First.

Моя история начинается не с того момента, как меня впервые поцеловал парень; не когда я поняла, что это было отстойно, а в тот момент, когда в дверях моей школы появилась она.

Мое имя Ева Аддингтон. Если оно вам ничего не дало, то не беспокойтесь: мне тоже.
Мои родители содержат более тридцати разных фабрик, две из которых производят шоколад и, большое спасибо, пап, эти сладкие скоро перейдут ко мне.

Моего отца зовут Ротшильд и, как бы забавно это не было, я думаю, что его имя больше подходит рулету из свинины. У него темные волосы, вздернутый нос, небольшая лысина и живот, который появился от хорошей жизни.

Моя мачеха - Адесса Аддингтон. Звучит по-королевски, верно? Не стоит бояться, из королевского у нее только то, что всю работу по дому за нее делает прислуга. Она вторая жена моего отца и, если быть честной, как только она появилась у нас, я поняла, почему говорят:«Бомба два раза в одно место не упадет». Моя мать была бомбой, а Адесса больше похожа на ком грязи, который кто-то подбросил нам в дом.

Тем не менее, я стараюсь относиться к ней хорошо, даже если за неверно сказанное слово она заставляет читать меня наизусть Евангелие. Кстати о вере, спасибо, Адесса, что показала своим появлением истину: Бога нет.

По прихоти моей любимой мачехи, я живу в женском пансионе уже второй год. Нет, не поймите: я приезжаю домой на каникулы или когда упрошу папу, но в остальных случаях мой дом — школа, которая больше походит на замок. Могу ли я считать себя Рапунцель?

Моя комната находится в левой части башни и представляет собой огромное круглое пространство, которое завалено книгами, исписаной бумагой и другим хламом. У меня даже есть пианино из темного дерева, хотя я никогда не умела на нем играть. Кровать стоит напротив огромного старого окна, которое я закидала подушками, потому что временами дует из маленькой дыры между стеной и подоконником. Можно было бы попросить заделать брешь, но если вы не поняли, я бунтарка и не люблю лишнее общение.

Спасибо, что поинтересовались. Друзей у меня нет. На четвертый день своего нахождения здесь я отказала дружбе с Биби Макколинз, а хуже этого только гильотина. У нее каштановые длинные волосы, блестящая чистотой кожа (как у змеи) и миленькое личико, в то время, как ее рот более походит на словесную помойку. Я видела, как она сказала одной девочке, что у нее слишком короткие волосы. Итог: на следующий день та бедняга пришла в парике.

— Предлагаю тебе свою дружбу в обмен на домашнюю работу по психологии.

— Спасибо, откажусь.

— Прости?

— Прощаю.

Так выглядел наш первый разговор и больше я не слышала ничего, кроме «набожная дрянь». Биби бы делать домашние работы по психологии, может бы тогда она поняла, что серебряный крестик не значит то, что я верующая, а то, что у меня нет выбора.

Тем не менее, я не жаловалась на свою жизнь, до тех пор, пока ураган не ворвался в нее. Валери Даглас — имя того самого урагана.

С самого первого ее появления она выделялась так, как никто не мог. Чем? Она была единственной ученицей, что носила шорты-кюлоты вместо привычных клетчатых юбок, ее волосы были подстрижены так, что, я уверена, каждый в классе подумал: « Он такой красивый, но что он тут забыл?». Валери очень красивая: естественный румянец, черные короткие, а главное, пушистые волосы, заостренные уши, пухлые губы. . . Клянусь, когда она вошла, я уже представила, как будут звать наших детей. Она девушка. Мы не будем вместе, нет-нет.
Иронично?

Ее знакомство с Биби тоже прошло не очень гладко:

— Привет. Ты пытаешься косить под Бибера?

— Не думаю.

— В любом случае, с этой прической ты похожа на лесбиянку.

— Забавно. Именно этого я и добивалась.

— Ты та самая? Как тебя зовут?

— Валери. «Та самая» - упрощенная версия Того, кого нельзя называть?

— Что ты несешь?

— Видно, книг ты никогда в руках не держала.

— Меня хотя бы не назвали в честь лошади.

— Не думала, что твою мать зовут Валери! Видно мы подружимся.

С этими словами Даглас закрыла шкафчик и направилась в сторону стенда, пока Биби открыла рот в возмущении. Она не пошла следом.

Я была рядом. Мой шкафчик находился слева от новенькой, и я клянусь, что почти задохнулась от сдерживаемого смеха. С тех пор я поняла, что Валери единственная здесь, кто мне нравится.

В этот день началась моя история.