Новый знакомый.

Утром следующего дня я встал с рассветом. Меня ждали дела.

Мужчины оставили мне незначительные инструменты и пару банок белил. Я привез с собой витражные краски и кисти. Всегда имел к искусству особое рвение, поэтому надеялся, что мне придется что-то восстановить.

Я начал с постамента, отвязывая с его рук ткань, засмотрелся на зал, ища недостатки, и почувствовал легкость в руках. Резко повернувшись, увидел парящую руку ангела. Постепенно появился весь парень и подал мне часть мрамора.

Ангел разваливается, и нужно было что-то сделать. Я достал баночку клейкой массы сваренной из муки и смолы. Запах был тот еще, но держало хорошо.

— Спасибо...

Прошептал Лаур, грустно смотря в лицо постамента.

Мне кажется, я уже привык к внезапным появлениям этого существа.

— Тебе так он нравится?

Пытаясь не испачкаться в клее, спросил я, на что парень, облетев ангела сел мне на плечо и задумчиво ответил:

— Нет, просто я разговаривал с ним, и было жалко его потерять.

Он еле умещался на моем плече, но все равно упорно не слезал, пользуясь тем, что я придерживаю часть тела ангела, чтобы она лучше приклеилась.

Он мурчал какой-то незамысловатый мотив и болтал ногами, попадая пятками мне по животу.

— Может, уйдешь, мне вообще-то тяжело.

— Да?

Он улыбнулся, нет, скорее оскалился и, извернувшись, лег на второе плечо, так что я ощущал шеей вибрацию его живота.

— Ты хочешь быть моим воротником?

Сказал я, отмечая, что рука приклеилась и поддерживать её больше нет необходимости.

— А ты был бы не против, если бы я...

Его ушки дернулись, и он испарился, через секунду в дверь вошла стройная девушка с корзиной.

— О! Здесь стало так хорошо! Здравствуйте я Маделен, дочь Фауста, он вчера помогал вам.

Я кивнул, вспоминая высокого рыжего и бородатого мужчину, у его дочери тоже были рыжие волосы.

Она присела на первую скамью и продолжила говорить:

— Отец сказал, что у вас наверняка нет еды, и послал меня принести вам.

— Спасибо, это непременно вовремя.

Мы немного поговорили о деревне, и девушка рассказала мне, когда приезжают торговцы или другие ремесленники, также я хотел открыть лавку с религиозными изделиями и спросил, где достать материалы.

— Вы что-то умеете?

Задала вопрос Маделен.

— Да, я хорошо рисую и вырезаю из дерева, было бы неплохо начать заниматься, а то духовной энергией сыт не будешь. Да и тем более мне надо найти хор.

— Я хорошо пою! Я спрошу у друзей из деревни, уверена, они согласятся! Ладно, мне пора!

Она быстро покидала тряпочки и посуду в корзинку и убежала.

— Мне она не нравится!

Прошипел Лаур, как только она скрылась за дверью.

— Мой воротник говорит?

Я пошутил, однако Лаур даже не улыбнулся, сидя чуть ли не в двух метрах от меня.

— Прости, видимо тебе смешно.

Сказал парень и испарился.
Немного посмотрев на место, где был этот несносный кот, я схватил коробку с красками и рванул наверх, еще по пути забрав оливковое масло.

Я поднялся и встал под запертым люком, захватывая лестницу кочергой и чуть ли не повиснув на ней, заставляя спуститься. Потом аккуратно смазал её и забрался наверх.

Лаур сидел и обнимал эту жуткую игрушку, попутно роняя слёзы.

— Ты чего? Я не хотел тебя обидеть!

Ощутив себя виноватым выпалил я, присаживаясь перед ним.

— Это не ты... все в порядке. Зачем пришел?

Отвернувшись и вытерев глаза рукавом, спросил парень.

— Я думал сделать тебе красивое витражное оконце. Не против?

Лаур засиял и, соскочив с места, подошел, что меня удивило, ко мне. Когда он не парит в воздухе, то кажется совсем обычным, только глаза сильно выделяются.

Я посмотрел на небольших размеров круглое окно и немного подумал, чем буду его украшать.

Естественно будет рамка, а вот центр...

Я повернулся в сторону взбудораженного кота, который уже находился в невесомости и радостно улыбался, и меня посетила мысль.

Немного напрягшись, я вспомнил уроки академического рисунка, которые мне давал один художник и примерно набросал в записной книжке композицию.

Первый мазок был самым тяжёлым, но постоянно маячащий вокруг полу-кот придавал уверенности своими фразами: «Как красиво! У меня будут разноцветные лучики! Я буду их любить!».

Это было немного глупо, потому что выглядит он как взрослый мужчина, а ведёт себя как пятилетний ребёнок.

Закончив, я прикрыл окно широкой доской, что бы краски прогрелись и, повернувшись к ушастому сказал:

— Не трогай до завтра, ладно?

Он набросился на меня как маленький ураганчик и, подняв, закружил по комнате.

— Ты не представляешь, как я хотел себе такое.

Признался Лаур, все ещё таская меня под потолком.

— Ты не мог бы опустить меня?

Парень ещё сильнее завертелся и, когда я совсем побледнел, все же опустил меня на пол.

Внизу послышался крик и шум, и я быстро спустился в главный зал. Лаур летел за мной до прохода, а потом испарился.

— Чем могу помочь?

Шумная компания, состоявшая из нескольких детей и подростков, тут же обратила на меня внимание, и я заметил ранее приходившую девушку.

— Вот! Я набрала всех, кто умеет петь!

Она широко улыбнулась и ещё раз представилась, назвав полное имя, за ней цепочкой и другие рассказали немного о себе, заканчивая восьмилетней Мартой, самой маленькой в этой компании.

Так как их было семеро, я поставил наверх троих мальчиков, а вниз девочек. Они немного распелись, показав мне голоса, но так как никто из них не знал церковных песен, то это были обычные деревенские частушки или народные былины.

— Кто-нибудь из вас знает грамматику?

Спросил я, доставая тексты нескольких служебных молитв.

Два парня, которым было по пятнадцать лет, выступили вперёд, и я попросил их помочь другим выучить молитвы и примерно напел мелодию.

— Нет, поставь!

Громко крикнула Марта, и я тут же оторвался от разговора, ища взглядом девочку, понимая, что крик доносится со второго этажа. Я бросил молитвенник и, перепрыгивая по две ступеньки, вбежал наверх, где увидел, как Марту придерживая за талию, кружит Лаур.

Девочка смеялась и цеплялась за уши и хвост парня.

— Марта!

Воскликнул я, слыша шаги по лестнице.
Лаур аккуратно поставил девочку на место и, улыбнувшись, исчез. А я, спустившись перед ней на корточки сказал:

— Марта, это мой лучший друг, но никто кроме нас с тобой не должен о нем знать? Иначе мы его больше не увидим.

Смышлёная девочка кивнула и ворвавшейся на второй этаж компании залепетала какую-то чушь про воображение и «показалось».

А я тихо улыбнулся сверкнувшим рядом кошачьим глазам.