Глава 4. Я следующая?

В ту ночь она проснулась от звука вибрации телефона на тумбочке. Лина потянулась за ним, задевая пальцами холодный стакан с водой, разблокировала экран и застыла. На дисплее горело уведомление из новостной ленты.

«В Москве найдено тело еще одной модели. Полиция не исключает, что может орудовать убийца по прозвищу Гексахорд, чье дело было начато шесть лет назад».

Пальцы стали ледяными, она судорожно открыла старые статьи, вчитываясь в строчки, от которых веяло замогильным холодом: шесть лет назад — шесть убитых моделей. Тот же почерк. Тогда, в прошлом, дело зашло в тупик и его закрыли, оставив город в неведении. Никто не знал, кто он.

Лина села на кровати, поджав под себя ноги и почти прижимая светящийся телефон к самому лицу. Она перечитала статью дважды, не веря собственным глазам. Имя новой жертвы было пугающе знакомым — Виктория Тихонова. Девушка всмотрелась в пиксельную фотографию, и внутри у нее все оборвалось. Вспомнила, что видела ее в студии Кая в тот самый первый день. Высокая, безупречные светлые волосы, голубые глаза. Виктория тогда беззаботно стояла у стены и жевала яблоко, пока Лина, сгорая от волнения, ждала своей очереди на первый просмотр. Они даже не общались. Но Лина запомнила ее лицо, это стало профессиональной привычкой, она так или иначе фиксировала в памяти все лица, которые мелькали в этой студии.

Журналисты давали минимум информации, но от этого сухие факты выглядели еще страшнее. Виктория была найдена в старом, заброшенном парке на окраине города. Обнаженная, но без каких-либо следов насилия или борьбы, эксперты установили: смерть наступила от инъекции. Единственной странной и пугающей деталью, связывавшей это преступление с серией шестилетней давности, была аудиокассета, оставленная убийцей рядом с телом. Что именно было записано на пленке, полиция в интересах следствия категорически не разглашала.

Лина медленно отложила телефон на одеяло и уставилась в глухую стену. Она физически чувствовала, как липкий холод забирается под кожу, парализуя мысли. Виктория была точно такой же, как она: высокая, светлая, худая. Тот же типаж. Модель. В спальне стало удушающе душно, к горлу подступила тошнота.
Девушка поднялась, на неслушающихся ногах прошла на темную кухню и налила из фильтра воды. Но выпить не смогла. Рука задрожала, расплескивая капли. Поставив стакан на стол, Лина посмотрела на свое отражение в неосвещенном, черном стекле окна. На нее смотрела бледная тень убитой: светлые волосы, острые, как бритва, скулы, прозрачные глаза. Внутри что-то с щелчком перемкнуло. Лихорадочно, почти в панике, она снова схватила телефон и принялась искать. Экран безжалостно светил в лицо снизу, пока она вбивала в поиск новые запросы: статьи о пропавших моделях, старые криминальные хроники, фанатские блоги, форумы. Она жадно собирала имена, архивные фотографии, даты контрактов. Через час кропотливого, маниакального поиска у нее был список. Девять девушек. Все — высокие, светловолосые, анорексично худые. Все — модели со светлыми или зелеными глазами.
Лина смотрела на их красивые, застывшие на снимках лица, и ей казалось, что из-под цифрового шума она видит саму себя в каждой из этих погибших девушек. Она медленно положила телефон экраном вниз и закрыла глаза, борясь с подступающей истерикой.
«Я могу быть следующей».

Она встала утром с тяжелой, словно налитой свинцом головой. Ночь, превратившаяся в лихорадочное чтение криминальной хроники, не оставила от отдыха и следа. Лина на автопилоте дошла до кухни, подошла к холодильнику и открыла его, долго, невидящим взглядом смотря на пустые, стерильно белые полки. Наконец взгляд зацепился за пачку творога с уже истекшим сроком годности. Лина достала ее, подцепила ложкой комковатую массу и съела две ложки, даже не почувствовав вкуса. Желудок почти сразу протестующе скрутило спазмом, но она упрямо перетерпела эту вспышку боли. Она сама толком не знала, зачем делает это. Может, подсознательно ей просто нужно было почувствовать хоть какой-то реальный физический импульс, чтобы доказать себе: она еще жива, ее тело все еще реагирует. В голове вяло мелькнула мысль, что морить себя голодом сейчас — худшая идея. Надо бы заказать продуктов. Разблокировав телефон, Лина привычными движениями накидала корзину в приложении доставки. Спустя уже полчаса курьер оставил у двери плотный крафтовый пакет. Внутри был ее стандартный набор для полезного питания: свежий творог, яйца, куриная грудка и гречневая крупа. Лина цинично усмехнулась про себя, если ей действительно придется однажды убегать от маньяка, то на это понадобятся силы.

Перед тем как пойти в душ, она по привычке встала на напольные весы. Электронное табло моргнуло и выдало ровные цифры: 48.9. Ещё неделю назад эта цифра показалась бы ей идеальной, победной, красивой. Лина вспомнила список из трех погибших моделей. Их параметры. Их безупречные, анорексичные тела. Впервые в жизни ей до дрожи в поджилках не хотелось быть такой же, как они. Ей хотелось быть живой.

Пришла в студию ровно к десяти. Кай уже работал на съемочной площадке. Сегодня Лине не стали сразу наносить макияж, и она, предоставленная самой себе, тихо села прямо на пыльный пол у стены в углу. Достав старые, путающиеся проводные наушники, она вставила их в уши и включила музыку, пытаясь отгородиться от навязчивого студийного гула. В руках у нее был теплый бумажный стаканчик с горьким кофе, но он совсем не помогал. На экране телефона все еще висели открытые вкладки со вчерашними статьями о жертвах Гексахорда. Лина то и дело зевала, веки наливались свинцом, а в мыслях царил сплошной туман от недосыпа. Кай заметил ее в ту же секунду, как она вошла в помещение, заметила его взгляд. Он не прерывал работу и не сказал ни слова, просто продолжал съемку, но Лина кожей чувствовала его тяжелый взгляд даже через объектив камеры, направленной на другую девушку. От этого внимания по спине пробегал холодок.
Через пятнадцать минут он, наконец, отпустил изнуренную модель коротким кивком и неторопливо повернулся к ней. Кай медленно опустил камеру на ремне, сделал шаг вперед и замер, глядя на ее бледное лицо сверху вниз.
Ангелина не сразу его расслышала, увязнув в полудреме. Но заметив, как его силуэт перекрыл свет, вздрогнула и судорожно вытащила проводной наушник из уха.

— Ангел, не спи, вставай.
Она встала и сделала несколько шагов вперед, выходя из тени угла под безжалостные лучи студийных приборов. Фон и циклораму уже поменяли на гарфитово-черную. Кай смотрел на нее дольше, чем обычно. Его темные глаза медленно сканировали ее лицо, задерживаясь на бледной коже и залегающих под глазами тенях. Девушка снова ощутимо вздрогнула, когда он сделал шаг навстречу.
— Ты сегодня пуглива, — ровным, почти гипнотическим голосом сказал он. — Мне нравится. Этот страх в глазах... он живой. Раздевайся. Полностью.

Лина замерла на мгновение, чувствуя, как дыхание перехватило, а пальцы намертво вцепились в края собственной кофты. Ей приходилось сниматься обнажённой и раньше: для концептуальных каталогов, для сложных художественных проектов, иногда ради денег, когда в Москве совсем не оставалось выбора, а аренда квартиры висела над душой. Нагота в этой профессии не была для нее чем-то новым или постыдным. Но именно сейчас, именно с ним — все ощущалось иначе.

— Раздевайся, — повторил Кай, и в его спокойствии не было ни капли пошлости, только холодная решимость творца. — Сегодня работаем без одежды и макияжа. Черно-белая серия для «Noir». Только твоё тело, свет и тени. Ничего лишнего. Он повернулся к стойке с оборудованием, настраивая свет и оставляя ее один на один с необходимостью сделать первый шаг к абсолютной уязвимости.

Он повернулся к ассистенту и двум моделям, тихо перешептывавшимся у стены:
— Выйдите все. Нам нужно пространство.

Ассистент удивленно поднял брови, но спорить не стал, в индустрии все давно привыкли к закидонам и капризам топового фотографа. Девушки спокойно направились к выходу, бросив на Лину быстрый, едва уловимый взгляд, в котором читалось то ли сочувствие, то ли глухое соперничество. Тяжелая студийная дверь со щелчком закрылась. В просторном помещении остались только они двое и внезапно ставшая удушливой тишина.

— Необязательно было их выгонять, я не стесняюсь своего тела, — Лина постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно более буднично и уверенно. Она равнодушно пожала плечами. — И я умею работать при посторонних. Это не проблема.

Кай смотрел на нее в упор. Его зеленые глаза, казавшиеся в полумраке студии почти темными, не отрывались от ее лица ни на секунду.

— Это не для тебя. Это для меня, — ответил он, настраивая фокус на камере. — Не люблю снимать такое при посторонних. Теряется магия.

Магия? Лина нахмурилась, но ничего не сказала. Очередные странности творческих людей, убеждала она себя, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Она привычным движением быстро стянула футболку через голову, джинсы, затем аккуратно сняла белье. Девушка изо всех сил старалась не думать о том, что он смотрит на нее прямо сейчас. Не думать о том, что он вообще мужчина. В конце концов, это просто бизнес. Это просто жестокое, циничное высокое искусство. У Кая таких съемок наверняка каждый день по сто штук. И по сто штук моделей, готовых раздеться по первому его щелчку, и на съемочной площадке, и, скорее всего, после съемок в его постели. Нечего переживать. "Ты для него просто работа".
Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и заставила себя посмотреть в объектив его камеры, готовая играть свою роль.

Воздух в студии был прохладным, кожа покрылась мурашками. Она стояла прямо, как делала это уже сотни раз. Но внутри все почему-то дрожало. Не от холода. Как будто перед ним было обнажено не только ее тело, но и душа лежала как на ладони.
Кай подошел ближе. Медленно, почти неслышно. Он остановился в шаге от нее, и она чувствовала его дыхание на своей коже. Он поправил прядь светлых волос, упавшую ей на лицо. Его пальцы задержались на ее щеке, потом скользнули по шее вниз, к ключице. Лина сглотнула, чувствуя, как сердце испуганно колотится о ребра. Что он делает? Фотограф не убирал руку, смотрел на нее в упор, и его взгляд был почти осязаемым, тяжелым, лишающим возможности пошевелиться. В изоляции студии, где за закрытой дверью исчезли ассистенты, каждое мимолетное движение приобретало слишком интимный и пугающий смысл. Лина ощутила чувство дежавю. Она заметила, как он облизнул губы, как в его дыхание стало глубоким и прерывистым. Просто показалось, наверное. Заезженная пластинка ее ночной паранойи.
Кай осторожно обхватил ее за плечи, развернул полубоком к себе и, перехватив тонкие пальцы, плавно направил ее руку на грудь, заставляя прикрыться. Его ладонь на мгновение задержалась поверх ее ладони, фиксируя позу с едва уловимым, но твердым нажимом.
— Стой вот так, не двигайся, — сказал он.
Его голос, прозвучавший у самого уха, заставил ее внутренне сжаться.

Ритмичные щелчки затвора стали единственным звуком в комнате, кроме их собственного прерывистого дыхания. Кай молчал, больше не давая никаких команд. Он просто неотрывно смотрел на нее через объектив, и Лина чувствовала этот взгляд буквально каждой клеткой своего тела. Тяжелая пауза затягивалась, и, несмотря на его команду «не двигаться», Лина сама начала плавно менять позы. Действуя на чистых профессиональных инстинктах, она интуитивно изгибала тело, стараясь не засветить в кадре ничего лишнего, ни в коем случае не уйти в пошлость и вульгарность.

— Да, вот так хорошо, — негромко одобрил Кай ее движения.

Каждый раз, когда он заново вскидывал камеру, Лина замечала странную деталь: его руки едва заметно дрожали. Она видела, насколько напряжены его пальцы и как сильно, чуть крепче необходимого, он сжимает тяжелый корпус фотоаппарата. А потом, во время очередной смены ракурса, она случайно бросила мимолетный взгляд на его брюки и замерла. Сквозь плотную ткань джинсов отчетливо проступал стояк, натягивая ширинку. Она почувствовала, как краска заливает щеки. Ей стало неловко, но она не могла отвести глаз. Кай проследил за ее взглядом и довольно усмехнулся, ничуть не смущаясь. Это открытие мгновенно сбило ее с толку, заставив мысли окончательно запутаться. Лина не знала, что чувствовать: липкий страх, удушающее смущение или внезапное, странное торжество от осознания своей власти. Но, может быть, у него часто случалось подобное? Просто физиологическая реакция от прилива творческого вдохновения и напряженной работы. Именно поэтому он так бесцеремонно выставил из студии ассистента и остальных моделей. Спрашивать о таком Лина, конечно же, не рискнула.

— О, Ангел, этот взгляд... ты знала, что идеальна?

Девушка ничего не ответила. Кай просто продолжал снимать как ни в чем не бывало. Сделав еще серию кадров, он опустил камеру и принялся молча рассматривать получившиеся снимки на дисплее, чуть прикусив нижнюю губу и наполовину прикрыв глаза. Лина продолжала стоять перед ним совершенно голая, защитно скрестив руки на груди. Ей казалось, что она физически не в силах пошевелиться или сделать хотя бы шаг в сторону своей одежды. Напряжение в воздухе между ними стало настолько плотным, осязаемым, что, казалось, протяни руку и порежешься. Съемка длилась, может быть, от силы пятнадцать минут, но Лине это время показалось вечностью.

— Все нормально? — наконец не выдержала девушка.

Он услышал ее и опустил камеру. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Что-то жуткое, похожее на безумие. Или ей так только казалось из-за неоднозначной атмосферы и ночных новостей. Фотограф медленно провел пальцами по своему подбородку, облизнул губы еще раз и сказал низко, с хрипотцой:

— Да. Я доволен. Одевайся.

Лине не нужно было повторять дважды. Она подбежала к своей одежде и натянула футболку и джинсы дрожащими, непослушными руками, чувствуя, как ткань неприятно липнет к телу. И когда она уже почти пришла в себя, застегивая замок ширинки, тяжелая дверь студии распахнулась. В помещение без стука, по-хозяйски вошел Игорь Борисович. На его лице играла привычная мягкая улыбка, которая тут же расширилась, стала масляной, когда он заметил все еще раскрасневшееся лицо Ангелины и чуть влажные от пота волосы на висках.
«Как хорошо, что он не пришел пятью минутами ранее!» — панически пронеслось в голове у Лины. От одной мысли о том, что редактор мог застать ее здесь в таком виде, бросало в жар.
— Реверс, — сказал Игорь Борисович, обращаясь исключительно к фотографу, как будто Лины и вовсе не было в комнате или она являлась лишь частью студийного интерьера. — В пятницу вечером закрытая вечеринка. Только для своих. Приходи и возьми свою новую модель. И еще несколько девочек, как всегда.
Кай коротко кивнул, даже не повернув головы в его сторону и продолжая гипнотизировать взглядом экран фотоаппарата. Игорь Борисович наконец перевел взгляд на Лину. Его глаза скользнули по ее фигуре, на секунду задержались, оценивая, после чего он снова двусмысленно улыбнулся и так же бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь.
Ангелине стало по-настоящему не по себе, к горлу подступил знакомый липкий ком. В памяти мгновенно всплыли строгие предупреждения букера из агентства о подобных закрытых мероприятиях «для своих». Не ходить, не соглашаться, обходить стороной. Идти туда в нынешней обстановке, когда в городе орудует маньяк, было крайне небезопасно. Лина осторожно посмотрела на фотографа. Кай все еще стоял возле штатива и загадочно, едва заметно улыбался своим мыслям. Он напоминал помешанного. Это пугало.

— Он ведь про меня? Мне обязательно идти туда? — спросила она тихо, чувствуя, как внутри разрастается холодное беспокойство.
Прекрасно знала правила игры: чтобы выжить в этой индустрии, нужно было постоянно заводить полезные связи, общаться, презентовать себя нужным людям. Но ночные новости теперь просто не давали ей покоя, окрашивая любое приглашение в кровавые тона. Кай подошел ближе, сокращая расстояние между ними. Слишком близко, чтобы это оставалось профессиональным. Лине пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд.
— Обязательно, — сказал он спокойно, чуть наклонив голову набок. — У него на тебя виды. Если откажешься, увы, он сделает так, что тебя в этом городе больше никто никуда не позовет. Одним звонком перекроет тебе кислород. — Лина вдруг подумала, что и Кай был таким же. Если испортить с ним отношения, можно, наверное, навсегда позабыть о карьере модели. Она нервно сглотнула.

Реверс отступил на шаг, вернулся к камере и продолжил совершенно спокойно листать снимки на дисплее, будто только что не озвучил ей приговор от лица главного редактора. Ангелина почти перестала дышать, отчаянно смотря на его профиль. Теневая сторона бизнеса, торговля людьми, эскорт, принудительная проституция — все, что раньше казалось далекими слухами, теперь обретало реальные очертания. Она и раньше бывала на закрытых «тусовках для своих», но то были мелкие вечеринки, а здесь масштаб был совершенно иным.
— Мне придется делать что-то, чего я не хочу? — собственный голос показался ей чужим, сорванным на шепот.
Она нервно переступала с ноги на ногу, совершенно не заботясь сейчас о том, что тратит бесценное время топового фотографа. По ощущениям, на кону стояла её собственная жизнь, и глянец вокруг стремительно терял свой фальшивый блеск.
Мужчина наконец поднял взгляд от дисплея и громко выдохнул.
— Боже, не смотри на меня так умоляюще, Ангелина, иначе придется раздеть тебя снова... — он на секунду замолчал. — Для фотосъемки, разумеется. Этот взгляд...
— Кай, ответь мне, — перебила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Да, придется, — отрезал он, и его тон мгновенно стал деловым, лишенным всяких сантиментов. — Ты — моя новая муза. Будешь моим эскортом. Сопровождать меня, улыбаться нужным людям. Запомни: если ты на этой вечеринке не будешь рядом со мной, у тебя просто нет шансов выжить. Остальное — не моя забота.

Он демонстративно отвернулся обратно к камере, щелкнув кнопкой на корпусе и всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Ангелина застыла.
— Ты все поняла? — бросил он через плечо.
— Да.
— Тогда свободна, — Кай устало откинул волосы назад привычным жестом. — И позови уже остальных в коридоре, а то они окончательно изведутся и подумают, что мы тут занимаемся не профессиональными вещами.

Она вышла из студии, судорожно сжимая в ладони телефон. На экране все еще висел открытый список имен жертв. Теперь в мысленном списке подозреваемых рядом с Игорем Борисовичем, главным редактором «Noir», прочно закрепился и Кай. Лина не могла объяснить это логически, но интуиция кричала: он мог быть причастен. Вместо того чтобы сразу спуститься к выходу, модель свернула вглубь коридора. Там, у дальнего окна, обычно примерно в это время устраивала перерыв Света. Лине повезло. Визажистка действительно стояла у подоконника с чашкой кофе, лениво листая ленту в телефоне.

— Свет, можно тебя на пару слов? — тихо позвала Лина, подходя ближе. Света подняла голову, искренне удивленная тем, что модель ищет ее сама, да еще и с таким заговорщическим видом. — Конечно, что такое? Ты сегодня какая-то взмыленная. Опять Реверс тебя на съемке изводил?
Лина неопределенно кивнула и присела на край подоконника рядом, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал небрежно, как обычный студийный треп.
— Скажи... а ты много знаешь про девушек, которые пропали? Ну, тех, что снимались у Кая в последнее время.
Света мгновенно насторожилась. В ее глазах мелькнул испуг, но профессиональное любопытство сплетницы все же пересилило.
— А почему ты спрашиваешь? — она бегло оглядела пустой коридор.
— Просто... я видела Вику здесь, в студии, когда только приходила на первый кастинг. А теперь ее нашли в парке. И я подумала, может, они все были как-то связаны с Каем? Ну, не только работой, а... лично.
Звучало как обвинение, Лина закусила губу.
Света сделала быстрый глоток кофе, поставила чашку на подоконник и заговорщически понизила голос. В коридоре сразу стало как будто холоднее.
— Ой, Лина, ты даже не представляешь, что здесь на самом деле творится. Виктория точно была с ним близка, это все знали. И Алиса, помнишь, я тебе про нее рассказывала? Та вообще у него дома ночевала. Ну, по крайней мере, об этом девчонки шептались.
— То есть он спал с ними со всеми? — Лина подалась вперед.
— Спал? — Света цинично усмехнулась. — Милая, да с кем он не спал? Со мной, разве что. Но я не думаю, что он убийца. Кай же не дурак, в конце концов. Зачем ему так откровенно подставлять себя и портить девок, которые приносят ему огромные деньги?

«Приносит деньги» — эта фраза триггером отозвалась в голове Лины. Вот она, истинная причина. Кай мог быть не просто художником, а банальным поставщиком. Он мог продавать моделей влиятельным заказчикам, выступая в роли элитного сутенера. Только в эту схему никак не укладывались страшные кассеты. Причем тут аудиозаписи, которые полиция держала в строжайшем секрете?

Света склонилась к ней почти вплотную. От нее резко пахло сигаретами с ментолом и кофе из автомата.
— Я тебе больше скажу, — зашептала визажистка прямо в ухо Лине. — Некоторые в курилках болтают, что у Кая есть очень странные, высокопоставленные связи. Слишком уж быстро он стал популярен, появился из ниоткуда. Игорь Борисович тоже далеко не святой... но я в это дерьмо не лезу. И ты не лезь, Лина. Слышишь? Отработай контракт, забери свои деньги и уходи. Тебе это не нужно.
Лина послушно кивнула, но внутри у нее все буквально кипело от бессилия. Она понимала: обратного пути нет, ей уже не выпутаться из этого болота. Неизвестно, что с ней сделают, реши она сейчас расторгнуть контракт и сбежать. Собственный агент за потерю такой «рыбы» просто уничтожит ее. К тому же, впереди маячила эта проклятая закрытая вечеринка «для своих» в пятницу. Там можно было бы затаиться и понаблюдать за всей этой гнилой тусовкой, но как назло, Кай нарек ее своей новой «музой». Теперь на этом приеме на нее, так или иначе, будет обращено слишком много чужого внимания.
— Да, ты права. Спасибо, Свет.
— Обращайся, — Света уже потеряла к разговору интерес и снова уткнулась в экран своего телефона. — И будь осторожна, Лина. Серьезно.

Лина вышла из душного стеклянного и жадно глотнула прохладный воздух. Ноги все еще немного подкашивались после съемки, а в ушах набатом стучали слова Светы: «У Кая странные связи... Игорь Борисович не святой... Ты тоже не лезь». Она завернула за угол, направляясь к главным воротам, как вдруг едва не врезалась в мужчину, стоявшего у кирпичной стены какого-то прилегающего здания. Константин. Он был одет в простое черное худи с капюшоном, но из-под него все так же белел неизменный эйрподс. Девушка резко остановилась, едва не выронив сумку.

Слишком много совпадений для одной недели. Вспышка озарения была настолько резкой, что затылок обдало жаром. Клуб. Навязчивый мужчина. И Константин, который появился из ниоткуда, чтобы «спасти» ее. Слишком вовремя. Слишком гладко. Как по сценарию. Психопаты ведь так и делают: сами создают угрозу, чтобы втереться в доверие. А этот вечный наушник? В утренней статье писали про аудиокассеты. Что, если он прямо сейчас слушает записи криков своих жертв? Виктории. Алисы. Что, если он выслеживал их точно так же?
— Ты преследуешь меня? — прямо, без предисловий спросила она. Прозвучало резче, чем она планировала, но страх внутри уже перерастал в агрессию.
Константин повернул голову, спокойно вытащил наушник из уха, спрятал гаджет в карман и негромко ответил:
— Земля круглая, Ангелина. Особенно в пределах Садового кольца.
— Я серьезно. Что ты здесь делаешь? — она сделала шаг назад, инстинктивно проверяя, далеко ли до поста охраны на въезде. Попыталась вспомнить, где в ее сумке лежит перцовый баллончик. Жалкий пластиковый флакон теперь казался единственной соломинкой для нее, утопающей.
Он посмотрел на нее внимательнее. Его взгляд скользнул по ее бледной коже, по искусанным губам. Улыбка исчезла с его лица, уступив место странной, тяжелой серьезности. Она видела эти резкие черты лица вчера при вспышке зажигалки. Лицо расчетливого, безжалостного человека, не иначе.
— Пью кофе, — он кивнул на бумажный стаканчик на отливе окна позади себя. — И тебе советую. Слышал, в пятницу вечеринка? И Кай, конечно, берет тебя с собой.
Лина застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Об этом знали только трое: сам главный редактор «Noir», Кай и она. Разговор в студии состоялся всего десять минут назад. Неужели он жучок ей в сумку подбросил? Или он повязан с Каем? Они работают вместе? Один поставляет моделей, а второй... выбирает жертв.
— Откуда ты... — начала она, но Константин сделал шаг вперед, сокращая расстояние. — Кто ты такой? — прошептала она, крепче сжимая телефон в кармане пальто, готовая набрать экстренный номер.

Константин на секунду обернулся на стеклянное здание, затем снова посмотрел на нее.
— Твой единственный шанс выпутаться из этого дерьма, — его голос звучал пугающе спокойно. — Послушай меня внимательно, Лина. Тебе нужно пойти на эту вечеринку. Обязательно. Не отказывайся. Приди туда, растворись в толпе и просто внимательно понаблюдай за остальными. Потом ты уедешь домой на такси.
Лина смотрела на него со смесью ужаса и непонимания. Он толкал ее в самое пекло, чтобы потом поджидать у дома или где-то еще?
— Увидимся.
Не дожидаясь ее ответа, он развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к выходу с территории, на ходу возвращая белый наушник обратно в ухо. Лина осталась стоять одна посреди разбитого асфальта, ее затрясло. Самое страшное — у нее действительно не было выбора. Если она не пойдет, Кай или Игорь Борисович уничтожат ее карьеру. Если пойдет — неизвестно останется ли живой.