С позиции Человека.

— Ну, тише-тише, внучок, не серчай на старушку, — виновато начала пожилая женщина, — уж не знала я, что у вас, путников, не обыденное это дело – награду-то не брать. Была бы возможность, я бы с радостью отблагодарила тебя за избавление от тех чудищ, но где там! Мы же в глуши живем, чуть ли не доживаем в ожидании торговых повозок, колесящих из города в город. Могу вот тебе немного овощей, фруктов дать, устроит?

— Не надо, бабуль, моя вина, что не уточнил у тебя, чем вознаграждать будешь, — отвечал ей молодой парень, стараясь сдержать свои эмоции, — а так хоть поблагодарили — и на том спасибо, — утешал себя авантюрист.
Но едва ли это помогало ему, ведь это было уже не первое за последнее время дело, которое остается без денежного вознаграждения. И все это благодаря новичку, Харону, который появился, видимо, из ниоткуда. Точнее, просто никто не знал, откуда он пришел.

— И тебе еще раз спасибо! — ответила клиентка радостным голосом, — если еще раз в наших краях будешь, то заглядывай, не стесняйся, может быть, отплачу тебе, если не помру, — последнее она добавила с ироничной улыбкой на лице.

— Ладно, бабуль, бывай, — проговорил ей Гедрил, закидывая поклажу за плечо.

В дороге мысли о Хароне вернулись к нему и стали назойливо грызть разум. Ни Гедрил, ни кто-либо еще из гильдии не знал откуда этот новичок, есть ли у него близкие, друзья и почему он такой везучий. Сначала Гед не придавал ему особого значения, кроме редкой зависти касательно его удачи. Ведь ему, как и многим в гильдии, приходилось вкладывать неимоверные усилия для тренировок, побед, наград. Каждый бой был как последний — пан или пропал, многие в самом начале своих странствий помирали: кто от безрассудности, кто от наивности, кто от жадности. А этому "зеленому" все давалось с первого раза: никаких тебе подготовок, изучения местности, противника, стилей владения оружием. Будто знал все это, уже придя к ним, или "вспоминал" по необходимости. К Гедрилу даже уже не раз приходили мысли, что, быть может, им кто-то управляет из другого мира. Это бы объяснило его излишнюю доброту, граничащую с альтруизмом. Словно он не от мира сего, и его не волнует ничего кроме, человеколюбия.

Сразу после того, как гильдия оформила Харона, (а им многого и не надо, лишь бы желание было, остальное уже детали), он отправился в путь. И... он не требовал ничего за свои труды. По началу всем было... по-разному: кто-то смеялся, думая, что он сумасшедший, кто-то недоумевал с него, а кому-то и вовсе было все равно, как и Гедрилу. Но спустя время по провинции, а потом и дальше, люди все чаще и чаще стали говорить и распространять слухи или даже скорее легенды, мол, есть некий Герой, готовый выполнить просьбу любой сложности, и он не потребует ничего взамен. Детали его внешности иногда менялись от человека к человеку, но Гед знал, как он выглядел: высокий, белокожий блондин, с сероватыми глазами, побритым, аккуратным лицом, в бело-серой одежке и с мечом на поясе. Иногда его описывали в компании, но, судя по всему, постоянных спутников у него не было, а всего лишь разовые попутчики. И нет, к разочарованию Гедрила, не было даже слухов, что кто-то из его временных союзников не возвращался или с ними что-то происходило после. Все было как раз наоборот... Поэтому вся эта доброжелательность, которую он источает, уже порядком утомляла Гедрила, особенно в последнее время. Если и были какие заказы, то они были срочного формата, чтоб, как говорится, здесь и сейчас, и ни минутой позже. Да, такие заказы были более оплачиваемы, но они были крайне редкими, и потому на одних них долго не проживешь...

— Нет-нет, спасибо, мне и впрямь ничего не надо, — говорил парниша с легкой улыбкой на лице.

— Вот бы все были такими же благородными, как и вы, сэр Харон! Каждый день вас вспоминать будем и благодарить за спасение нашей дочки, — отвечала мать семейства, чуть ли не плача от счастья.

— Спасибо вам от чистого сердца, сэр Харон! Если будете еще раз в наших краях, то заходите, не стесняйтесь, — поддерживал риторику жены глава семейства хоть и был менее экспрессивен.

— Я просто делаю то, что должен, — проговорил Харон, смущенно почесав затылок.

Он продолжал слушать их комплименты и благодарности, пока собирал вещи в дорогу, стараясь не подать виду о своей ране, а после отправился в путь.
В дороге он устроил долгий привал, залечился, повысил уровень. Поутру услышал стон какого-то раненого животного и, ориентируясь на звук, вышел к дикому кабану, нога которого застряла в охотничьем капкане. Недолго думая, он помог бедолаге выбраться, а чтоб охотники не ушли голодными, он повесил небольшой мешочек с провизией на ветку соседнего дерева, вырезав ножом на коре дерева указания. Едва ли он испытывал необходимость в еде сейчас, учитывая его количество зелий.

По возвращению в город Харон решил озаботиться починкой снаряжения и продажей вещей, которых он насобирал. Благо последнее было быстрым занятием, ведь любой торговец был готов купить у него что угодно по рыночной себестоимости. Так было столько, сколько молодой наемник знал себя, а потому он не придавал этому особо значения. По пути от торговца к кузнецу, он также успел заскочить ненадолго в гильдию. Окинув ее быстрым взглядом, он не заметил в ней ничего нового. Все было так же, как и тогда, когда он пришел: люди сидели за столами и что-то обсуждали, кто-то выпивал эля за барной стойкой, и, поскольку все было как раньше, он решил не задерживаться и вернуться к своим делам.

Гедрил зашел в полупустой дом гильдии. Атмосфера была безрадостная, плотная и тягучая, как тина в болоте. Дело не только в том, что часть людей отошла от деятельности на фоне общего упадка заработка, но и в том, что люди были больше замкнуты, сконцентрированы на себе. Думали, где бы они могли урвать дельце пожирнее и как быть дальше. Здесь было все еще более людно, чем на открытии, которое, впрочем, Гед самолично и не застал, а предполагал, основываясь на историях, услышанных от стариков. Но даже так это не сравнится с тем, что здесь было пару зим назад до прихода Харона. Люди играли, нанимали уличных бардов, угощали выпивкой, живо общались, а пресловутая теплота так и царила в воздухе. Может быть, они все друг другу и не были друзьями, а тем более близкими, но здесь было их место, где они сбрасывали с себя тяжесть рутинных дней.

Хэнк шел с поникшей головой к выходу мимо Гедрила.

— Ты теперь тоже уходишь? — остановил его знакомый голос.

— А, Гед, это ты? — удивленно поднял голову Хэнк, — Ну, да. Подамся в фермеры... или в торговцы, не знаю. У них-то, благо, все не так плачевно, как у нас сейчас, а мне семью кормить надо. Ты уже не юнец, каким был по приходу сюда, но детей у тебя своих все еще нет, так что не поймешь ты меня, — Хэнк будто хотел добавить что-то еще, но мысль ускользнула у него из головы. Но тут Гедрил подошел к нему и, будто сам того не ожидая, по-дружески положил руку на плечо, а затем сказал:

— Да, Хэнк, ты прав, я не пойму. Изнутри меня прям распирает от злости, но я не хочу обвинять тебя. Я постараюсь это принять. В конце концов, если бы не ты, то черт его знает, что со мной приключилось.
Хэнк посмотрел на него и глубоким голосом ответил:

— Спасибо. Правда спасибо. Я боялся, что ты отреагируешь по-другому, так как видел, как ты кричал на предыдущих уходящих. Но мне будет проще от понимания, что мой, извини за излишнюю драматичность, ученик принимает мое решение. Если что, заходи в гости, посидим, выпьем. А теперь я пойду, до встречи, Гед, — сказал Хэнк, пожимая руку бывшему товарищу.

— И тебе удачи, Хэнк. Детям привет! — отвечал Гедрил, сдерживая эмоции.

Этот "уже не юнец" был одним из тех, кто пытался держать былую атмосферу из последних сил, старался поддерживать остальных. Но долго на таких отчаянных деятелях не уедешь, а потому и они со временем стали уходить.
Близких родственников у Гедрила не было: родители умерли, а родных братьев или сестер у него не было, поэтому едва ли он мог, как и сказал, в полной мере осознать всю ответственность Хэнка, но он понимал ответственность за других. Он думал, что главный источник всех проблем гильдии – его проблем – был этот новичок. Поскольку у него каким-то магическим образом все равно были деньги на оружие, броню, починку всего этого. Будто его и не волновали обычные, человеческие нужды вроде пропитания, сна. Впрочем, это лишь очередные доказательства к его идеи, что Харон – не от мира этого. Но после всего этого единственное, что может сделать Гедрил, так это поговорить с ним...

Харон заканчивал свои городские дела и прикидывал, куда хочет отправиться на этот раз. Его не особо волновала провизия, так что он хотел выбрать место, в котором ранее не бывал или был очень редко. И желательно подальше. Он считал, что на более длинной дороге может встретиться больше путников, которым можно будет помочь. Но тут в его голову пришла мысль: а почему бы не обойти все ближайшие поселки, которые он посещал в начале своих странствии? Посмотреть, как там люди живут сейчас, чем им можно помочь. Таким маршрутом он затронет большее количество людей с гарантией и вероятность встречи случайных попутчиков никуда не денется.
Перед выходом из города Харон решил посмотреть, нет ли на доске объявлений каких-то просьб о помощи, предупреждений касательно тех мест, в которые он идет.

Гедрил заприметил белобрысого парнишку возле доски объявлений. Новичок внимательно пробегал глазами по каждой листовке, иногда чиркая что-то себе пером в блокнот. Через время он закончил и отправился путь, по которому так же незаметно последовал и Гед.

Харон почти не останавливался, из-за чего его преследователю было сложно идти с той же скоростью, что и его цель. Гедрилу в конце концов нужны были перерывы на еду, естественные нужды, да хотя бы на тот же сон. При всей своей отличительной выносливости и физической выдержке с такими нагрузками было тяжело даже ему, вплоть до того, что он мог терять на короткое время сознание. Когда сознание возвращалось к нему, он пытался отследить след Харона среди остальных. Легче приходилось, когда доходили до деревни – у Гедрила появлялось хоть чуть-чуть свободного времени на сон, пока Харон разгуливал по деревне в поисках очередной жертвы своего альтруизма.
В процессе этой слежки Гед пытался понять лишь одно: есть ли какие-то подозрительные действия, скрытые мотивы или хоть что-то неправильное и неверное в поведении беловолосого мальчишки. Но он не смог уличить ничего криминального в его поведении, абсолютно ничего. Тогда Гедрил решил поговорить с ним с глазу на глаз, когда Харон покинет деревню.

— Я рад был помочь вам, сэр! — с искренней, широкой улыбкой говорил беловолосый, — а теперь, если вы не против, я хотел бы откланяться и пойти дальше, — договаривал он, закидывая мешок с вещами на плечо.

— Удачной дороги! — отвечал ему мужчина.

Уже выходя из деревни, Харон заприметил знакомое лицо у окраины.

— Привет, Гедрил! Какими судьбами? Может, помочь чем? — приветствовал один наемник другого с искренней улыбкой.

— Привет-привет, Харон. Да я так, мимо проходил, можно сказать, и увидел, как ты по деревне ходишь. Решил подкараулить и удивить тебя таким вот сюрпризом, — под конец фразы Гед слегка посмеялся, а после продолжил, — может, пройдемся, а, новичок? — спрашивал Гедрил, слегка подталкивая Харона в бок, — тебе в эту сторону?

— Да, — отвечал белобрысый, посмеиваясь от дружеских подколок.

Дорога была лёгкая, без каких-либо происшествий. Харон активно вел диалог, Гедрил всячески его поддерживал, лишь изредка перехватывая инициативу, ведь большую часть пути он думал о том, как перевести разговор к главной, интересующей его теме. С чего начать, как подвести? Он не хотел, чтоб это выглядело так, будто это надо исключительно ему.

Подобные вопросы беспокоили его до вечера, пока они не разбили лагерь. Один занялся установкой палаток, другой готовкой пищи. И только после ужина Гедрил решился...

— Харон, зачем... почему ты так поступаешь? Ты же понимаешь, что своими действиями обрекаешь нас, простых наемников, на забытье?

— О чем ты, Гед? — мягко и удивлённо ответил Харон, подняв голову.

— О твоём поведении. О том, что ты не берёшь ничего взамен. Почему ты так поступаешь?

— Ну... знаешь, я думаю, в этом моя природа, моё нутро. Я просто не могу иначе.

— Не можешь или не хочешь?

— Хах, на этот вопрос я пока и сам не могу дать ответа, — сказал Харон с легкой улыбкой, при этом будто погружаясь куда-то глубоко в мысли.

— Ты должен остановиться. Перестань так себя вести, — тяжёлым, томным голосом подытожил Гед.

— Я... я не могу, Гедрил.

— Ты понимаешь, что из-за тебя люди страдают?! Ты вот знал, что из-за твоих действий ушел Хэнк? А сколько ушло до него и сколько уйдет после, а? — начал возмущаться Гед.

— Нет, — тяжело проговорил Харон, — нет, прости, я не знал и да... Теперь я понимаю. Но все еще не могу иначе. Дело не в какой-то там славе или чем-то таком. Дело... пожалуй, в принципах и отсутствии необходимости поступать иначе. Мне незачем брать их дары, хватает и того, что я нахожу за время выполнения задания, что я получаю в... Не знаю, как объяснить. В абстрактном плане, возможно. Что я становлюсь сильнее и лучше после исполнения каждой их просьбы.

— Тогда я буду вынужден тебя остановить, — оскалился Гедрил, не желая слушать весь этот бред, — я не хочу, чтоб из-за твоего безрассудства люди теряли себя!

— Может быть, ты и прав, Гед, — голос Харона звучал отстраненно, он перемешивал ветки в горящем костре, который отражался в его глазах, — если ты действительно так считаешь, то останавливать я тебя не буду.

Гедрил поднялся с земли, достал меч из ножен и пошел в направлении Харона. Его руки немного тряслись: то ли от страха, то ли от негодования, что беловолосый не может понять его намерений и причин, и помочь ему. Надо ведь всего лишь...

— Ты же знаешь, что делаешь это ради себя? — тихо спросил Харон, но Гедрил его услышал и сразу рубанул мечом по его шее.

По миру прошлась череда массовых убийств. Один из столпов альтруизма рухнул.