Двенадцатая Глава.
Солнечный луч, бесцеремонно пробившийся сквозь тяжелые портьеры, нагло заплясал на моих веках, заставляя меня поморщиться и плотнее прижаться к источнику тепла. Источник тепла в ответ тихо и очень довольно хмыкнул, а кольцо из пушистых хвостов вокруг меня едва заметно сжалось. Я приоткрыла один глаз. Лисандр уже не спал. Он лежал, опершись на локоть, и в упор разглядывал меня. Его иссиня-черные волосы были живописно растрепаны после бурной ночи, пара прядей упала на лоб, смягчая обычно резкие черты лица. Призрачные синие ушки на макушке лениво подергивались — он явно был в превосходном расположении духа.
— Доброе утро, леди Вэйл, — прошептал он, и его голос, всё еще сонный и низкий, вызвал новую волну мурашек.
— Доброе, — я улыбнулась, потягиваясь под шелковой простыней. — Который час?
— Достаточно поздно для того, чтобы Астра уже трижды прошла мимо нашей двери, демонстративно громко топая сапогами, — Лисандр наклонился и запечатлел невесомый поцелуй на моем кончике носа. — Но достаточно рано, чтобы я успел сказать тебе, какая ты красивая в утреннем свете.
Я хотела было ответить что-то колкое про его растрепанный вид, но мой взгляд упал на правую руку. На безымянном пальце тускло поблескивало кольцо с тем самым фиолетовым камнем. Воспоминания о вчерашнем вечере — от триумфа в зале до огненной страсти здесь, на этих простынях — нахлынули разом, заставляя меня снова покраснеть. Лисандр заметил мой взгляд и переплел свои пальцы с моими, любуясь тем, как кольцо сидит на моей руке.
— Теперь это навсегда, — серьезно добавил он, и в его ледяных глазах промелькнула такая решимость, что у меня перехватило дыхание.
Идиллия была прервана самым варварским образом. С той стороны двери раздался оглушительный, ритмичный стук — кажется, в ход пошла рукоять меча или тяжелый подсвечник.
— Эй, голубки! — раздался бодрый и невыносимо громкий голос Астры. — Я сейчас выбью эту дверь, и если вы там не одеты – обещаю, зайду с закрытыми глазами!
Лисандр обреченно уронил голову на подушку, а его хвосты в унисон возмущенно дернулись.
— Кажется, спокойная жизнь закончилась, — вздохнул он, неохотно выпуская меня из объятий.
Подъем был ленивым и тягучим, словно мы все еще находились под властью ночного дурмана. Я сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах, и принялась рыскать по смятым простыням в поисках хоть какой-то одежды. Моя рука наткнулась на рубашку Лисандра — ту самую, вчерашнюю. Не раздумывая ни секунды, я нырнула в прохладный шелк, пахнущий им, и прилежно застегнула все пуговицы до самого горла, хотя мужской ворот все равно так и норовил сползти с плеча.
Лисандр тоже поспешил одеться. Его движения были точными и скупыми, а призрачные хвосты и ушки уже растворились в воздухе, возвращая ему облик строгого и невозмутимого Лорда Вэйла. Но стоило мне взглянуть в его глаза, как я увидела там остатки вчерашнего пламени. Нехотя мы вместе подошли к двери. Стоило Лисандру открыть, как Астра, явно подпиравшая дверь плечом, буквально ввалилась в комнату. В руке она сжимала кинжал — видимо, всерьез собиралась вызволять меня из «плена». Мы с Лисом синхронно расступились в стороны, пропуская этот ураган мимо себя. Лис тут же толкнул дверь плечом, отрезая нас от любопытных глаз в коридоре. Я подхватила подругу за локоть, помогая ей обрести равновесие, и тут же пожалела, что вообще открыла эту дверь. Астра замерла, ее взгляд мгновенно просканировал комнату: от растерзанной постели до моих босых ног. Но когда ее глаза остановились на мне, она издала звук, средний между победным кличем и смешком.
— Миэ-э-э-ль... — протянула она, и ее улыбка показалась мне в этот момент куда хищнее, чем оскал любого лиса. — Это что, рубашка Лиса? На тебе?
Она картинно убрала кинжал в ножны и сложила руки на груди, буквально лучась коварством. Лисандрспиной негромко и обреченно кашлянул, пытаясь принять максимально официальный вид, но против Астры это было бесполезно.
— Ну-ка, рассказывай мне немедленно, как так вышло! — потребовала она, прищурившись. — Только не вздумай плести мне сказки про то, что ночью в комнате внезапно похолодало, и это был единственный доступный слой ткани.
Я почувствовала, как предательский жар, зародившийся где-то под просторным воротником мужской рубашки, стремительным пожаром разливается по шее и щекам. Я попыталась принять независимый вид, но в огромной одежде Лисандра, которая едва не спадала с плеч, выглядела, скорее, как пойманный на месте преступления зверек.
— Ну, штаны его с меня бы спали.. — Смущённо вывалила я.
— Ну, мы... скажем так, окончательно укрепили наш союз. Не вижу в этом ничего предосудительного, — в голосе Лисандра зазвучала привычная сталь, та самая «ледяная броня», которой он обычно отгораживался от мира. Он выпрямился, заложив руки за спину, и попытался испепелить Астру взглядом, но та даже не моргнула.
— Ой, да ты молчи, не тебя спрашиваю, — Астра небрежно махнула на него рукой, даже не удостоив Лорда Вэйла взглядом. — Ишь какой грозный нашелся.
— Ну не в платье же мне было спать! — смущенно вставила я, пытаясь найти хоть какое-то логичное оправдание. — Ты сама вчера буквально толкнула меня в его комнату и заперла дверь, так что...
— Опа-а-а! — Астра вдруг подалась вперед, и ее глаза азартно блеснули. — А это что у нас за интересные художества?
Прежде чем я успела отпрянуть, она бесцеремонно коснулась пальцами моей шеи, чуть отодвинув ворот рубашки. Там, на нежной коже, куда вчера так настойчиво прижимался губами Лисандр, красовалось несколько отчетливых, ярких меток.
— Лисандр, поимел бы совесть, в самом деле! — Астра обернулась к нему, картинно всплеснув руками. — Ты ее замуж ведешь или решил пометить как свою территорию, чтобы даже из космоса было видно? Бедная девочка, нам теперь придется накладывать три слоя грима!
Лисандр лишь коротко и раздраженно цокнул языком, отводя взгляд к окну. Кончики его ушей, которые он так старательно скрывал, на мгновение снова вспыхнули пунцовым, выдавая его с головой. Он подошел к столу и с преувеличенным вниманием начал рассматривать пустой бокал из-под вина.
— Я просто... не рассчитал силу, — буркнул он, и этот редкий момент его замешательства доставил Астре истинное наслаждение.
— «Не рассчитал силу»! Слыхали мы такие оправдания, — хохотнула она, а затем снова повернулась ко мне, заговорщицки понизив голос. — Ладно, Миэль, судя по твоему лицу, ты не очень-то и сопротивлялась этому «лису-переростку». Быстро приводи себя в порядок, я попробую выудить из твоих вещей что-то с высоким воротником, пока твоя семья дружно не решила, что Лисандр пытался тебя съесть, хотя судя по всему так оно и было.
Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как кожа буквально пылает. Казалось, если я сейчас уберу руки, то из ушей повалит пар — настолько невыносимым и одновременно сладким было это смущение. Астра, довольная произведенным эффектом, пулей вылетела из комнаты, наверняка чтобы вернутся с моей одеждой. Я на ватных ногах поплелась в сторону ванной, но, когда я проходила мимо Лисандра, он перехватил меня за талию. Одним плавным движением он притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо. Его губы коснулись моего виска в коротком, но до боли нежном поцелуе.
— Обожаю видеть тебя в своей одежде, — шепнул он, и я почувствовала, как его улыбка щекочет мою кожу. — Но больше всего меня сводит с ума твоё смущение. Это... обезоруживает.
Его прохладные пальцы вновь коснулись ярких меток на моей шее, осторожно очерчивая контуры каждого «доказательства» его вчерашней страсти. Взгляд Лисандра на мгновение стал серьезным и почти виноватым.
— Прости, я правда не думал, что они останутся такими заметными. Я просто потерял голову.
— Мне всё нравится, — перебила я его тихим, но уверенным голосом. Я подняла на него глаза, полные нежности, и, напоследок улыбнувшись его озадаченному лицу, поплелась дальше в душ.
Скинув рубашку, которая всё еще хранила аромат его тела и мяты, я шагнула под струи горячей воды. Вода стекала по плечам, смывая остатки хмеля и усталость вчерашнего дня, но воспоминания смыть было невозможно. Я видела в зеркале сквозь пар свои расширенные зрачки и эти самые метки — они казались мне теперь почетными знаками принадлежности. Вымыв волосы и согревшись, я завернулась в огромное, пушистое полотенце Лисандра, которое было мне почти до щиколоток.
Услышав в спальне шум — бесцеремонный стук каблуков и шелест ткани, — я поняла, что Астра вернулась с «подкреплением» в виде моего гардероба. Я осторожно выглянула из-за двери ванной. Астра уже разложила на кровати темно-зеленое дорожное платье с непривычно высоким воротником-стойкой. Лисандр стоял у окна, застегивая манжеты свежей рубашки, и, когда я появилась, его взгляд мгновенно метнулся ко мне. В его глазах снова вспыхнул тот самый огонек, который заставил мое сердце пропустить удар.
— Нашлась! — провозгласила Астра, потрясая флаконом с плотным тональным кремом. — Выходи, горе луковое. Сейчас мы будем превращать тебя из «жертвы страстного лиса» обратно в приличную леди. А ты, Лис, отвернись, нечего тут подсматривать, и так всю ночь любовался!
— А я не налюбовался. Ей невозможно налюбоваться, — Лисандр усмехнулся, и в его голосе прозвучала та самая собственническая нотка, от которой у меня потеплело в груди. — Тем более, имею право — моя жена.
— А ну цыц! Отвернулся, бесстыжий! Или в ванну уйди, что ли! — рявкнула принцесса, замахиваясь на него первой попавшейся под руку вещью.
Лис, продолжая негромко смеяться, всё же внял требованиям и демонстративно отвернулся к окну, сложив руки на груди. Его плечи под тонкой тканью рубашки всё еще подрагивали от смеха — я редко видела его таким по-настоящему веселым и расслабленным. Я быстро скинула полотенце, чувствуя на себе прохладный утренний воздух, и облачилась в платье. Тяжелый изумрудный шелк приятно холодил кожу. Астра тут же оказалась рядом, ее ловкие пальцы принялись за шнуровку корсета. Она тянула уверенно и туго, возвращая мне облик безупречной аристократки.
— Астерия, будь добра, не вяжи ей там морские узлы, ей еще дышать сегодня нужно, — хохотнул Лисандр, который, конечно же, не удержался и косил глазом на наше отражение в зеркале шкафа.
— Не подглядывай! — Астра вскинулась, яростно заозиралась по сторонам в поисках «снаряда» и, недолго думая, схватила с кровати подушку.
Мягкий снаряд пулей полетел в голову Лисандра, но тот, даже не оборачиваясь полностью, лишь слегка качнул головой. Подушка с глухим хлопком ударилась о раму окна и упала на пол. Лис расхохотался с новой силой, и в этом смехе было столько жизни, что я невольно заулыбалась вместе с ним. Астра картинно закатила глаза, что-то ворча про «невыносимых лисов», и усадила меня на край кровати. Она открыла флакон с плотным гримом, который обычно использовала, чтобы скрывать синяки после тренировок на мечах.
— Так, сиди смирно, Богиня Луны, — подмигнула она мне, аккуратно нанося крем на мои метки.
Ее холодные пальцы растушевывали средство, слой за слоем скрывая яркие следы ночи. Я видела в зеркале, как Лисандр в отражении внимательно наблюдает за процессом. Его взгляд смягчился, стал глубоким и обещающим. Было что-то интимное в том, как мы втроем — двое лучших друзей и мой муж — делили это утро, полное подколов и скрытой нежности.
— Готово, — выдохнула Астра, критически осматривая мою шею. — Теперь, если твой брат не решит подойти к тебе с увеличительным стеклом, мы в безопасности. Лисандр, перестань сверлить ей шею взглядом, а то крем расплавится!
Тут уже я не выдержала и прыснула со смеху, глядя на то, как Астра пытается сохранить серьезное лицо, размазывая грим по моей шее.
— Нет, ну вы имейте совесть! Какой пример вы подаете?! Смеяться над моим высочеством — вы чего, ребята?! — картинно возмутилась принцесса, вздернув подбородок, но ее глаза предательски искрились.
Мы с Лисом, не сговариваясь, переглянулись и расхохотались еще громче. В этой маленькой спальне, залитой утренним солнцем, на мгновение исчезли все титулы: не было лорда, принцессы и леди, были просто трое близких людей. Астра, не выдержав собственного пафоса, тоже залилась звонким смехом.
— Проказники, блин! — пробурчала она, смахивая выступившую от смеха слезу, и вдруг резко, порывисто обняла меня, прижимая к себе так крепко, что я едва не пискнула. — Я правда очень рада за тебя, подруга.
Она отстранилась и, посмотрев в зеркало на Лисандра, который всё еще наблюдал за нами с легкой, несвойственной ему полуулыбкой, погрозила ему пальцем:
— А тебя обнимать не буду, обойдешься, ледяная глыба! Тебе и так сегодня слишком много перепало.
Лис лишь безмятежно пожал плечами, одарив ее взглядом в стиле: «Да мне и не надо, больно-то хотелось, у меня есть кто-то получше», и выразительно посмотрел на меня. Окончательно собравшись и проверив, не выбивается ли воротник, мы дружной компанией покинули комнату. Путь через Мертвый мост и Цитадель Единства сегодня казался совсем иным. Мрачные своды замка больше не давили, а холодный камень стен словно отступал перед тем теплом, что горело у меня внутри. Мы с Астрой продолжали вполголоса перешучиваться, обсуждая, какую рожу скорчит мой брат, когда увидит нас вместе, а Лисандр шел чуть позади — его шаги были бесшумными, но я спиной чувствовала его оберегающее присутствие. Когда массивные ворота Цитадели остались позади, нас встретил свежий утренний ветер и ослепительное солнце. Прямо у выезда, на вымощенной камнем площади, уже ждали две роскошные кареты с гербом императорского дома — Астра действительно позаботилась обо всем. Кучера в парадных ливреях синхронно поклонились, завидев принцессу. Она быстро скрылась в своей карете, подмигнув на последовала мне. Лошади нетерпеливо били копытами, выдыхая пар, а лакированные бока кареты сверкали на солнце. Лисандр подошел ближе и коснулся моей руки, помогая сойти с последней ступени.
— Готова к долгой дороге? — тихо спросил он, и в его ледяных глазах на миг отразилось всё то небо, что раскинулось над нами.
— Готова, — твердо кивнула я, бросая последний взгляд на величественные, но холодные шпили Академии.
Мы нырнули в прохладную глубину кареты, пахнущую дорогой кожей и деревом. Стоило Лисандру захлопнуть дверцу, как кучер пришпорил коней, и экипаж, качнувшись на рессорах, сорвался с места. Грохот колес по мостовой ознаменовал начало нашего побега в новую жизнь. Столица с её интригами, балами и навязчивым вниманием императорской семьи стремительно таяла за окном, превращаясь в нечеткое пятно. Как только городские стены остались позади, а карета выехала на ровный тракт, напряженная осанка Лисандра мгновенно исчезла. Он сбросил маску невозмутимого Лорда и, протянув руку, притянул меня к себе, усаживая на соседнее сиденье вплотную.
— Наконец-то, — выдохнул он, утыкаясь носом в мою макушку. — Эта толпа в Цитадели высасывает силы похлеще любого магического ритуала.
Его рука по-хозяйски легла мне на талию, а вторая осторожно коснулась моего лица, заставляя поднять голову. В замкнутом пространстве кареты его магия ощущалась особенно остро — воздух словно наэлектризовался, а в тенях за нашими спинами снова начали проявляться очертания его призрачных хвостов. Одному из них стало тесно, и он мягко скользнул по моим коленям, щекоча кожу через ткань платья.
— Путь и правда долгий, Миэль, — его голос стал низким, вибрирующим. — Почти два дня пути. Ты же понимаешь, что в этой карете Астры нет, и никто не придет спасать тебя с подушкой в руках?
Он лукаво прищурился, и его ледяные глаза вспыхнули знакомым азартом. Он медленно провел большим пальцем по моей нижней губе, заставляя меня забыть, как дышать. Шторки на окнах кареты были плотно задернуты, создавая внутри интимный полумрак, нарушаемый лишь ритмичным стуком копыт и поскрипыванием колес.
Я видела, как его черные волосы забавно растрепались от резкого движения кареты, и как снова затрепетали его призрачные ушки, реагируя на мой сбившийся пульс.
— Лисандр, мой брат ждет нас на границе деревни... — попыталась я воззвать к его совести, но сама уже обвила его шею руками.
— Твой брат ждет нас через сорок восемь часов, — парировал он, накрывая мои губы своими в глубоком, собственническом поцелуе. — У нас впереди целая вечность. И начнем мы её прямо сейчас.
Лисандр с поразительной грацией перехватил меня за талию и, не разрывая поцелуя, пересадил к себе на колени. Его движения в тесном пространстве кареты были уверенными и точными. Он спрятал лицо в ложбинке моей груди, тяжело и горячо вдыхая мой аромат, словно пытался им напитаться на всю жизнь вперед. Я запустила пальцы в его иссиня-черные волосы, чувствуя их мягкость, и стала осторожно, едва ощутимо поглаживать основания его призрачных ушек. Лис в ответ издал вибрирующий звук, похожий на утробное мурчание, и его руки на моей талии сжались крепче. В этот раз дорога, которая обычно казалась бесконечной пыткой, пролетела как одно мгновение. Насладившись нашей близостью — тихими разговорами, украдкой сорванными поцелуями и ощущением полного единства — я почувствовала, как мерный стук колес и тепло Лисандра убаюкивают меня. Я устроилась поудобнее, положив голову на его колени. Последним, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в глубокий сон, были его длинные пальцы, которые методично и нежно перебирали мои пряди, и синее мерцание его хвостов, укрывших меня вместо одеяла. Проснулась я от резкого толчка. Карета остановилась, и я бы наверняка скатилась с сиденья, если бы Лисандр не придержал меня, крепко обхватив за плечи.
— Приехали, соня, — тихо сказал он, помогая мне подняться и поправляя мой воротник.
Мы вышли из кареты, и я невольно зажмурилась от холодного вечернего воздуха. Сумерки уже опустились на тракт, окрашивая лес в фиолетовые тона. Затекшие ноги тут же отозвались тупой, колющей болью, и я пошатнулась, пытаясь размяться. Лисандр тут же подставил мне локоть, поддерживая.
К нам, бодро спрыгнув с своей кареты, подошла Астра. Она выглядела подозрительно бодрой для человека, просидевшего весь день в пути.
— Всё, привал! — заявила она, указывая на приземистое, но уютно выглядящее здание с горящими окнами и вывеской над дверью. — Остановимся в этом постоялом дворе. Лошадям нужен отдых, а мне — нормальный ужин и кровать, которая не подпрыгивает на каждой кочке. А утром, как только взойдет солнце, вновь поедем.
Мы с Лисандром переглянулись и смиренно кивнули. Спорить с Астрой, когда она переходила в режим командира, было бесполезно. Мы последовали за ней к тяжелой дубовой двери. Лисандр снова напустил на себя вид холодного, отстраненного Лорда, но я-то чувствовала, как его пальцы продолжают незаметно поглаживать мою ладонь. Внутри пахло сушеными травами, жареным мясом и дровами. Хозяин двора, завидев наши дорогие одежды, тут же согнулся в три погибели.
— Нам три лучшие комнаты, — распорядилась Астра, но Лисандр тут же ее поправил, не терпящим возражений тоном:
— Две.
Астра лишь хмыкнула и выразительно закатила глаза, но спорить не стала. Хозяин провёл нас на ужин. Общий зал постоялого двора встретил нас гулом голосов, запахом крепкого эля и дымом от камина. Как только мы вошли, разговоры за длинными деревянными столами поутихли. Местные лесорубы и заезжие торговцы во все глаза уставились на нашу компанию. Мы явно выделялись: Астра в своем походном, но дорогом кожаном доспехе, я в помятом изумрудном шелке и Лисандр, чей ледяной взгляд и безупречная осанка так и кричали о высоком происхождении. Мы заняли угловой столик, подальше от сквозняка. Лисандр сел так, чтобы видеть весь зал, прикрывая меня плечом. Хозяин заведения лично принес нам еду — густое рагу в глиняных мисках и свежий хлеб.
— Ешь, Миэль, — тихо сказал Лисандр, пододвигая ко мне тарелку. — Нам нужны силы.
Однако спокойно поужинать нам не дали. За соседним столом трое подвыпивших наемников начали слишком громко обсуждать «столичных неженок». Один из них, крупный детина с сальным взглядом, качнулся на стуле и нарочито громко произнес:
— Гляньте-ка, какая птичка залетела в наши края. В шелках, а шея-то прикрыта... Видать, прячет что-то интересное. Мож, покажешь нам, красавица, что там за воротником?
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Астра уже потянулась к рукояти кинжала, опасно сощурившись, но Лисандр опередил её. Он даже не поднялся со стула.
Пространство вокруг нашего стола внезапно стало холодным, словно в зал ворвалась зима. Лисандр медленно повернул голову к наемнику. Его глаза светились мертвенно-бледным светом, а иссиня-черные волосы словно зашевелились сами по себе.
— Еще одно слово в её сторону, — голос Лисандра был не громче шепота, но от него по полу пошел иней, — и твои внуки будут рождаться с ледяной коркой вместо сердца. Убирайся, пока я позволяю тебе дышать.
Наемник мгновенно протрезвел. Его лицо приобрело землистый оттенок, он вскочил, опрокинув лавку, и, не оглядываясь, бросился к выходу. Его приятели поспешили следом, испарившись за дверью за считанные секунды. В зале воцарилась гробовая тишина. Лисандр как ни в чем не бывало вернулся к своей еде, и его глаза снова стали обычными, хотя в них всё еще плясали холодные искры.
— Опять ты за своё, Лис, — хмыкнула Астра, отламывая кусок хлеба. — Мог бы дать мне хоть одному по физиономии съездить. Скучно с тобой.
— Мне не нравится, когда на мою жену смотрят как на товар, — коротко отрезал он, а затем накрыл мою руку своей под столом. — Ты в порядке, Луна моя?
Я молча кивнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и уткнулась в свою тарелку, сосредоточенно разглядывая рагу. Сердце всё еще колотилось от того, как быстро и беспощадно Лисандр обрушил свою ауру на наглецов.
— Как же забавно наблюдать за тем, как вы именуете друг друга мужем и женой, хотя только вчера заключили помолвку, — хихикнула Астра, бесцеремонно нарушая воцарившуюся тишину. Она подмигнула мне, явно наслаждаясь моим замешательством. — У вас, лисов, всё всегда так — либо ледяная дистанция годами, либо «моя собственность, не дышите в её сторону» через пять минут после кольца?
Лисандр даже не шелохнулся, лишь кончик его черной брови едва заметно дернулся вверх.
— Формальности — для бумаги, Астерия. Для меня всё было решено задолго до того, как этот камень коснулся её пальца, — его голос был спокойным, но в нем слышалась такая непоколебимая уверенность, что Астра только фыркнула, признавая поражение в этом споре.
Весь остаток ужина мы продолжали ловить на себе косые, боязливые взгляды. Посетители за дальними столами теперь шептались исключительно вполголоса, прикрывая рты ладонями, и старались лишний раз не смотреть в сторону нашего стола. Даже воздух вокруг нас казался плотнее, словно магия Лисандра всё еще невидимым куполом оберегала наше пространство. Хозяин заведения, мудрый человек, видевший на своем веку немало странных путников, не только не стал возмущаться по поводу сбежавших наемников (которые наверняка не оплатили выпивку), но и стал вдвое обходительнее. Он лично подливал нам свежего взвара и то и дело кланялся, пятясь назад. Когда трапеза была окончена, он, звеня тяжелой связкой ключей, проводил нас наверх по скрипучей деревянной лестнице.
— Прошу, господа, лучшие комнаты. Вид на лес, свежее сено в матрасах, тишина... Никто вас не побеспокоит, клянусь своей головой! — лебезил он, открывая массивные двери.
Коридор второго этажа был узким и тускло освещенным единственной масляной лампой. Астра, расплатившись за наш ужин, и за выпивку тех беглецов – видимо хозяин удостоился чести уважения от принцессы – и забрав свой ключ, коротко обняла меня на прощание и, бросив на Лисандра взгляд полный предупреждения «Смотри у меня, лис!», скрылась за своей дверью.
Лисандр пропустил меня вперед в нашу комнату. Стоило двери закрыться, как он повернул ключ в замке. В помещении пахло сосновой смолой и сушеными яблоками. Окно было приоткрыто, и в него заглядывала огромная, холодная луна, заливая пол серебристыми квадратами. Лис подошел ко мне со спины. Его руки легли на мои плечи, и я почувствовала, как он тяжело выдохнул, избавляясь от остатков ярости, которую вызвали наемники.
— Наконец-то мы одни, — прошептал он, и его губы коснулись края моего высокого воротника. — Позволишь мне снять это платье? Оно слишком сильно скрывает то, что принадлежит только мне.
Я кивнула
Лисандр медленно коснулся меня, и я почувствовала как его пальцы коснулись верхних завязок моего платья. В комнате было прохладно, но от его близости по моей коже пробежали искры жара.
— Этот воротник... — прошептал он, и я услышала в его голосе лукавую усмешку. — Астра очень старалась, но он чертовски мне мешает.
Он начал медленно расшнуровывать корсет. Я чувствовала каждое движение его рук: он действовал неспешно, смакуя момент, когда ткань наконец поддастся. Когда шнуровка ослабла, и я смогла сделать полноценный, глубокий вдох, Лисандр не стал сразу снимать платье. Вместо этого он осторожно отодвинул воротник в сторону. Его губы коснулись моей шеи именно там, где Астра так тщательно накладывала грим, который уже скорее всего стёрся об воротник. Я почувствовала влажное, теплое прикосновение языка — он медленно, дразняще облизывал свои метки.
— Моя... — выдохнул он прямо в кожу, и по моему телу прошла волна дрожи.
Его поцелуи спускались ниже, к линии плеч. Платье под собственной тяжестью начало сползать, обнажая спину. Лисандр замер на мгновение, любуясь игрой лунного света на моей коже, а затем его руки скользнули вперед, обнимая меня за талию и притягивая спиной к своей груди. Его черные волосы щекотали мне шею, а призрачные хвосты снова начали проявляться в полумраке, мягко обвивая мои ноги, словно живой шелк.
— Завтра нас ждет твой брат, — его голос стал тише. — Нас ждут вопросы, взгляды и новые правила. Но здесь и сейчас... здесь нет никого, кроме нас.
Он развернул меня в своих руках, и я увидела, как в его ледяных глазах отражается серебро луны. Он подхватил меня на руки и бережно опустил на кровать, которая пахла свежим сеном и лесом. Лисандр навис сверху, его ладонь накрыла мою щеку, а большой палец ласково очертил контур моих губ.
— Я никогда не устану доказывать тебе, что ты сделала правильный выбор, — прошептал он, прежде чем вовлечь меня в долгий, глубокий поцелуй, заставивший забыть о том, что за окном вообще существует какой-то мир.
Изумрудное платье бесформенным ворохом осталось где-то на полу, оставив меня практически обнаженной под его тяжелым, горячим телом. На мне осталось лишь тонкое кружево белья, которое казалось до смешного хрупкой преградой. Лисандр на мгновение отстранился, упираясь сильными руками в матрас по обе стороны от моих плеч. Его взгляд, жадный и одновременно благоговейный, медленно прошелся по изгибам моего тела, словно он заново пересчитывал свои сокровища. В серебристом полумраке комнаты он выглядел нечеловечески, пугающе красивым. Его черные волосы резкими тенями ложились на бледное лицо, а в ледяных глазах теперь плескалось расплавленное серебро, отражающее свет луны.
— Ты прекраснее любого божества, которому поклонялись мои предки, — хрипло прошептал он. Его голос вибрировал от сдерживаемой страсти, когда его пальцы зацепили край кружева, с дразнящей неспешностью стягивая его с моих бедер.
Когда последняя преграда упала, я почувствовала себя беззащитной, но этот взгляд Лисандра — полный обожания и почти религиозного экстаза — дарил мне необъяснимую силу. Он не спешил переходить к главному, он хотел владеть каждой частичкой меня. Лисандр приник губами к моей ладони, целуя каждый палец, каждую косточку на запястье, заставляя меня мелко дрожать. Его поцелуи прокладывали обжигающий путь выше — к локтям, к чувствительной коже плеч, вызывая стаи мурашек. Он опустился ниже, и его шелковистые волосы рассыпались по моему животу, щекоча кожу. Его призрачные синие хвосты, сияющие мягким лазурным светом, сплелись вокруг нас, превращая скрипучую кровать постоялого двора в священное место, отрезанное от всего мира. Один из хвостов, пушистый и невесомый, мягко обвил мою щиколотку, а другой скользнул по внутренней стороне бедра, заставляя меня выгнуться в томительном ожидании. Лисандр вновь поднялся, нависая надо мной лицом к лицу. Он прижал широкую ладонь к моей груди, прямо над сердцем, которое готово было выпрыгнуть из ребер.
— Ты дрожишь, Луна моя, — его шепот коснулся моих губ. — Но не от холода, верно?
Я лишь судорожно выдохнула, не в силах подобрать слова. Мои руки сами собой зарылись в его густые темные пряди, я потянула его на себя, отчаянно нуждаясь в его вкусе. В этот раз в его ласках не было той хищной, звериной ярости, что была в Академии. Теперь это была бесконечная, тягучая нежность — почти мучительная в своей глубине. В холодном лунном свете его бледная кожа и синее мерцание магии создавали неземную, призрачную картину. Каждое прикосновение его губ к моей коже ощущалось как негласная клятва верности, каждый его вздох — как безмолвное признание в любви. Мы растворялись друг в друге. Мы погрузились в сон лишь спустя пару часов, когда свечи в комнате уже давно догорели, а луна перевалила за зенит. Мы были измотаны, но это была та самая благословенная усталость, которая приносит полное умиротворение. Лисандр лежал на боку, собственнически и в то же время невероятно бережно сжимая меня в объятиях, будто боялся, что к рассвету я могу оказаться лишь прекрасным видением. Последним, что сохранило мое сознание перед тем, как окончательно провалиться в небытие, были его ласковые, почти невесомые поцелуи в районе моих плеч и горячий шепот, обжигающий кожу: слова о невероятной, безграничной любви, от которых в груди становилось тесно.
Утро ворвалось в комнату мучительно быстро. Наглые золотистые лучи солнца бесцеремонно пробились сквозь щели в ставнях и коснулись моего лица, заставляя меня поморщиться. Я недовольно зажмурилась и, пытаясь обмануть время, перевернулась на другой бок. Натянув тяжелое одеяло до самой макушки, я создала себе крошечное убежище, прячась одновременно и под плотной тканью, и в уютном тепле широкой груди Лисандра.
Однако через несколько минут стало ясно: сон ушел безвозвратно. Я осторожно выглянула из-под своего укрытия и посмотрела на Лиса. Он всё еще спал. Это был первый раз, когда я видела его таким — беззащитным, со стертым выражением холодной решимости на лице. Глядя на его ровное дыхание, я почти готова была поверить в легенды о том, что кицунэ не нужен отдых, но сейчас передо мной был просто мужчина, отдавший все силы прошедшей ночи. Я затаила дыхание и, не в силах сдержаться, аккуратно провела кончиками пальцев по его скуле, едва касаясь кожи. В утреннем свете его черные ресницы казались еще длиннее, а черты лица — мягче. Я любовалась им, своим любимым «хищником», который ради меня спрятал когти.
— Спи сладко, моя любовь, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как сердце наполняется нежностью.
Я вновь спрятала голову под одеяло, погружаясь в дурманящий аромат его кожи — смесь морозного воздуха и тонкого запаха мяты. Я хотела растянуть это мгновение, превратить его в вечность, но тишину бесцеремонно разрезал резкий, настойчивый стук в дверь. Лисандр встрепенулся мгновенно. Всего доля секунды — и он уже не был спящим юношей; его взгляд стал острым, как лезвие кинжала, а тело напряглось, готовое к любой угрозе. За дверью, в коридоре, послышался приглушенный, но явно панический голос Астры:
— Мы проспали! Ребят, вставайте бегом! Если мы не выедем прямо сейчас, то приедем далеко заполночь!
Нехотя, преодолевая блаженную тяжесть в конечностях, мы поднялись. Лисандр на ходу набрасывал на себя одежду, возвращая себе облик безупречного аристократа, хотя в его глазах всё еще читалось нежелание покидать эту комнату. Я быстро облачилась в свое дорожное платье, едва успев поправить волосы, и мы вышли в коридор.
Там царил настоящий хаос в лице одной-единственной принцессы. Астра в панике металась между своей комнатой и лестницей, на ходу застегивая ремни на кожаном доспехе. Завидев нас, она облегченно выдохнула, но темпа не сбавила.
— Быстрее! Кареты уже готовы, кучеры нервничают, — бросила она и буквально сорвалась с места, скатываясь по лестнице. На ходу она картинным жестом швырнула ключи и горсть монет прямо в руки опешившему хозяину двора, который только и успел, что вовремя подставить ладони.
Мы с Лисандром спускались куда медленнее. Затёкшие после сна мышцы отзывались приятной негой, и я не удержалась, прикрыв рот ладошкой и сладко зевнув. Лисандр шел рядом, его рука собственнически покоилась на моей талии, помогая преодолевать ступени. Проходя мимо стойки, мы вежливо кивнули хозяину, поблагодарив за гостеприимство, и отдали свои ключи. Бедолага смотрел на нас с суеверным восторгом, всё еще под впечатлением от вчерашнего «выступления» Лиса. Выйдя на улицу, мы столкнулись с бодрящим утренним холодом. Солнце уже поднялось достаточно высоко, золотя верхушки деревьев. Астра уже запрыгнула в свою карету и нетерпеливо выглядывала из окна, маша нам рукой.
— Идем, Луна моя, — негромко произнес Лисандр, подсаживая меня в карету. — Пора возвращаться в реальность.
Я забралась внутрь, чувствуя, как очередная волна зевка накрывает меня. Едва мы устроились на мягких сиденьях, как лошади рванули с места, унося нас прочь от уютного убежища навстречу с моей семьёй. Дорога лентой вилась среди знакомых полей, и чем меньше времени оставалось до цели, тем сильнее в моей груди разрастался холодный комок тревоги. Одно дело — быть леди Вэйл в стенах Цитадели, и совсем другое — вернуться домой, где всё было простым, понятным и... совершенно не приспособленным для высшей знати.
Я украдкой взглянула на Лисандра. Его безупречный вид, тонкие пальцы, привыкшие к перьевой ручке и эфесу меча, его магия — как всё это впишется в наш уютный, но тесный быт? А Астра? Принцесса, привыкшая к шёлку и слугам, готова ли она к запаху сена и скрипу старых половиц? У нас в деревне роскошь — это новый плетень, а не антикварная мебель.
Лисандр, обладавший звериным чутьем на мои эмоции, тут же уловил перемену. Он обнял меня, притягивая к себе, и я почувствовала, как в тесноте кареты его призрачные хвосты вновь ожили. Они мягким, теплым коконом обволокли мои плечи, а их кончики нежно поглаживали мои ладони, прогоняя дрожь.
— Всё будет нормально, я позабочусь об этом, — шепнул он мне прямо в макушку, запечатлев там мимолетный поцелуй.
Я представила, как он «заботится» об этом своим ледяным тоном, и испуганно мотнула голвой.
— Я думаю, я сама должна им всё рассказать... — я подняла на него глаза, полные сомнения. — Но не думай, что вам с Астрой начнут кланяться. Здесь всё иначе. Тёмная империя... Лисандр, у нас её считают обителью теней и зла. Почти все жители — истовые последователи Императора Солнца.
Я замялась, вспоминая последние новости из столицы.
— Вряд ли, конечно, слухи о том, что адептка Миэльрин Фалариндор публично осудила принца, уже дошли до наших окраин, но не стоит это исключать. Деревенские сплетни порой обгоняют почтовых карет. А еще... Дэлларин, мой брат. Он довольно своеобразный. Если он увидит руку на моей талии раньше, чем ты успеешь поздороваться, он может сначала схватиться за вилы, а уже потом спрашивать, кто ты такой.
Лисандр на мгновение замер, и я увидела, как в его глазах промелькнуло озарение — он явно не привык к тому, что кто-то может не смирится с его решением.
— Вряд ли, конечно, слухи о том, что адептка Миэльрин Фалариндор публично осудила принца, уже дошли до наших окраин, но не стоит это исключать. Деревенские сплетни порой обгоняют почтовых карет, — я нервно затеребила край рукава. — А еще... Дэлларин, мой брат. Он довольно своеобразный. Лисандр, если он увидит твою руку на моей талии раньше, чем ты успеешь хотя бы поздороваться, он может сначала схватиться за вилы, а уже потом спрашивать, кто ты такой и зачем привез его сестру в этой дорогущей коробке на колесах.
Лисандр на мгновение замер. Его рука, всё еще покоившаяся на моем бедре, чуть дрогнула. Я увидела, как в его глазах промелькнуло озарение, смешанное с искренним недоумением. Кажется, до него только сейчас дошло, что здесь, в глуши, его титул Лорда Вэйла, его влияние в Цитадели и даже его состояние не значат ровным счетом ничего перед лицом разгневанного брата с тяжелым кулаком. Он явно не привык к тому, что кто-то может не просто не смириться с его решением, а открыто выставить его за порог, невзирая на всю его «темную» значимость. Для Дэлларина он был не великим магом, а «каким-то городским франтом», который посмел тронуть его младшую сестренку.
— Вилы... — медленно повторил Лисандр, пробуя это слово на вкус, будто оно было каким-то экзотическим проклятием. — Значит, мой главный соперник — не Император и не магический совет, а твой брат с садовым инвентарем?
Он слегка выпрямился, поправляя безупречные манжеты, но в его взгляде появилось нечто новое — азарт пополам с легкой тревогой.
— Что ж, — произнес Лисандр, и я увидела, как он медленно убирает руку с моей талии, демонстрируя редкую для него покорность обстоятельствам. — Полагаю, мне стоит начать практиковать максимально невинный и дружелюбный вид. Стоит сказать Астре, чтобы спрятала кинжал куда подальше. Раз мы сами идем в логово «солнечных», я предпочел бы не начинать знакомство с кровопролития в огороде.
Только стоило вспомнить о принцессе, как кареты замерли, и Астра, не дожидаясь, пока кучер откроет дверь, сама проворно юркнула внутрь к нам.
— Захожу с закрытыми глазами! Одевайтесь, пока любопытство не взяло верх! — звонко просмеялась она, и, честно говоря, сдержала слово — ладони плотно закрыли её лицо, а сама она забавно задрала нос, чтобы точно ничего не подсмотреть.
Я не выдержала и рассмеялась, глядя на эту импровизированную игру в прятки:
— Мы одеты, Астра, открывай глаза.
— Но обсуждаем, как брат моей возлюбленной будет бегать за мной с вилами по всему огороду, — тут же вставил Лис, возвращая разговору налет ироничной тревоги. Он поправил манжеты своего дорогого плаща, который здесь, среди полевой пыли, выглядел вызывающе роскошно. — Так что, Астра, будь душкой — спрячь все свои кинжалы куда подальше. Миэль сказала, что её деревня придерживается исключительно Солнечной политической стороны. Тёмная империя здесь, мягко говоря, не в почете.
Астра открыла глаза и картинно надула губы, но руки потянулись к голенищам сапог и поясу, перекладывая сталь в потайные карманы плаща.
— Вилы? Огороды? Политические фанатики? — она так хищно улыбнулась, что стало ясно: её это только раззадорило. — Лисандр, если твой аристократичный зад не выдержит гонки между грядками капусты, я буду припоминать это ещё с десяток лет.
— Остроумно, — сухо бросил Лис, бросая взгляд в окно. — Я просто не хочу, чтобы мой первый визит закончился экзорцизмом.
Мы так увлеклись обсуждением «плана спасения от вил», что я совершенно не заметила, как за окном сменился пейзаж: вместо лесной чащи потянулись знакомые до боли покосившиеся заборы и золотистые поля. Карета остановилась неожиданно резко — кони возмущенно заржали, осаженные кучером. Лисандр среагировал мгновенно. Его руки, казавшиеся до этого расслабленными, стальным обручем удержали меня, не дав слететь с сиденья, а левая ладонь уперлась в плечо Астры, спасая принцессу от неминуемого падения на пол.
В ту же секунду его магическая аура схлопнулась. Ушки и хвосты, только что придававшие ему вид мистического существа, исчезли без следа, оставив лишь безупречного, холодного лорда. Когда кучер распахнул дверцу, я буквально вывалилась навстречу свежему, пахнущему травами воздуху. Мышцы тут же отозвались тупой, тянущей болью — всё-таки целый день в пути давал о себе знать. У небольших ворот нашей деревни, прямо в золотистом ореоле полуденного солнца, стоял Дэлларин. Он выглядел именно так, как я его помнила: высокий, широкоплечий, в простой льняной рубахе, которая едва сдерживала мощный разворот его плеч. Свет играл в его растрепанных русых волосах, и в этот миг он казался настоящим героем деревенских легенд — тем самым, из-за которого местные девчонки забывают, как дышать. Забыв про все свои страхи и «темный» статус спутников, я сорвалась с места и рванула к нему.
— Дэл! — выкрикнула я, врезаясь в его грудь.
Брат поймал меня на лету, легко, будто я весила не больше пушинки, и закружил, заливаясь громким смехом. Его объятия пахли домом, сеном и хлебом.
— Миэлька, как же я скучал! — выдохнул он, прежде чем поставить меня на землю, но его радость мгновенно сменилась настороженностью.
Его взгляд, острый и подозрительный, скользнул поверх моей головы к роскошному экипажу. Ленивым, привычным жестом он пригладил русые пряди и засыпал меня вопросами, как градом:
— Кто с тобой? Почему такая карета? Это что... герб Тёмной империи?! — голос Дэлларина стал опасно низким, а рука непроизвольно сжалась в кулак. — Миэль, ты во что-то ввязалась? От тебя пять дней ни словечка! Ты обещала письмо перед балом, а бал был позавчера! Рассказывай сейчас же, пока я не спросил у этих... господ сам.
Я обернулась. Лисандр уже вышел из кареты. Он стоял у открытой дверцы, сложив руки на груди, и с абсолютно непроницаемым лицом наблюдал за этой сценой. Его дорожный плащ стоил больше, чем вся наша деревня вместе с урожаем, и на фоне простого облика Дэла он выглядел как инопланетное существо. Следом за ним, грациозно потягиваясь, вышла Астра, с любопытством оглядывая моего брата с головы до ног.
— Миэль, — тихо, но отчетливо произнес Лисандр, делая шаг вперед. — Полагаю, пришло время нас представить.
Дэлларин тут же напрягся, подаваясь вперед и закрывая меня собой. Между ними словно пробежал электрический разряд: деревенская прямолинейная сила против столичной ледяной выдержки.
— Т-так! Ребята! — вскрикнула я, буквально повиснув на плече брата, чтобы удержать его на месте. — Дэл, тише! Они хорошие, правда!
— Тёмная империя не может быть хорошей! — прошипел Дэлларин, и в его глазах вспыхнул тот самый упрямый огонь, который я знала с детства. Он не сводил глаз с Лисандра, буравя его взглядом. — Тем более, что лицо у этого... Лорда мне кажется подозрительно знакомым. Не он ли в твой самый первый день в академии на руках тебя носил?
Его огромные кулаки сжались так, что костяшки побелели. Казалось, вилы ему уже не нужны — он был готов пойти в бой врукопашную.
— Первое — неправда, — вклинилась Астра, выходя из тени кареты и ослепительно улыбаясь. Она поправила выбившуюся прядь, и в её глазах заплясали чертенята. — А второе — чистейшая правда. Носил, и еще как.
Дэл на мгновение замер, сбитый с толку красотой и дерзостью незнакомки, но я не дала ему опомниться. Я обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть только на меня.
— Дэ-э-л, послушай, ты сейчас будешь в полном шоке! — я затараторила, стараясь выложить всё и сразу, пока он не перешел к активным действиям. — Но они с первого дня в академии мне помогали! Смотри: вот это Её Высочество Астерия Дэ'Мори, принцесса Тёмной Империи и моя лучшая подруга. Она моя соседка по комнате, и без неё я бы там пропала. А вот это...
я запнулась на секунду, чувствуя на себе внимательный взгляд Лиса.
— Лорд Лисандр Вэйл.
Брат хотел что-то вставить про «темных», но я встряхнула его за плечи:
— Дэл, смотри на меня, а не на них! Представляешь, я на балу при всей знати обвинила принца в покушении на жизнь младшего наследника Дома Вэйл! Я поспособствовала расторжению помолвки принца и Астры, обрела неприкосновенность от Дома Вэйл и личную защиту принцессы! Я теперь под защитой двух мощнейших сил, Тёмной Империи Дэл!
Дэлларин застыл. Информация входила в его голову со скрипом, как старое мельничное колесо. Он переводил взгляд с моей сияющей физиономии на невозмутимого Лисандра, который при упоминании «покушения» лишь едва заметно склонил голову, подтверждая мои слова.
— Ты... обвинила принца? Нашего принца? — переспросил Дэл, и его голос дрогнул от смеси ужаса и гордости. — Миэлька, ты хоть понимаешь, что тебя могли...
— Не могли, — спокойно перебил его Лисандр, делая шаг вперед. Его голос звучал глубоко и уверенно, без тени того высокомерия, которого я боялась. — Потому что за её спиной стоял я. И буду стоять впредь.
Брат нахмурился, оценивая масштаб «проблемы». Он снова оглядел атлетичную фигуру Лисандра, задержался взглядом на его холеных, но явно знающих толк в оружии руках, а потом посмотрел на Астру, которая уже вовсю рассматривала его самого с неприкрытым интересом.
— Принцесса, значит... — пробормотал Дэл, чеша затылок и наконец разжимая кулаки. — И неприкосновенность... Миэль, ты хоть понимаешь, что теперь вся деревня будет об этом судачить до следующего сбора урожая? Мать с отцом вообще сознание потеряют.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце уходит в пятки, и опустила голову, боясь встретиться с братом взглядом.
— А еще... — мой голос слегка дрогнул. — Мы с Лисандром помолвлены. Думаю, ты и так догадался... неприкосновенность от Дома Вэйл так просто не получить. А еще его отец, Великий Лорд, сказал, что любой, кто меня тронет, лишится головы его руками.
Я медленно, почти торжественно, протянула ему руку. На моем пальце в лучах полуденного солнца вспыхнуло фамильное серебряное кольцо — тонкая, изящная работа, которая в нашей деревне смотрелась как упавшая с неба звезда.
— ЧТО?! — Дэл взревел так, что, кажется, содрогнулись стекла в соседних домах. Птицы с шумом сорвались с ближайших яблонь, а из калиток тут же посыпались любопытные соседи, привлеченные криком первого парня на деревне.
— Мы любим друг друга! — тут же вскрикнула я, пытаясь перекрыть его негодование, и инстинктивно шагнула ближе к Лисандру.
— МИЭЛЬ, ТЫ — ЧТО?! — вновь заорал брат, багровея на глазах. Теперь он выглядел так, будто готов был голыми руками разобрать нашу карету на запчасти, а потом приняться за нас. Его шок перерос в стадию «берсерка», и даже моя неприкосновенность его сейчас мало волновала.
— Помолвлена, — звонко и совершенно беззаботно ответила за меня Астра. Она вышла вперед, чеканя шаг своими изящными сапожками. — Да, Дэлларин Фалариндор, наша малышка выйдет замуж за Лорда Вэйла-младшего. И поверь мне, я удивлена, что это произошло только сейчас! Полгода наблюдала за их чувствами, но эти двое идиотов не могли сами себе признаться. И вот тебе на!
Астра подошла к Дэлу вплотную, ничуть не смущаясь его грозного вида. Она закинула голову, глядя на него снизу вверх с той самой обезоруживающей улыбкой, перед которой падали крепости.
— А ты бы знал, как они там принца умыли, ты не представляешь! — продолжала она, активно жестикулируя. — Миэль всё время была под защитой Лиса, а принц Райан чуть его не убил, чтобы отобрать силу лунной феи у твоей сестры. Видите ли, «луна — отражение солнца»! А Лису приказал бросить Миэль. Так они что учудили! Весь день перед балом играли роль, Миэль такая актриса, что даже я запуталась! А как они станцевали... Это нужно было видеть! Твоя сестра блистала ярче, чем я, коренная принцесса!
Лисандр в это время молча подошел ко мне и, несмотря на яростный взгляд Дэлларина, твердо положил руку мне на плечо. В этом жесте не было вызова, только спокойная декларация факта: «Она моя, и я её не отпущу». Дэл переводил взгляд с сияющего кольца на Астру, которая буквально засыпала его подробностями дворцовых интриг, а затем на Лисандра. Его челюсть медленно сжималась и разжималась. Образ «сестренки-студентки» в его голове окончательно рухнул, сменяясь образом женщины, которая чуть ли не в одиночку пошла против короны.
— Станцевали, значит... — прохрипел Дэл, пытаясь осознать, что его маленькая Миэль теперь – невеста самого опасного человека в Тёмной Империи, а принцесса той же империи стоит перед ним и болтает как старая знакомая. — Принца умыли...
Он посмотрел на Лисандра в упор.
— Если ты обидишь её, Лорд, мне плевать на твоего отца и твою магию. Я найду способ до тебя добраться.
Лисандр лишь слегка склонил голову, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Я бы не ждал от брата Миэль меньшего, — спокойно ответил Лисандр. Его голос звучал ровно, без капли издевки, и это, кажется, обескуражило Дэлларина больше, чем любая дерзость. Лис стоял прямо, не отводя взгляда, принимая право брата на гнев как нечто должное.
— А что, вил и кровопролития всё-таки не будет? — весело вставила принцесса, переводя взгляд с одного хмурого мужчины на другого. В её голосе слышалось искреннее разочарование, смешанное с азартом, будто она действительно рассчитывала на небольшую дуэль прямо посреди огорода.
Оба мужчины синхронно, как по команде, обернулись и уставились на неё. Дэл — с нескрываемым шоком от такой прямолинейности «Её Высочества», а Лисандр — с немым укором, мол, «Астра, ты сейчас не помогаешь».
— Так, всё! Я домой хочу, к маме! — тут же вклинилась я, чувствуя, что если не прервать эту паузу сейчас, то Дэл либо снова взорвется, либо начнет допрашивать Астру о методах ведения войны.
Я схватила брата за локоть, пытаясь сдвинуть его с места. Дэлларин еще несколько секунд сверлил Лисандра подозрительным взглядом, словно пытаясь отыскать в его облике подвох, затем тяжело выдохнул, так и не найдя повода для немедленной драки. Он резко развернулся и быстрым, размашистым шагом направился к нашему дому, только пыль полетела из-под тяжелых сапог.
— Идемте уже, — буркнул он через плечо. — Мать с утра пироги затеяла, как чувствовала. Только не говорите ей сразу про принца, а то у неё сердце не железное.
Мы двинулись следом. Я шла впереди, почти подпрыгивая от нетерпения и волнения, Лисандр следовал за мной — его походка была бесшумной и грациозной, что на неровной деревенской тропинке смотрелось особенно странно. Астра же шла последней, с живым интересом оглядывая наши яблони и развешанное на заборах белье, будто попала на экскурсию в другой мир.
— Миэль, — шепнул Лисандр, нагоняя меня и на мгновение коснувшись моей руки. — Твой брат... он действительно готов был пустить в ход вилы. Мне начинает здесь нравиться.
Я лишь закатила глаза, но на душе стало светлее. Знакомая калитка скрипнула, открывая путь к крыльцу, где уже показался силуэт мамы, вытирающей руки о передник. Завидев меня, она всплеснула руками, и её лицо осветилось той самой теплой улыбкой, по которой я так тосковала. Но стоило её взгляду переместиться за мою спину, как улыбка застыла, а глаза округлились.
— Миэлька! Доченька! — она прижала ладони к щекам. — А это... это кто же с тобой, господи помилуй?
Я взлетела на крыльцо и крепко обняла её, вдыхая родной запах муки и ванили.
— Мамочка, знакомься! Это мои друзья из академии. Астерия, — я указала на принцессу, которая уже успела сорвать какую-то травинку и с любопытством её жевала, — и Лисандр.
Лис сделал шаг вперед и отвесил такой безупречный, глубокий поклон, какой мама, верно, видела только в своих мечтах.
— Моё почтение, госпожа Фалариндор. Благодарю, что принимаете нас под своим кровом.
Мама окончательно растерялась. Она начала судорожно вытирать и без того чистые руки о передник, то краснея, то бледнея.
— Ой, да что вы... проходите, проходите в дом! Дэлларин, ну что ты стоишь как истукан? Помоги гостям с вещами!
Брат, который всё это время стоял в стороне, сложив руки на груди, лишь хмуро буркнул:
— У них там кучер есть, сам справится.
Мы вошли в дом. Внутри было тесновато для такой компании, но так уютно! Пахло свежеиспеченным хлебом, пирогами и сушеными травами. Отец сидел у окна, откладывая в сторону инструмент, которым чинил упряжь. Он поднялся — грузный, степенный, с такими же проницательными глазами, как у Дэла.
— Доброго дня, — прогудел он, переводя взгляд с Лисандра на Астру. — Нечасто к нам такие птицы залетают.
— Садитесь за стол, сейчас всё подам! — засуетилась мама, бросаясь к печи. — Миэль, помоги-ка...
Пока мы накрывали на стол, в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Лисандр сел на лавку, стараясь не задеть головой низкие балки потолка, и выглядел при этом на удивление гармонично, хоть и слишком «дорого». Астра же беспардонно устроилась рядом, вовсю разглядывая пучки трав под потолком. Когда на столе появилась огромная миска с дымящейся картошкой, шкварками и солеными огурцами, мама наконец заметила его. Мою правую руку. Она замерла с чугунком в руках, глядя на серебристое сияние фамильного камня.
— Миэль... — её голос дрогнул. — Это что же... это кольцо?
Папа медленно отложил ложку и внимательно посмотрел на Лисандра. Дэлларин, прислонившийся к косяку двери, только ядовито усмехнулся:
— А ты спроси у «Лорда», батя. Он у нас теперь не просто гость, он решил, что наша Миэлька ему в жены годится.
Воздух в комнате мгновенно стал плотным и тягучим — магия отца, первобытная и стихийная, начала заполнять пространство. Тот самый ветер, что я унаследовала от него, сейчас не ласкал, а грозился сорвать ставни с петель. Занавески на окнах бешено забились, а пламя в печи пригнулось к углям.
— Так! Папа, успокойся! — я выставила руки вперед, чувствуя, как внутри меня тоже начинает закипать вихрь. — Мама, папа, извините, что не сказала раньше, но да — я помолвлена! И я ни о чем не жалею, потому что люблю его!
— Миэль! — Голос отца прогремел, перекрывая свист ветра. Он подался вперед, и старый дубовый стол жалобно скрипнул под его весом. — Да ты знаешь, сколько раз у меня просили твоей руки и сердца, пока ты была в этой своей академии? Скольким достойным парням из соседних деревень я обещал, что ты приедешь и сама на них посмотришь?! Ты хоть представляешь, сколько они готовы заплатить мне за одно твое внимание, за право просто посвататься?!
Слова отца ударили наотмашь. Обида вспыхнула в груди жарким пожаром, вытесняя страх. Значит, я для них — ценный товар? Способ поправить хозяйство? В центре комнаты закружился настоящий смерч из пыли и мелких соринок, мои волосы взметнулись вверх.
— А я тебя об этом просила, папенька?! — прошипела я, и в моем голосе послышался свист бури. — Я уехала учиться, а не продаваться на сельской ярмарке!
— Вижу я как ты учишься! Да ты, небось, просто в подоле несешь, вот тебя замуж поскорее и взяли, чтобы позор прикрыть! — в гневе выкрикнул отец, не желая слушать. Его лицо багровело, а магия ветра начала опрокидывать глиняные кружки на столе.
Астра мгновенно подобралась, её ладонь привычным, хищным жестом скользнула под плащ, нащупывая рукоять кинжала. В её глазах зажегся опасный фиолетовый огонек — она явно не собиралась позволять кому-либо, даже моему отцу, так оскорблять подругу.
Лисандр же оставался неподвижен. Он сидел на лавке, прямой как стрела, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали его состояние. Однако от него начала исходить волна такого запредельного, космического холода, что иней мгновенно покрыл край дубового стола. Магия ветра отца столкнулась с ледяным щитом Лиса и бессильно разбилась.
— При всём уважении, — голос Лисандра прозвучал как удар сталью о мрамор. Тихий, но от него по спине пробежал мороз. Он медленно поднялся, и в этот момент потолок нашей хижины показался слишком низким для его величия. — Не смейте так говорить с моей невестой.
Он подошёл ко мне, буквально заслоняя меня от родного отца.
— Ваша дочь – чистейшая душа, которую я имел честь встретить, — продолжил Лисандр, и в его глазах лёд начал вытеснять зрачки. — И если вы цените её только как «товар» для торгов с соседями, то вы не заслуживаете её слез. Кольцо на её пальце — это не способ скрыть позор, это клятва верности Дома Вэйл. И я советую вам тщательно подбирать слова, прежде чем наносить оскорбление леди, которая скоро станет частью моей семьи.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже ветер отца стих, подавленный ледяным спокойствием Лисандра. Мама замерла у печи, прижав ладони к губам, а Дэлларин, стоявший у двери, прищурился, впервые глядя на Лиса не как на «городского щеголя», а как на воина, защищающего свое.Мама первой пришла в себя. Она решительно опустила руки и, уперев их в бока, обвела комнату строгим взглядом.
— Так! Дэлларин, во-первых, встревать было некрасиво, — вклинилась она, осадив сына взглядом, от которого тот невольно выпрямился. — А во-вторых... ну, Гаррет! Ты тоже даешь! Если любит Миэлька этого Лорда, что ж ты лезешь-то сразу? Ну пусть любятся дети, что ты в самом деле!
Отец, всё еще тяжело дыша, медленно повернул голову к жене. Его магия всё еще искрила в воздухе, но слова мамы явно задели его за живое.
— Мариэль, молчи вообще! — рявкнул отец, пытаясь вернуть себе главенство в этом споре. Его голос ударил по стенам, как раскат грома.
Но мама даже не вздрогнула. Она сделала шаг от печи, и в её глазах, обычно добрых и мягких, сверкнула сталь, которой позавидовала бы сама Астра. Она взмахнула полотенцем, которое держала в руках, и оно хлопнуло в воздухе, как хлыст.
— Гаррет! А ты со мной так не разговаривай! — её голос был не громким, но в нем слышалась такая властность, что даже у Лисандра на мгновение дрогнули ресницы от удивления. — Я тебе не девчонка с сенокоса. Ты посмотри на дочку! Она впервые за столько времени приехала домой, а ты её в «подоле» упрекаешь? Да ты посмотри какая она счастливая, как светится! У тебя совесть есть или её ветром выдуло?
Отец замер. Он посмотрел на маму, потом на меня — на мои дрожащие руки и злой блеск в глазах. Его плечи, которые он держал так гордо и враждебно, чуть опустились. Лисандр, почувствовав смену обстановки, не убрал руку с моего плеча, но ледяное давление его магии заметно ослабло.
— Сядь, Гаррет, — уже мягче, но всё так же непреклонно добавила мама. — И вы, гости дорогие, присаживайтесь. Негоже в моем доме ссориться, когда картошка стынет. А ты, Лисандр, не суди его строго. У него ветер в голове иногда быстрее здравого смысла бегает.
Астра, до этого момента готовая в любой момент обнажить кинжал, тихонько хмыкнула и убрала руку от плаща. Она с искренним восхищением смотрела на маму.
— Кажется, я начинаю понимать, в кого Миэль такая боевая, — шепнула она, усаживаясь обратно на лавку.
Отец тяжело опустился на стул, который натруженно скрипнул под его весом. Напряжение в воздухе сменилось густой, тягучей неловкостью. Отец всё еще косился на Лисандра с недоверием, словно выискивал в его безупречном облике трещину, но буря внутри него явно утихла, сменившись угрюмым раздумьем. Дэлларин, бросив последний косой взгляд на Астру, нехотя отлепился от дверного косяка и сел за стол рядом с нами. Ели мы в почти полной тишине. Слышен был лишь звон вилок о глиняную посуду да мерное тиканье старых часов на стене. Мама суетилась, подкладывая гостям лучшие куски, но даже её мягкий голос не мог полностью развеять витавшее в комнате ожидание грозы. Лисандр ел на удивление спокойно, его движения были точными и изящными, что на фоне простого деревенского ужина выглядело как сцена из театральной постановки. Когда с основным ужином и пышными пирогами было покончено, отец отодвинул тарелку и выпрямился, окинув Лисандра тяжелым взглядом из-под кустистых бровей.
— Мари, ну-ка неси вишневую настойку, — внезапно подал он голос, и этот тон не терпел возражений. — Нам с... «зятьком»... надо по-мужски поговорить.
Он выделил слово «зятек» с такой интонацией, что у меня по спине пробежал холодок. Отец обвел нас взглядом.
— Так что ушли все! И ты, Миэлька, и принцесса твоя. Дэл, тебя тоже касается! Иди коням задай овса, нечего тут уши греть.
Я почувствовала, как пальцы Лисандра под столом слегка сжали мою ладонь — подбадривающе, спокойно. Он был готов к этому испытанию. Я нехотя поднялась со своего места, но перед тем как выйти, наклонилась и нежно поцеловала любимого в щеку, шепнув на ухо: «Будь осторожен, она крепче, чем кажется». Лис лишь едва заметно улыбнулся кончиками губ. Мы покорно направились к выходу. Мама поставила на стол пузатую бутыль с темной, как кровь, жидкостью и два граненых стакана, после чего тоже вышла вслед за нами, плотно прикрыв дверь.
Едва мы оказались на крыльце, Астра потянулась, вдыхая прохладный вечерний воздух.
— Ну всё, — хмыкнула она, поглядывая на закрытую дверь. — Либо они к утру станут лучшими друзьями, либо Лисандру придется вспоминать заклинания для детоксикации. Твой отец выглядит так, будто намерен выпытать у него все секреты Тёмной империи с помощью этого вишневого зелья.
Дэлларин, ворча что-то себе под нос про «городских выскочек», направился к сараю, а мы с Астрой устроились на ступеньках, вслушиваясь в приглушенный гул голосов, доносившийся из дома.