойди ближе. Не нужно церемоний перед моим братом.

Шэнь Юй сделал несколько шагов, чувствуя на себе пристальный, изучающий взгляд генерала. Ли Вэй поначалу нахмурился, искренне полагая, что перед ним редкой красоты наложница. Но стоило Шэнь Юю подойти вплотную к свету факелов, как наметанный глаз воина подметил скрытые детали: чуть более прямой разлет бровей, строение ключиц под тонким шелком и, самое главное, горькое, чисто мужское унижение, горевшее в глубине глаз. *Это юноша.*

Император бесцеремонно схватил Шэнь Юя за запястье и потянул на себя, усаживая к себе на колени. Тяжелая правительственная длань легла на бледную фарфоровую щеку, грубо оглаживая скулу. Шэнь Юй замер, перестав дышать. Его изящный, тонкий голос застрял в горле. В его глазах застыл такой первобытный, леденящий ужас и отвращение, что Ли Вэю показалось, будто парня сейчас стошнит или он разрыдается прямо на глазах у пирующих.

Но Императору было плевать. Он упивался своей властью. Для него этот юноша был лишь редкой птицей, пойманной в золотую клетку, ожившим призраком знаменитой куртизанки, чью кровь Шэнь Юй унаследовал.

Ли Вэй молча сжал кубки с вином так, что побелели костяшки пальцев. Его поразила эта сцена. Ненависть и отчужденность наложника были осязаемыми, они вибрировали в воздухе, но Император намеренно игнорировал это, продолжая ласкать Шэнь Юя, словно неодушевленный предмет.

«Герб и золото, брошенные его отцу, не изменили его сути, - горько подумал Шэнь Юй, прижимая веер к груди и стараясь не смотреть на правителя. - Я остался сыном куртизанки. Игрушкой без права на собственное имя».

В этот момент его взгляд на секунду пересекся со взглядом четвертого принца. В глазах Ли Вэя не было насмешки или похоти - только тяжелое, глубокое понимание и искры зарождающегося гнева.