Глава 15. Пепел и кровь

POV: Глава получилась довольно объемной. Искренне надеюсь, что она вам понравится. Приятного прочтения!

Лес будто замер в предчувствии беды: ни одного шелеста, ни пения птиц — только тяжёлое, звенящее молчание, от которого по коже пробегал холодок.
Мария затаила дыхание, позволяя себе на мгновение раствориться в этой пугающей тишине. Воздух стал гуще, как перед грозой, но не небо собиралось обрушиться ,что-то иное, чужое, настойчиво продиралось сквозь пространство, царапая её чувства, как ногтями по стеклу. Это было нечто тёмное и живое, почти осязаемое, словно на границе её восприятия кто-то незримо проходил, оставляя за собой след, полный металлического привкуса и запаха пепла.

Она почувствовала их — не лицом, не телом, а где-то в глубине, той частью, которую магия трогает первой. Трое. Нет, четверо. Один сильнее других, уверенный, как раскалённый металл в горне. Остальные — спутанные, злые, жадные до силы. Они были ещё далеко, но уже знали, что она здесь. Сердце застучало чаще. Тень метался над головой, его крылья скребли воздух, как если бы тот сопротивлялся.

Мария опустила руку на книгу — кожа обложки была тёплой, словно откликнулась. Заклинания в ней шевельнулись, откликнулись на зов, как псы на шаги незнакомца у порога. Она не знала, чего хотят эти маги, но знала одно: просто так они не уйдут .

Тень опустился на ближайшую ветку, и та затрещала под его весом, хотя он был легче перышка. Он смотрел на неё, как всегда — чёрными глазами, в которых отражалось небо без солнца.

— Ты чувствуешь? — прошептала она. Голос прозвучал хрипло, чуждо даже ей самой.

Птица каркнула коротко, резко. Один раз. Затем ещё три.
— Четверо, значит не ошиблась.

Тень склонил голову, крылья расправлены, будто готов был взмыть в любую секунду. Он редко бывал таким напряжённым.

— Мы справимся, — добавила она, не зная, убеждает ли себя или его.

Тень не ответил. Он никогда не говорил словами — только тенью, только карканьем. Но она понимала. И сейчас он был не уверен.

И тут — будто остриём иглы в висок — вторжение.

Ты слишком далеко зашла, Мария, — голос в голове был липким, как гниющая смола. Мужской, но размытый, словно пришёл не из одного горла, а сразу из многих.

Мария замерла. Она знала этот голос. Он не изменился — разве что стал глубже, холоднее.

— Это ты... — прошептала она, не Тени, не лесу — самому воздуху, сжавшемуся вокруг. — Ты не нашёл меня тогда...

Но теперь найду, — голос зазвучал мягче, почти ласково, но за этой бархатной маской чувствовалась та же хищная жажда, что и раньше. Я чувствую тебя, как охотник чувствует свою добычу. Ты не спрячешься снова.

Книга за её спиной вновь задрожала, страницы внутри будто сами переворачивались, и шёпоты заклинаний просачивались наружу.

Ты должна была умереть тогда, — продолжал голос. Теперь будет больнее.

— Я не прячусь, — сказала Мария, уже вслух. — Я жду. Приходи.

И тогда, в этой странной, тревожной тишине, из глубины леса начали выходить фигуры.

Они не двигались спешно. И не крались.
Шли так, как идут те, кому не нужно скрываться — шаг за шагом, почти лениво, но с той пугающей размеренностью, в которой звучит настоящая угроза. Четверо. Их силуэты размывались в тенях, но каждый шаг приближал реальность — неизбежную, как холод после дождя.

Первым Мария заметила край плаща. Потом — блеск металла на груди, где серебром вспыхнул знак: двуглавый ворон.Она почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику, но не шелохнулась. Рядом — ни шороха.

Они остановились на краю поляны, в нескольких метрах от неё, не говоря ни слова. Их лица были скрыты — трое держали капюшоны низко над глазами, и только четвёртый, тот, что шёл последним, стоял чуть позади, словно отделяясь от остальных.

Её взгляд впервые встретился с его лицом — не маской, не тенью, а настоящим, живым лицом мужчины, которого она, возможно, когда-то знала. Лет тридцать пять, резкие скулы, тонкие губы, взгляд ясный, почти спокойный, но с той странной глубиной, что бывает у тех, кто слишком долго смотрит в огонь и остаётся целым. В его чертах не было ничего особенного и именно это сбивало дыхание. Будто бы она видела его раньше. В другой жизни. До всего этого. До крови, до книги, до Орденов. И сейчас, когда их взгляды встретились, он тоже чуть замедлил шаг ,на долю секунды, совсем незаметно.

Он кивнул — еле заметно.

Первый из них шагнул вперёд, поднял руку — огненный клинок вспыхнул в его ладони. Но Мария уже шептала:

— Exsurgat cinis...
(Пепел, восстань...)

Прах с земли взмыл вверх и обернулся вихрем — он ударил мага, врываясь в рот, в нос, под кожу. Тот зашёлся в кашле, а затем просто упал, лицо его обуглилось в безмолвном крике.

Второй шёл с другой стороны, быстрый, как молния. На его ладонях сплеталась магия — холодная, блестящая, как лёд. Он метнул заклятие.

Мария захлопнула книгу и тут же развернула другую страницу, на ходу вспарывая кожу на ладони ногтем:

— Radices mortis, ligate!
(Корни смерти, свяжите!)

Из земли вырвались иссушённые руки, костяные, с остатками тёмной плоти. Они схватили мага, потянули вниз, вгрызаясь в его тело. Его заклинание рассыпалось на осколки света.

Третий знал, что делать. Он ударил сразу по её душе — проклятьем, пробивающим защиту. Мария пошатнулась, на мгновение её зрение рассыпалось в багровые вспышки. Ворон каркнул, метнулся вниз, врезавшись в мага, отвлекая.

Мария стиснула зубы, выдохнула кровью:

— Defende me, umbra antiqua...
(Защити меня, древняя тень...)

Вокруг неё сомкнулся полог из тумана — призрачные фигуры мёртвых, которых она когда-то подняла. Они обернулись щитом, и удар рассыпался в пепел.

Маг не успел отступить. Она коснулась земли:

— Veni, ossa vetusta!
(Придите, кости древние!)

Из почвы вырвались обломки черепов, рёбер, клинки из костей. Они пронзили его насквозь. Без крика. Без молитвы.

Они остались вдвоём.

Он стоял, не двигаясь, только смотрел на неё. Его лицо было ей знакомо, пугающе знакомо, будто тенью легло на её прежнюю жизнь. Не маска — плоть. И взгляд, в котором не было сожаления, но было знание. О ней. О том, кем она была до всего этого.

Он шагнул — и в следующую секунду стоял прямо перед ней.

— Umbrae, protegite me!
(Тени, укройте меня!)

Но тени не успели. Свет прорезал её щит, вонзился в тело. Боль была острая, как лёд, вошедший под кожу. Она рухнула на землю, кровь залила губы.

Он вытянул меч из её тела . Лезвие пульсировало белым светом. Он смотрел на неё сверху вниз, без злобы, но и без пощады. В этом взгляде было только одно — конец. Не месть. Не ненависть. Завершение.

Мария зажмурилась, ощущая, как кровь покидает тело, как холод медленно подбирается к горлу, и только пальцы, всё ещё прикасающиеся к корешку книги, шептали, что ещё не всё потеряно.

И тогда...

Ворон каркнул.

Но это был не обычный звук. Не предупреждение, не гнев. Это был приказ. Крик, от которого задрожала сама тень, нависшая над полем боя.

Ворон обрушился с неба, как сгусток тьмы. Его крылья ударили воздух с таким шумом, что трава в радиусе нескольких шагов легла наземь. Он врезался между ними — птица, но не птица. В этот миг он стал больше: нечто древнее, что носит облик пернатого, но принадлежит к более старым законам.

Четвёртый маг резко отшатнулся, вскинул руку, попытался создать защиту, но Ворон уже выдохнул чёрную вспышку — не пламя, не магию, а саму пустоту, вырванную из иных глубин. Удар прошёл вскользь, не убил — но крыло рассекло его плечо, ткань плаща разошлась, кровь брызнула на выжженную землю.

— Нет! — крикнул маг, бросаясь вперёд, — она должна...

Он не договорил.

Между ним и Марией уже образовалась тень — вихрь из перьев и праха. Ворон, раскинув крылья, охватил её тело, и в тот же миг пространство сжалось.

В воздухе раздался треск — как будто ткань реальности лопнула, и их двоих, женщину и существо ночи, вырвало из этого мира.

Маг только шагнул вперёд, ударив ладонью по уходящей тени, но та растворилась сквозь пальцы, как дым. Он остался один, с кровью на руке и горечью на губах.

Смотрел в пустоту, где только что была она.

— Ты снова сбежала, — выдохнул он.