1

Каждый вечер Лера садилась на подоконник, подтягивая колени к подбородку. Когда городские фонари с гулом оживали, заливая асфальт мертвенным светом, она замирала. Секунда, две, три...

В самой глубине леса, там, где деревья сплетались в непроходимый узел, вспыхивал он. Одинокий, неестественно яркий огонек.

Лера закрывала глаза, и в её голове начиналась «Фантазия фонарика». Ей казалось, что этот свет не просто горит — он дышит. Она представляла, как тонкий бледный палец нажимает на кнопку старой латунной лампы. Кто там, в этой кромешной тьме? Быть может, лесной смотритель, чье лицо соткано из тумана? Или это ловушка, похожая на свет удильщика в океане, заманивающая случайных прохожих в колючие объятия ельника?

Сегодня фонарик мигнул дважды. Лера вздрогнула: это не было случайностью. Свет казался теплым, почти родным, но от этой близости по коже бежал холод. Ей чудилось, что если она выключит свет в своей комнате, таинственный «кто-то» из леса сделает шаг навстречу. Фонарик в лесу звал её, обещая открыть тайны, которые не принадлежат миру людей.

— Я вижу тебя, — прошептала Лера, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

В тот же миг лесной огонек качнулся, словно кто-то взял его в руки и начал медленно выходить из чащи прямо в сторону её окна...

Лера не шевелилась. Она знала: пока стекло разделяет их, она в безопасности. Это была её граница, её невидимый щит. Но лесной фонарик, кажется, больше не хотел играть в прятки на расстоянии.

Огонек медленно плыл между стволами деревьев, становясь всё крупнее. Он не раскачивался, как фонарь в руке идущего человека, а плавно скользил на одной высоте, будто летел. Мистика происходящего сковывала движения: Лера хотела задернуть шторы, но пальцы не слушались.

Она представляла, что там, за этим светом. Может, это вовсе не лампа? В её «Фантазии фонарика» это был глаз огромного существа, состоящего из ночных шорохов и запаха прелой хвои. Или, может, это была душа самого леса, которая каждую ночь выбирала одно окно в городе, чтобы просто... смотреть?

Свет остановился у самой кромки леса, как раз там, где заканчивался свет уличного фонаря и начиналась абсолютная чернота пустыря. На одно мгновение Лере показалось, что в ярком ореоле лесного огонька мелькнул силуэт — тонкий, почти прозрачный, с длинными пальцами, прижатыми к невидимой преграде.

В её комнате внезапно стало очень тихо. Даже гул холодильника на кухне замолк. Огонек в лесу мигнул в последний раз и... погас.

Лера выдохнула, чувствуя, как на стекло осел пар от её дыхания. Но когда она уже собралась слезть с подоконника, она заметила кое-что. На внешней стороне её окна, прямо напротив её лица, в свете уличного фонаря проступил влажный след.

Как будто кто-то только что прижимал ладонь к стеклу с той стороны...