Глава lll
Меня разбудил осторожный стук.
Не резкий. Почти вежливый.
Будто дом ещё не решил, считать ли меня своей.
— Синьорина Вероника.
Голос Инес за дверью был спокойным и настойчивым.
— Дон Ренато просит вас спуститься к завтраку. У нас гости.
Небольшая пауза.
— Важные.
Я села на кровати.
— Кто?
— Дон Винченцо Мальдини.
Сон исчез мгновенно.
Мальдини.
Лео вчера упоминал эту фамилию.
Один из старейших союзов семьи де Сантис.
— Дайте мне полчаса.
— Разумеется.
На покрывале уже лежали три платья.
Все синие.
Я посмотрела на них с недоверием.
— Вы специально?
Инес едва заметно улыбнулась.
— Это цвет дома.
— А если я не хочу быть частью дома?
— Тогда выберите платье, в котором вам будет легче это пережить.
Я посмотрела на неё.
Кажется, это был первый совет за всё время, который мне действительно понравился.
Я взяла среднее.
Не слишком светлое.
Не слишком тёмное.
Без попытки понравиться.
Без желания спрятаться.
Пока Инес застёгивала пуговицы на спине, я смотрела на своё отражение.
— Что мне знать о доне Мальдини?
Её пальцы на секунду остановились.
— Он не любит пустых разговоров.
— Хорошее начало.
— И не любит, когда ему лгут.
— Ещё лучше.
Инес закончила с последней пуговицей.
— Он редко повышает голос.
Я встретилась с ней глазами в зеркале.
— Но?
— Но когда повышает, люди обычно уже понимают, что совершили ошибку.
Я медленно выдохнула.
— А что насчёт Лео?
— Что именно?
— Он его боится?
Инес посмотрела на меня через зеркало.
На этот раз улыбки не было.
— Лео никого не боится.
Пауза.
— Но отца уважает.
Она поправила воротник платья.
— После смерти старшего сына дон Винченцо стал другим человеком.
— Более молчаливым.
Инес отступила.
— И более внимательным.
Я снова посмотрела на себя.
Сапфировое платье подчёркивало цвет глаз.
Моих глаз.
И вдруг я увидела то, что вчера отказывалась замечать.
Взгляд.
Холодный.
Прямой.
Слишком похожий на его.
Ренато.
Впервые в жизни я увидела в собственном отражении отца.
И мне это не понравилось.
Я поправила волосы.
— Готово?
— Да, синьорина.
Я встала.
Ноги были немного ватными.
Но не дрожали.
По крайней мере, пока.
Инес открыла дверь.
За ней ждал длинный коридор, ведущий вниз.
Туда, где меня уже ждали люди, для которых моё появление означало гораздо больше, чем просто завтрак.
Я сделала первый шаг.
Потом второй.
Вчера я вошла в этот дом как пленница.
Сегодня мне предстояло впервые войти в него как дочь Ренато де Сантиса.
И я пока не знала, что из двух вариантов страшнее.
В столовой уже ждали.
Ренато сидел во главе стола.
Справа от него — пожилой мужчина с тростью.
Коротко стриженные седые волосы, тяжёлые веки, глубокие складки у рта. На первый взгляд — сонный старик, который устал ещё до начала завтрака.
Только глаза выдавали его.
Чёрные.
Внимательные.
Он ничего не упускал.
Дон Винченцо Мальдини.
Лео стоял за креслом отца, чуть в стороне.
Я вошла.
Шёлк тихо прошелестел по ногам.
Ренато поднял голову.
На секунду застыл.
Взгляд задержался на платье, потом поднялся к моему лицу.
Его глаза встретились с моими.
Что-то мелькнуло в них.
Слишком быстро, чтобы назвать.
Он первым отвёл взгляд.
Сделал глоток кофе.
Маска вернулась на место.
Винченцо это заметил.
Я поняла по едва заметному движению его брови.
— Садись, — сказал Ренато.
Он указал на стул напротив Мальдини.
Я села.
Спина прямая.
Руки на столе.
Винченцо продолжал молчать.
Он смотрел на меня так долго, что я почти физически ощущала этот взгляд.
Я не отвела глаз.
Наконец он тихо хмыкнул.
— Не похожа.
Ренато поднял взгляд.
— На кого?
— На тебя.
Между ними повисла пауза.
— На Карлу, — добавил Винченцо.
Ренато ничего не ответил.
Старик снова посмотрел на меня.
— Она была мягче.
Я не выдержала:
— Я её почти не помню.
— Это видно.
Фраза задела сильнее, чем должна была.
— Но память не всегда нужна, чтобы быть похожей на мать.
Винченцо чуть наклонил голову.
— А характер?
— Какой?
— Твой.
— Пока не разобралась.
В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на одобрение.
Совсем немного.
— Хороший ответ.
Он перевёл взгляд на Ренато.
— Ты собираешься прятать её?
— Нет.
— Обучать?
— Да.
— Кто?
Ренато посмотрел на Лео.
— Он.
Лео даже не шелохнулся.
Я повернула голову к нему.
— Он согласен?
— Меня не спрашивали, — спокойно ответил Лео.
Винченцо усмехнулся.
— Поэтому я и доверяю тебе.
Он снова посмотрел на меня.
— Знаешь, зачем ты здесь?
— Потому что мой отец решил, что я в опасности.
— Это половина ответа.
Я промолчала.
— Вторая?
— Я пока не знаю.
Старик постучал тростью по полу.
Один раз.
— Хорошо.
Он поднялся.
Не спеша обошёл стол.
Остановился рядом со мной.
Я почувствовала запах табака и дорогого одеколона.
— Мой старший сын тоже думал, что неуязвим.
Тишина.
— Он ошибся.
Я посмотрела на него.
— Что случилось?
Винченцо задержал взгляд на моём лице.
— Он умер.
Просто.
Без подробностей.
Без красивых слов.
Я сглотнула.
— Мне жаль.
— Не надо.
Он отвернулся.
— Жалость ничего не возвращает.
Сделал несколько шагов к двери.
Потом остановился.
— Лео.
— Да.
— Не позволяй ей думать, что охрана делает её неуязвимой.
Лео кивнул.
— Не позволю.
— И не позволяй ей умереть из-за чужих приказов.
В комнате стало тихо.
Лео посмотрел на отца.
— Понял.
Винченцо снова повернулся ко мне.
— А тебе совет.
Я подняла взгляд.
— Какой?
Он задержался на секунду.
— Не верь человеку только потому, что он говорит уверенно.
Мой желудок болезненно сжался.
Алекс.
Винченцо этого не знал.
Или знал гораздо больше, чем показывал.
— Постараюсь, — сказала я.
— Не старайся.
Он взялся за трость.
— Делай.
У двери старик остановился, обернулся ко мне.
— И ещё, девочка. Мой сын теперь твоя тень. Он не заслужил, чтобы им рисковали по
глупости.
Старик вышел.
Лео двинулся следом.
У двери он обернулся.
— Ешь.
Я нахмурилась.
— Что?
— Ты бледная.
Он посмотрел на нетронутую тарелку.
— А обучение начинается завтра.
— Какое обучение?
Лео едва заметно улыбнулся.
— Вот завтра и узнаешь.
Он вышел.
Я осталась напротив Ренато.
Он медленно поставил чашку на блюдце.
— Ты злишься.
— А должна улыбаться?
В его глазах мелькнула тень улыбки.
— Нет.
Я посмотрела на закрывшуюся дверь.
— Он всегда такой?
— Винченцо?
— Да.
— Нет.
Ренато помолчал.
— Сегодня он был добр.
Я перевела взгляд на него.
— Это была доброта?
— Поверь.
Он снова взял чашку.
— Ты ещё увидишь, как выглядит его недовольство.
И почему-то впервые за всё утро мне захотелось действительно поесть.
Потому что, судя по всему, **завтра будет хуже**.
---
В столовой повисла тишина.
Ренато сидел неподвижно, глядя куда-то за моё плечо.
Потом его взгляд опустился на платье.
Синий шёлк.
Он смотрел слишком долго.
— Синий, — произнёс он наконец.
— Инес выбрала.
Он едва заметно кивнул.
Снова посмотрел на меня.
— Карла любила этот цвет.
Я ничего не ответила.
Не знала, что сказать человеку, который вспоминал мою мать чаще, чем я сама могла её вспомнить.
Ренато отвёл взгляд к окну.
— Тебе идёт.
От этих двух слов почему-то стало не по себе.
Он поднялся.
— Нам нужно поговорить о том, что будет дальше.
— Опять?
В его лице мелькнуло что-то похожее на усталость.
— Боюсь, да.
Я вздохнула.
— Что теперь?
— Ты должна научиться защищать себя.
— Я не собираюсь становиться такой, как вы.
— Я и не прошу.
Он посмотрел прямо на меня.
— Но мир, в который ты попала, не станет мягче только потому, что ты его не принимаешь.
Я промолчала.
— Завтра начнёшь обучение.
— Уже завтра?
— В шесть утра.
Я уставилась на него.
— Вы серьёзно?
— Да.
И впервые за всё утро уголок его губ дрогнул.
— Лео любит ранние подъёмы.
— Тогда я уже начинаю его ненавидеть.
— Привыкай.
Он вышел первым.
Я подождала несколько секунд и направилась следом.
Лео действительно ждал в коридоре.
Прислонившись плечом к стене.
— Шесть утра, — сказал он.
— Я слышала.
— Хорошо.
Я остановилась.
— Твой отец говорил о брате.
Улыбка исчезла с его лица.
— Маттео.
Имя прозвучало тихо.
— Он был старше?
— На семь лет.
Лео на секунду опустил взгляд.
— Я был ещё мелким, когда он умер.
— Винченцо до сих пор его помнит.
— Каждый месяц ездит на кладбище.
Я не стала спрашивать больше.
Почему-то чувствовала: дальше начинается территория, на которую он меня пока не пустит.
Лео оттолкнулся от стены.
— Он не пытался тебя напугать.
— А что тогда?
— Предупредить.
Я кивнула.
Он уже собирался уйти, но остановился.
— И ещё.
— Что?
Лео посмотрел на меня.
— Не думай, что всё, что сегодня случилось, делает тебя слабой.
Я нахмурилась.
— А что делает?
— Пока ничего.
Он развернулся.
— Завтра узнаем.
— В шесть?
— В шесть.
— Ненавижу вас.
— Отлично.
Он ушёл.
Я несколько секунд смотрела ему вслед.
Потом вернулась в комнату.
После завтрака день растянулся вязкой, почти бесконечной полосой.
Ренато больше не появлялся.
Лия сначала пыталась отвлечь меня разговорами, потом показала библиотеку, зимний сад и небольшую террасу, с которой открывался вид на парк. Я почти ничего не запомнила.
Дом оказался слишком большим.
Слишком тихим.
И в каждом его углу находилось что-то, напоминавшее: здесь моя жизнь началась задолго до того, как я переступила порог.
После обеда мне принесли несколько папок с документами. Моё свидетельство о рождении. Копии старых записей. Какие-то фотографии.
Я просмотрела только первые страницы и закрыла.
Больше не могла.
К середине дня усталость навалилась так резко, что я легла на кровать «на несколько минут».
Проснулась уже ближе к вечеру.
За окном небо медленно темнело.
Несколько часов исчезли, будто их и не было.
Я долго лежала, глядя в потолок.
А потом вспомнила.
Завтра — шесть утра.
Обучение.
Лео.
Я поднялась.
На столике возле зеркала стояла фотография.
Та самая.
Мама.
Синее платье.
Молодое лицо.
Та же фотография, которую я видела у Ренато.
Кто-то принёс её сюда.
Я остановилась перед снимком.
Провела пальцем по стеклу.
— Почему ты ничего мне не рассказала?
Ответа не было.
Я поставила рамку обратно.
Синее платье висело на спинке стула.
Красивое.
Чужое.
Я сняла его и убрала в шкаф.
За окном окончательно стемнело.
Завтра в шесть утра мне предстояло сделать первый шаг в мире, который я ещё вчера даже не подозревала.
А сегодня я впервые задумалась о другом.
Сколько ещё вещей в этом доме уже ждали меня до того, как я сюда приехала?
---
Спортзал в восточном крыле был пустым и холодным.
Шесть утра.
Серый свет просачивался через высокие окна и ложился на маты, стойки с оружием и тяжёлые груши вдоль стены.
Я стояла в центре зала босиком.
Холодный пол неприятно бодрил.
Дверь открылась.
Лео вошёл без стука.
Спортивные брюки, чёрная футболка, рукава закатаны до локтей.
Без куртки и оружия он выглядел моложе.
И почему-то опаснее.
Он бросил полотенце на скамью.
— Ты рано.
— Ты сказал не опаздывать.
— Верно.
Он посмотрел на часы.
— Разминка.
Я села на мат.
Первые пять минут прошли молча.
Я тянулась, приседала, разогревала плечи.
Лео стоял рядом и наблюдал.
— Спину.
Я выпрямилась.
— Колени.
Исправила.
— Не торопись.
— Я не тороплюсь.
— Именно поэтому я ещё не жалуюсь.
Я бросила на него взгляд.
Он даже не улыбнулся.
— Вставай.
Он встал напротив.
— Стойка.
Показал.
Ноги чуть шире плеч. Колени согнуты. Вес перенесён вперёд.
Я повторила.
— Слишком высоко.
— Я и так согнулась.
Он подошёл.
Носком ботинка слегка коснулся моей стопы.
— Вот сюда.
Я переставила ногу.
Его ладонь легла мне на плечо и надавила вниз.
— Ниже.
Я согнула колени сильнее.
Мышцы сразу отозвались болью.
— Вот теперь нормально.
— У меня уже всё болит.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Тело начинает понимать, зачем ты сюда пришла.
Я закатила глаза.
— Ты всегда такой приятный?
— Только до завтрака.
Он отступил.
— Шаг вперёд.
Я сделала.
— Назад.
Ещё один.
— Не поднимайся.
Я снова шагнула.
— Медленнее.
— Я и так медленно.
— Ты думаешь о ногах.
— А о чём ещё мне думать?
— О том, куда смотришь.
Я подняла глаза.
— На тебя?
— На угрозу.
Пауза.
— Меня пока достаточно.
Я фыркнула.
— Очень скромно.
— Ещё раз.
Мы повторяли движение снова и снова.
Вперёд.
Назад.
В сторону.
Сначала ноги путались. Потом тело начало запоминать.
Когда я наконец перестала заваливаться на пятки, Лео сказал:
— Лучше.
Одно слово.
Но почему-то оно прозвучало как похвала.
— Перерыв.
Я села на мат и вытерла ладонью лоб.
Лео подошёл к окну.
— Почему ты согласился меня тренировать?
— Не соглашался.
— Ренато приказал?
— Да.
— А если бы не приказал?
Он обернулся.
— Тогда тебя тренировал бы кто-нибудь другой.
— Понятно.
Я посмотрела на свои ладони.
— Значит, тебе всё равно.
— Я не сказал этого.
Я подняла глаза.
Но он уже отвернулся.
— Вставай.
— Я только села.
— Теперь блоки.
Я тяжело вздохнула и поднялась.
Лео показал движение.
— Не встречай удар силой.
— А чем?
— Углом.
Он медленно выбросил руку.
Я выставила предплечье.
Его кулак остановился в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Слишком поздно.
— Я старалась.
— Не старайся. Успевай.
Он повторил.
Я снова подняла руку.
На этот раз раньше.
— Лучше.
Ещё раз.
Я ошиблась.
— Ещё.
Снова.
И снова.
Пока руки не начали тяжелеть.
Пока плечи не загорелись.
Пока дыхание не стало рваным.
— Ещё.
Я стиснула зубы.
— Я уже поняла.
— Нет.
Он снова поднял руку.
— Пока не получится — не поняла.
Я ударила.
На этот раз сама.
Он заблокировал.
Но сделал шаг назад.
Совсем небольшой.
Я заметила.
Он тоже заметил, что я заметила.
— Ещё раз, — сказал Лео.
На этот раз я улыбнулась.
— Сам попросил.
Я ударила.
Он снова заблокировал.
— Вот теперь лучше.
Через несколько минут он наконец опустил руки.
— Хватит.
Я рухнула на мат.
Грудь ходила ходуном.
Лео протянул полотенце.
Я взяла.
— Так плохо?
— Для первого раза?
Он посмотрел на меня сверху вниз.
— Я ожидал хуже.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Всё равно возьму.
Он едва заметно усмехнулся.
Потом посмотрел на часы.
— Завтра в шесть.
Я застыла.
— Опять?
— Теперь ты знаешь, что делать.
Он развернулся к выходу.
— Лео.
Он остановился.
— Да?
— Будет больнее?
Он посмотрел через плечо.
— Значительно.
И вышел.
Я закрыла глаза.
Тело уже болело так, будто меня переехал грузовик.
Но впервые за последние дни эта боль была моей.
Не чужой.
Не навязанной.
**Я сама выбрала её.**
До операционного центра я добралась с трудом.
Каждая лестница казалась личным оскорблением.
Ноги гудели, плечи ломило, мышцы отзывались болью на каждое движение.
Лия подняла глаза от монитора.
Присвистнула.
— Боже.
Я молча посмотрела на неё.
— Не спрашивай.
— Я и не собиралась. По твоему лицу всё понятно.
Она отодвинула стул.
— Садись, сестра. Пока ты ещё способна самостоятельно сгибать колени.
Я опустилась на стул.
И тут же пожалела об этом.
— Ай...
Лия рассмеялась.
— Поздравляю. Завтра возненавидишь лестницы.
— Уже ненавижу.
— Значит, обучение идёт по плану.
Она придвинула ко мне стакан воды.
— Пей.
Я сделала несколько глотков.
— Лео сказал, что я терпима.
Лия замерла.
— Что?
— Что?
— Он сказал именно «терпима»?
— Да.
Она задумалась.
— Тогда поздравляю. Обычно его максимум — «не мешает».
Я невольно улыбнулась.
Я сделала несколько глотков и посмотрела на экран.
Перед Лией стояла таблица, заполненная цифрами.
— Что это?
— Финансовые отчёты.
— Я никогда с таким не работала.
— Знаю.
Она повернула монитор ко мне.
— Поэтому сегодня ты не работаешь. Сегодня ты смотришь и задаёшь вопросы.
— А если вопросов слишком много?
— Тогда я буду отвечать.
Лия открыла другой файл.
— Представь, что у тебя есть компания. Она получает деньги, платит зарплаты, аренду, налоги. Всё это отражается здесь.
Она показала на строки.
— Доходы. Расходы. Переводы.
— И вы по этим цифрам можете понять, чем занимается компания?
— Иногда.
— А иногда?
— Иногда цифры врут лучше людей.
Я нахмурилась.
— Как?
Лия увеличила таблицу.
— Вот, например, эта компания.
На экране появилось название: Aurum Investments.
— Что с ней?
— Посмотри на переводы.
Я некоторое время изучала строки.
— Здесь слишком много денег.
— Это плохо?
— Я не знаю.
— Правильный ответ.
Она пролистала ниже.
— За месяц компания получила несколько крупных платежей. Потом почти сразу отправила деньги дальше.
— Значит, она зарабатывает?
— Возможно.
— А почему тогда почти ничего не остаётся?
Лия посмотрела на меня.
— Вот теперь хороший вопрос.
Она открыла следующий документ.
— Деньги уходят на разные счета. Иногда через посредников.
— Зачем?
— Чтобы было сложнее отследить конечного получателя.
Я посмотрела на неё.
— То есть прячут?
— Иногда.
— А как понять, что именно здесь они что-то прячут?
— Никак, пока не найдём достаточно признаков.
Лия пролистала несколько страниц.
— Вот этот перевод.
На экране появилась сумма.
2 000 000 €
Я нахмурилась.
— Два миллиона?
— Да.
— И куда они ушли?
— Вот это самое интересное.
Она открыла историю операции.
— Деньги отправлены четыре дня назад.
— И?
— А до конечного счёта они так и не дошли.
— Как так?
— Платёж завис на промежуточном счёте.
— Я ничего не понимаю.
— И не должна пока.
Лия закрыла окно.
— Ты вчера впервые увидела это название. Сегодня впервые смотришь отчёты. Тебе не нужно за час научиться читать финансовые схемы.
Я выдохнула.
— А что мне нужно?
— Научиться замечать странности.
Она снова открыла таблицу.
— Не понимать всё. Пока просто задавать вопрос: «Почему это выглядит не так, как должно?»
Я посмотрела на экран.
Снова на сумму.
Потом на название компании.
— А почему этот платёж вообще не дошёл?
Лия улыбнулась.
— Вот это мы и будем выяснять.
Я откинулась на спинку кресла.
Плечи болели.
Голова гудела.
Передо мной лежали цифры, в которых я пока не понимала почти ничего.
Но впервые за эти сутки мне дали не приказ.
Мне дали задачу.
И это оказалось странно приятно.
— С чего начнём?
Лия подвинула ко мне клавиатуру.
— С самого простого.
— С чего?
— Научимся отличать деньги компании от денег, которые через неё просто проходят.
Я посмотрела на экран.
— А это сложно?
Лия усмехнулась.
— Ты сегодня уже тренировалась с Лео.
— И?
— Если пережила его, переживёшь и бухгалтерию.
---
Вечером я устроилась в библиотеке.
Передо мной лежал планшет, а на экране сменяли друг друга фотографии.
Имена.
Даты.
Связи.
Люди Кортеса.
Лия оставила мне несколько файлов и сказала:
*«Знай врага в лицо. Хотя бы тех, кто действительно опасен».*
Проблема была в том, что пока все эти лица выглядели одинаково чужими.
Я листала дальше.
**Александер Кортес.**
Палец замер над экраном.
Я закрыла файл.
Не сейчас.
В дверь постучали.
— Войдите.
Лео вошёл.
В одной руке — две стопки бумаг, в другой — бутылка без этикетки.
— Дон Ренато велел передать.
Он положил бумаги на стол.
— И проверить, как ты.
— Как я — это где?
— Живая?
— Пока да.
— Уже неплохо.
Он поставил бутылку рядом с бумагами.
— Что это?
— Лимончелло.
— Ты серьёзно?
— Первый день закончился.
Он достал две маленькие стопки.
— Видимо, в этом доме принято праздновать выживание.
— Это приказ Ренато?
— Нет.
— Тогда зачем ты здесь?
Лео посмотрел на меня.
— Потому что завтра тебе снова вставать в шесть.
Он налил немного в стопки.
— И я решил убедиться, что ты не сбежишь ночью.
— Очень заботливо.
— Не обольщайся.
Он протянул мне одну.
Наши пальцы даже не соприкоснулись.
— За что?
— За первый день.
Я посмотрела на прозрачную жидкость.
— И за то, что я не умерла на тренировке?
— Это был бы неудобный отчёт.
Я рассмеялась.
Совсем тихо.
Но впервые за весь день — искренне.
Мы выпили.
Лимончелло обожгло горло.
Я поморщилась.
Лео едва заметно усмехнулся.
— Завтра будет стрельба?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты пока не умеешь управлять собственным телом.
— Спасибо.
— Это не оскорбление.
Он убрал стопку.
— Сначала ноги. Потом руки. Потом оружие.
— И сколько займёт первый этап?
— Пока не научишься.
— Очень конкретно.
— Я не обещаю тебе сроки, которые не могу выполнить.
Он собрал бумаги.
Я посмотрела на него.
— Ты правда считаешь, что я справлюсь?
Лео остановился.
— Я считаю, что ты пришла сегодня в шесть утра, хотя могла всю ночь просидеть в истерике.
Я опустила взгляд.
— Это не значит, что я справлюсь.
— Нет.
Он посмотрел прямо на меня.
— Но это значит, что ты не сдаёшься.
Я промолчала.
Он направился к двери.
— Лео.
Он обернулся.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не жалеешь меня.
На его лице ничего не изменилось.
— Жалость мешает видеть человека.
Пауза.
— А ты мне пока интереснее, чем твоя история.
Он вышел.
Я осталась одна.
Посмотрела на закрывшуюся дверь.
Потом снова открыла досье.
**Александер Кортес.**
Его фотография появилась на экране.
Когда-то я знала, как он улыбается, когда просыпается. Как морщит нос, когда пьёт слишком горячий кофе. Как держит меня за руку в кино.
Теперь передо мной был просто мужчина на фотографии.
Имя.
Фамилия.
Связи.
Чужая жизнь, в которую меня вписали задолго до того, как я узнала правила.
Я выключила экран.
После Алекса я больше не собиралась верить словам только потому, что они звучат правильно.