Без Солнца.

Глава 1

Вы часто бываете в больнице? Я в последнее время довольно часто, хотя раньше это было далеко не так, может быть только в детстве, когда делаешь всякие прививки, больше всего я боялся намочить её, а если такое всё-таки случалось — мама везла меня в диспансер. Но пугали меня далеко не процедуры, которые помогали понять почему мой организм так или иначе отреагировал на прививку. Страх возникал тогда, когда за горизонтом выглядывало угрюмое девятиэтажное здание на отшибе города, вокруг которого была пустошь, походившая на выжженное поле, где всегда гулял беснующийся ветер. И на холме громоздился этот одинокий дом от которого веяло смертью. Угрюмые люди с лицами безнадёжности гуляли по длинным тускло освещённым коридорам. Они с трудом верили в спасение, казалось, попав сюда один раз, ты останешься здесь навсегда, бродить по длинным коридорам, любуясь узорам из грязи на плитке. Чувствовать запах. Запах обречённости.

Этот запах был со мной уже давно. Я даже не подозревал о том, как давно он ходит по моим следам. Всё это время я словно держал свой нос под замком. Замка больше нет и я вкушаю всеми фибрами этот странный вкус.

Последние полгода моя жизнь закупорилась в режим ожидания. Прожив всю жизнь в страхе, который презирал сам, я осознал, что всё это время я был трусом. Я избегал решений всех проблем, которые у меня накопились, пуская жизнь на самотёк. И наконец настало время осознания. Но оно пришло ко мне поздно, возможно, по законам вселенной я заслужил этого.

Я сидел и ждал результата, который мог поменять всю мою жизнь, поэтому эти минуты ожидания вызвали у меня вопросы, почему же я оказался здесь, как я дошёл до анализа своей не очень длинной, но изрядно насыщенной жизни. Сложно заниматься этим самым анализом, когда ты пуст внутри, когда жизнь уже становиться похожей на кусок говна. Остаётся только понять в какой момент она стала на него походить. Но обо всём по порядку.

Действительность была обыденной и больше напоминала день сурка, только была длинною в жизнь, и эта жизнь меня мало чем интересовала. Чем себя занять было не понятно, куда себя деть — тоже. Что делать одинокому парню, который закончил универ и живёт один в одном из провинциальных городов России? Работать? Деньги имелись в моём кармане, хватало их сполна. В моей жизни тогда не было людей, которые могли бы научить меня всем этим вещам.

Со всеми этими мыслями начиналось каждое похмельное утро, когда после очередной тусы, я вставал со своей кровати, чтобы вычислить хоть какое-то присутствие сигарет в квартире. Встречал рассвет, сидя на балконе, в старом разорванном кресле, которое я припёр сюда вместо того, чтобы отнести его на помойку. Я сидел, любовался оранжевыми выплесками солнца на утреннем августовском небе и думал, что не важно, где и что я делал вчера, мне было хорошо, сейчас. Жить одним днём, жить в кайф — это являлось моим девизом. Несмотря на трясучку в голове меня радовал пейзаж утренних окраин. Мне нравилось это чувство, с него меня пёрло.

И вот на пороге недели показывалась пятница, это значило лишь одно — тусовка с алкашкой, какими-то девицами если повезет, выцепить что-то поинтересней. Обычно всё кончалось лишь бухлом, но порой на крючок ловилась золотая рыбка, она исполняла любое желание, если в кармане есть деньги, да даже если их и нет.

Вечер пах смертной скукой. Бар был полон людей желавших выпить и просто весело провести время. Для меня все было неинтересно. Не пиво, ни водка уже не лезли, тёлки вызывали своим видом лишь отвращение и никак не возбуждение. Собравшись уходить, на соседнее место подсела девушка, всем своим видом она очень не подходила для этого места, совершенно, была здесь чужаком. Бледная кожа, короткая стрижка под мальчика, минимум косметики, я бы продолжал изучать её взглядом, если бы она сама не прервала меня

— Привет, Карина, – протянула руку мне девушка.

- Дима.

- Какой-то ты, Дима, без настроения.

- Какая-то ты, Карина, не вписывающаяся в это место.

- «Не вписывающаяся» – повторила девушка, проговаривая каждый слог. – какой интеллигентный, хотя по виду и не скажешь. Обычно все через «ёпта» и «бля».

- Это разве плохо, я могу и через «ёпта» и «бля» если тебе так удобнее, бля.

Карина засмеялась искренней улыбкой, обнажив, немного искривленные зубы, и тут же спрятала их, вероятно, комплексовала из-за них, но в этой улыбке было что-то притягательное, что-то своё. Как будто я знал эту девушку уже много лет.

- Давай свалим? – спросила Карина, вернув былую маску на лицо.

- Почему бы и нет, тем более, я давно собирался это сделать. – согласился я.

Мы шли по ночному городу, выкуривая по сигарете каждые пять минут, и разговаривая о чепухе. Карина громко и заразительно смеялась, совершенно позабыв о своих зубах. Я раскрепостился от её заразительного смеха и нёс всякую пургу. Через некоторое время рот устал, и, казалось бы, не выдержит новой порции радости.

Карина вцепилась мне в руку и повела в сторону какого-то здания.

- Пошли, я знаю, где можно найти немного веселья!

- Разве тебе так не весело? – спросил я, держа руку на уставшей челюсти.

- Веселья много не бывает! – радостно ответила Карина.

Мы зашли в старое здание из красного кирпича, с забитыми металлическими пластинами окна. Я всегда считал его заброшенным, хотя ходил мимо очень часто. Оказалось, что какой-то чувак выкупил это здание и оборудовал его под помещение для разных творческих людей и заодно здесь проходили всякие тусовки. Внутри все кардинально отличалось: стены украшали разные полотна, где-то виднелись граффити, у стен был огромный проектор, а под потолком висели разноцветные лампы, которые двигались под упругий бит музыки.

Вход был платный, мне пришлось платить за двоих и в обмен Карина обещала всё устроить. Поверив ей на слово я расплатился и мы прошли внутрь где все начали приветствовать Карину. Публика была пёстрой. Чуваки с набитыми на лице, да и не только на нём татуировками, девушки в странных нарядах, с разными необычными причёсками, но все они совершенно нормально отдыхали, танцуя и общаясь друг с другом.

Девушка сразу повела меня куда-то, крепко схватив мою руку своими цепкими пальцами. Понемногу я начал догадываться куда мы идём, а точнее зачем. Сопротивляться я не стал, тем более, что бы это не было, всегда можно отказаться. Мы добрались до лестницы, которая вероятно ведёт в толчок.

Карина повернулась и громко спросила

– Кислоту будешь?

- Какую кислоту? – решил поиграть в дурака я.

- Серную бля! Чё кроме синьки больше ничего не пробовал?

- Да пробовал, угараю просто, а что ещё есть? – решил я выставить себя знатоком, но Карина знала побольше моего, это я понял сразу.

- Давай быстрее, будешь, нет? Чё на шведский стол пришёл что ли? – уже как-то злобно говорила она.

- Похуй, кислота, так кислота. Сколько надо?

- Я сама оплачу, дорогой, – мило улыбнувшись, и даже немного игриво сказала Карина и скрылась в темноте лестницы.

Долго ждать не пришлось. Карина, похоже, уже вкинулась, ибо черты лица приняли характер блаженства. Моя очередь. Все начало происходить ещё быстрее. Быстрее, чем раньше: краски стали чёткими, даже яркими, музыка теперь входила в каждую мою клеточку, осталось поддаться этим волнам, и они унесут тебя в далёкую нирвану. Я просто плыл по течению, которое то становилось медленным, то повышало обороты, неся меня все дальше. Я стал отчетливо слышать слова — это были слова песни. Как же пёрло. Оставалось только прыгать от экстаза и орать:

Don't kill me

Just help me run away

From everyone

I need a place to stay

Where I can cover up my face

Don't cry

I am just a freak

I am just a freak

I am just a freak

I am just a freak

Всё слилось воедино. Сколько это продолжалось я не помню, помню лишь как смотрел на Карину, и думал, что она дико сексуальна в этих skinny джинсах.

Глава 2

Проснулся я от духоты в комнате, мне было жарко, всё тело было будто в мыле. Рядом лежала моя вчерашняя спутница, сейчас она была не так красива и нужно было её выпроводить. Вспоминать вчерашний вечер совершенно не хотелось. А Карина наводила мысли только о том, что уже прошло. Я отправился на балкон, решив разобраться с девушкой после утренней сигареты. Хотелось погрузится в свои мысли. Утро было влажным и даже немного прохладным, близилось лето, дым был плотным, что мне очень нравилось, летом в жару курить было невыносимо и, как правило, никакого удовольствия это не приносило. Обычная нужда в никотине. Сейчас же было прохладно, и курение вызывало одно наслаждение. Утро субботы, город понемногу начинает это осознавать и нехотя просыпаться. День будет пасмурным.

Хотелось остаться дома и тупо залипать на прохожих людей со своего седьмого этажа, читая очередную умную книжку, не для познания, а скорее, чтобы просто убить часы за тем, что может показаться мне полезным. Но моё одиночество нарушил Антоша. Мой закадычный друг-приятель.

Общение наше началось ещё в школе, в старших классах, когда за пробой очередного пива на пустырях нашего города, мы незаметно для себя нашли много общих тем. Как-то так повелось, что поступили мы с ним на один факультет местного университета, не желая ехать за образованием в другой город, покидая родные края. Дружба с Антошей носила сугубо эгоистичный характер, и мы оба это прекрасно понимали, он чему-то учился у меня, я чему-то у него. Эгоизм ли это?

И вот мы уже поднимаемся по лестнице старого здания, а точнее только его скелета, чтобы потом перелезть на крышу девятиэтажки, которая к нему прилегала. Скелет был строением ушедшего от нас столетия, сносить его не собирались, да и достраивать, вероятно, тоже, поэтому он стал местом для различных попоек, простого созерцания и курения. В годы несовершеннолетия здание спасало нас от злых глаз и было нам приютом. Мы собирались компаниями, и пили дешёвое пиво, продаваемое в ближайшем ларьке, где какая-нибудь тётя Галя даже не спросила бы паспорт. Сейчас же здание служило нам неким телепортом на крышу - в пространство близкое к облакам.

- Смотрел вчерашний матч? – начал колесить свою любимую тему Антоша. - Или опять тупо сидел в пивнухе и бухал?

- Почти, потом пошел на какую-то тусовку, с одной тёлкой.

- О бля, чё за тёлка? Ебабельная? – смысл всей жизни играл в глазах Антоши, не знаю, что он любил больше, футбол или трахаться. В последнем он даже преуспевал, но вкусы наши различались, хотя признаться не один я замечал, что большая часть подруг Антоши на редкость страшные.

- По началу была не очень, но под таблами, «гений чистой красоты» - выпендрился я, словами классика. Что произвело впечатление на моего друга.

- «Гений чистой красоты», говоришь. Дык ты ещё вчера и кислоты накидался, урод. – завистливой улыбкой отреагировал Антоша.

«Шалость удалась» сказал я про себя.

- И дальше что? – не унимался Антоша.

- А что ты бля хочешь услышать, рассказ о том, как я её уложил в койку?

- Ну, подробности можно упустить, будет правда смешно, если ты скажешь, что не помнишь. – его улыбка уже расползлась на всё лицо.

- Можешь обоссаться со смеху, но я не помню, а точнее я был просто в ауте. Какой там трахаться.

Антоша взорвался громким и звучным смехом. Мне нравилось смешить его. Вызывать улыбку на лице, в этом было, что-то приятное. Я не чувствовал себя клоуном. Мне всегда казалось, что улыбки на лицах людей признак счастья. Мой глаз выполнял функцию фотоаппарата, стараясь запечатлеть каждую улыбку человека, даже если он улыбался не от общения со мной. К сожалению, этих людей становилось всё меньше. Они не хотели искать радость в простых вещах, в мелочах, которые окружают нас. Все как будто разучились любоваться миром, даже таким стандартным и простым для наших глаз миром.

Я старался искать прекрасное во всем, что попадалось в мой объектив. Утром это были первые лучи солнца, пробивавшиеся через полупрозрачные шторы, они играли на стенах комнаты, пробегали по одеялу, столу. Это красота заставляла дышать медленнее, может быть, чтобы не спугнуть. Наверное, в этом было моё успокоение.

Красота была видна мне даже в однообразных зданиях нашего города. Кирпичные и панельные дома, строения из множества зеркал, в них тоже было что-то, за что можно зацепиться глазами.

Антоша, что-то рассказывал, но мои уши его не слушали, они слушали мой внутренний голос. Вероятно, он, все также вёл речь, про футбол, не то чтобы это было не интересно, напротив, про футбол я мог говорить часами, об игроках, тренерах, о тактике или атмосфере. Мы болели за разные клубы, но следили за всем чемпионатом Англии, поэтому поддержать разговор мне удалось бы в любой момент, но не сейчас.

- Ты меня вообще слушаешь, или я сам с собой говорю? – не выдержал Антоша.

- Слушаю, да Челси силён, как никогда, но не в этом сезоне, сто процентов...

- Ахаха ты всё надеешься на свой «Ливер»? – перебил меня Антоша.

- А почему нет? Состав сильнее, чем у вас, да и игра стабильнее, – разводил я на спор Антошу

- Забудь! Ваша эпоха ушла, да порой мне вас жалко, но сейчас другие времена!

- Какие? Чувак ты говоришь про время, несмотря на результат.

- А ты не заметил, как вам не прёт? Вы могли бля взять финал ЛЧ. Да и первое место у Сити забрать, а в итоге не там не там.

Тут Антоша был прав, везёт команде не всегда, но это футбол.

- Но, но, но! Финал ещё впереди, к тому же там нас ждут «Шпоры»! – всё-таки мои аргументы были сильны.

Мы уже стояли на крыше и любовались на город.

- Диман, дай сигу? – это стабильная просьба Антона, он из принципа не покупал сигареты, всегда аргументируя, что можно стрелять и не тратиться на это говно.

- Ты задрал! Сходи и купи уже, наконец, либо брось! – начал я, вопить, доставая из жёлтой пачки сигарету.

- Да бля тебе жалко, что ли?

Эта история повторялась каждый раз, когда он просил сигарету. Нет, мне было не капли ни жалко, я искренне не понимал, почему он не может пойти и купить себе сигарет. Его вечная просьба вызывала у меня негодование.

Это был своего рода ритуал, оказавшись на крыше, мы стояли, смотрели на город и курили. В эти моменты, Антоша проявлял свои лучшие качества, он молчал и смотрел на окраины, возможно, он тоже думал о красоте, порой мы это обсуждали, но будто стесняясь таких мыслей. Только выпустив, бычок из пальцев, сильным щелчком, диалог обычно продолжался.

- Помнишь Витька, который сиганул отсюда? – начал я.

- Да, год уже, почти прошёл. А чё было? Я так и не понял до сих пор.

- Да хер знает, все по-разному говорят. Кто говорит, что под таблами был. Кто талдычит, что просто деперссон. Хуй его знает.

- Бля не понимаю людей, которые из-за всяких мелочей с крыш прыгают, вены режут.

- Ну, это для тебя мелочи. Все люди разные. Для тебя раздавить паука норма, у кого-то другого трагедия.

- Ну, всё равно! – не унимался Антон, – это же, как так нужно мозги повернуть, что прыгнуть?!

- Как-то повернулись.

Антоша принялся делать «сухой», здесь на крыше была наша заначка, носить с собой грамм был крайне нежелательно. Один «шмон» и едешь сушить сухари. С эпохой химии контроль ужесточился, никого не волновало, что ты берёшь для личного потребления, на руках есть, значит, сбыт и продажа. Разбираться не хотели, да и сколько таких, проще загрузить и увезти, хотя были и те, кого отпускали. Например, сын какого-нибудь высокопоставленного дяди. Сухим можно было выйти в двух случаях, либо есть бабки, либо есть крыша. В нашем случае, ни того, ни другого, поэтому мы занимались этим подобно мышам, тихо и не заметно, со страхом в глазах, оборачиваясь каждый раз.

Всё было готово. Про себя, как мантру, всегда повторял одно, «затянись и держи». Смотря на Антошу, я не мог сдержаться. Смех сочился из меня звонкой нотой. Его лицо сосредоточенно, даже серьёзное, он старается держать как можно дольше. Дым тонкой и почти невидимой струйкой выходит из его губ, свёрнутых в трубочку, теперь он расслаблен. Его лицо обомлело, плечи опустились, сам он немного осунулся и посмотрел на меня.

- Вставило? – с улыбкой спросил Антоша.

- А тебя?

- Вот ты сука еврей! Вопросом на вопрос отвечаешь, - грядёт волна смеха, пока мы держимся, но скоро ворота прорвутся, мы не сможем сдержать этот натиск.

-Да, дало, - взорвался я волной смеха.

Антоша тоже не выдержал. Всё стало непонятным, сложным и в то же время простым. Я достал пачку печенья, жрать хотелось сильно, если бы сейчас я оказался в магазине, то скупил бы все сладости и чипсы, но лучше всего бургер. Сочный такой, чтобы почувствовать каждый ингредиент. Я лёг на спину, закрыл глаза. Вот сейчас, сейчас, я открою. Вокруг бескрайнее небо, облака, будто обитые бархатом...Птицы, пролетающие мимо. Стать бы ей хотя бы на день. Да можно и на пару минут. Я бы улетел.

Только бы не менты. Каждый шорох прорезал ушные перепонки. Паранойя один из побочных эффектов любого наркотика. Особенно если ты на улице, здесь ты не можешь чувствовать себя в безопасности, но здесь так красиво, куда не поверни голову, везде красота, вот солнце близится к закату, обливает нас густым соком тёплых алых красок, заходит слегка выглядывая из-под облаков, обдавая теплом нас и нашу крышу. Хотя наша ли она, только если считать так с точки зрения, посещения, но это же даже не наш дом, здесь нет нашей квартиры или хотя бы квартиры моей бабушки, но это наша крыша. По воспоминаниям, связанным с ней, а их много - веселых и не очень. Но они есть. С воспоминаниями легче умирать, в старости, да когда угодно. Без воспоминаний человек не человек. Пустота...

Спустя час мы сидели в «Макдональдсе» и уплетали всё, что попадалось под руки. Пожрать пробило знатно, хотелось всего и солёного, и сладкого, да и залить сверху всё это колой. Казалось, что это никогда не кончится, это был самый настоящий жор.

Гашиш пёр порядочно. Как мы слезли с крыши я не помнил. Помнил лишь одно, шли мы долго. Под травой время тянулось, как нуга карамели. Время касалось всего, часы будто тормозили, вот стрелка на пол пятого и тебе кажется, что прошло уже пару часов, смотришь на экран телефона, а прошло всего 20 минут. Песни шли также долго, вот ты ждешь любимую строчку, вот – вот будет, но нет, не тот куплет. Приходится перематывать самому, мы уже думали с Антошей о том, чтобы сделать куски из песен, специально для накуренных вечеров.

Оставив, Антошу на его улице, я поплёлся домой, хотелось спать. День выдался насыщенным, сил совершенно не осталось, я решил дойти до квартиры пешком. Май был тёплым, даже жарким, но именно сегодня было прохладно, начинал накрапывать мелкий дождь, и город вздохнул. Духота проходила, стало свежо. Город погрузился в вечер. Дороги опустели, лишь трамваи, несущиеся по звонким рельсам. Внутри золотистый свет, деревянные сиденья и грохот колёс. Всю дорогу я был в предвкушении прохладной кровати, очередного фильма на фоне и сна под бьющиеся капли дождя о стекло окна.

Глава 3

«Стабильность - залог успеха». С этими словами я продолжал ничего не делать, жить на полную катушку. При чём здесь успех, оставалось только догадываться, мне просто хотелось в это верить или же оправдаться.

Всё действительно было по–прежнему, дни проходили одинаково. Я просыпался, читал или тупо сидел на балконе и смотрел в небо, а вечером встречался с Антоном, затем шёл в клуб. Удивительно, но мне это не надоедало, даже наоборот, мне это нравилось, ничего не делать и целыми днями проводить наедине с собой, главное было не тронуться умом. Общения было предостаточно, пару раз я даже встречал ту девку, которая водила меня на рейвы. Позже я узнал намного больше о том клубе, где можно было выцепить всё, что захочешь. Я много думал, как же такой «рай на земле» был многим неизвестен, но всё оказалось намного проще, не знал о нём только я, даже Антоша неоднократно там бывал и не говорил мне не слова об этом. Это меня даже обидело, вот он — кусок, не захотел делиться, а я ему сразу обо всё рассказал. Но это мелочи. В дальнейшем мы гоняли туда вдвоём, Карину, кстати, этот утырок тоже знал. Сколько он к ней не клеился, давать она ему не собиралась. Но Антоша просто так не сдастся, меня же это не волновало.

Я пытался разнообразить своё общение и знакомился с девушками даже без мыслей о сексе. Антоша негодовал: «Тебе что дрочить нравится больше чем трахаться?» Наверное, говорить мне нравится больше чем трахаться, но это не так. Мне нужна была подпитка, внимание и я его получал. Этого мне хватало, но если дело доходило до интимного момента, то я, как правило, не был инициатором. Это питало меня ещё сильнее. Может я был энергетическим вампиром? Вряд ли, мне нравилось внимание девушек, в чём бы оно не проявлялось. Моя самооценка повышалась, даже когда девушка была просто не против познакомиться.

«Рацион» наркотиков постепенно начал меняться, если раньше мне было достаточно пары пяток, то со временем трава начала надоедать, да и хотелось быть со всеми в одном движе. Антоша с Кариной кидали в себя всё без разбора, всё, что имел в своём арсенале местный барыга. Вскоре по этому пути пошёл и я. От «мефа» я отказался сразу, решив остановить своё внимание на «МДМА». Это был какой-то особенный ритуал и мне он нравился. Вот в моей руке розовая таблетка, посередине виднеется буковка «P», чтобы это значило было не интересно, интересен сам процесс. Именно поэтому я когда-то начал курить.

Дело дошло до психоделиков. Особо частить с ними я не собирался в голове всегда лишь одно «остановиться можно в любой момент». Нужно было просто проглотить, и ты станешь таким же счастливым, как и остальные, твоё лицо измениться, губы сольются в блаженной улыбке, а что будет потом, вот что самое волнительное.

Всё стало таким красивым.

Ярким.

Сексуальным.

Мои глаза стали объективом, если бы можно было проявить эти снимки, то я стал бы грёбанным Ван Гогом в фотографии. Осталось отрастить рыжую бороду. Она была рыжей? Блеять, она была рыжей!

Я стал сомневаться. Хотелось немедленно узнать цвет бороды художника, но мозг, как будто специально не собирался давать мне ответ. Я вспомнил! Я вспомнил! У меня же есть телефон! Век, мать его информационных технологий! Можно вообще забыть о своём мозге! Зачем он, если в сраном прямоугольнике есть всё: камера, друзья, ответы на любые вопросы. Осталось лишь спросить. Это было сложнее чем я думал. Как нарочно я не попадал по клавишам клавиатуры. Буквы убегали, прячась за рамками экрана от моих больших пальцев. Голосовой набор также был беспомощен, а точнее я был беспомощен перед ним, сколько я не пытался перекричать музыку, у меня это не получалось.

Слова наконец собрались в нужном порядке, и поисковик выдал мне свои варианты. Осталось найти нужный, но его не было, суперумный интернет не понимал меня, либо я не понимал его. В голове была каша. Путаница из непонятных вещей, казавшихся такими далёкими, но вот они были прям под носом.

Время пропало. Музыку уже не было слышно, но вот я поднял голову, посмотрел на ди-джея, и музыка вновь ворвалась в меня своими басами, разрывая перепонки. Я опустил голову, музыка пропала. В руке был телефон, теперь в голове мелькал другой вопрос: «Почему меня так быстро накрыло?». Ебанные примеси, было ли хоть что-то от экстази?

Из неоткуда появилась рука, она тащила меня в след за собой. Лицо Карины. Её глаза. Я вижу, как они сияют, зрачки большие и в них темно, словно ночью, когда облака на небе закрывают луну. Вокруг всё меркнет и наступает темнота. Ты ныряешь в воду. Открываешь глаза, а перед тобой кромешная тьма, кажется, что и не открывал глаза, что веки также обволакивают глазное яблоко. Карина поцеловала меня в губы. Как-то по-детски, будто целовалась впервые. Она широко улыбнулась и её кривые зубы дополняли милую улыбку.

- Танцуй! – пытаясь перекричать музыку, рявкнула Карина.

Но я всё великолепно расслышал, услышал бы даже если бы она прошептала мне на ухо.

Как же она сексуально двигалась, грациозно. В ней было что-то от кошки, каждое движение выверено до сантиметров. Это заводило, хотелось окунуться с ней в этот кошачий танец, что мне и оставалось сделать.

Сколько времени это продолжалось было вне моего сознания. Когда мы сидели у подъезда Карины уже начинало светать. Тело гудело, руки и ноги ломило. Как мы здесь оказались осталось загадкой. Карина выглядела потрёпанной, под глазами появились синяки, кто знает какую ночь она так зажигает. Курили не переставая, сигарету за сигаретой. Меня вырвало. Организм был в ауте от такой жизни, да и я тоже. «Надо притормозить» - эта фраза продолжала вертеться в моей голове, мигала сигналом «SOS».

Дом ждал меня беспорядком в комнате и первыми лучами солнца за окном. Сон медленно настигал, прерываясь на ноющие мышцы моего тела. Уснул я с телефоном в руке, перелистывая новостную ленту «ВК».

Эта привычка одолела меня также быстро, как и всех моих знакомых. Сколько бы я не старался ограждать себя от этого доступность информации взяла своё, вытеснив огромное количество времени для прочтения некогда так любимой литературы. Кажется, без телефона уже не прожить, теперь это часть нашей руки. Именно эта «часть руки» заменила нам, письма, звонки, огромные компьютеры, здесь было всё: и камера, и игрушка, и книга, что ещё надо для счастья? Но эти мысли наводили меня на грусть, а как же эмоции, жесты, скоро даже секс будет виртуальным, такая мысль уже была в каком-то древнем фильме о будущем, со Шварценеггером или Сталлоне, не помню. Но суть одна, меня всё ещё кроет, но меньше. Остатки сладки. Покурить бы.

Переворачиваясь с одного бока на другой, в поисках удобной позы, я не мог уснуть, несмотря на вялость и усталость. Сон ускользал от меня всякий раз, когда я пытался схватить его. Пришлось встать с кровати. Сначала я хотел просто покурить, но по дороге решил, что хочу чай и поставил чайник на плиту. Скоро будет рассвет. Горизонт уже горел солнцем, улица погрязла в тишине. Стало настолько тихо, что можно было услышать, как в расстояние десяти километров ехал поезд, стуча железными колёсами, слышался и его гудок. Для маленьких городков это было нормальное явление, особенно на окраине. Сомневаюсь, что в Москве ночью тихо и ни души, сомневаюсь, что там бы я услышал стук колёс поезда. В этом был свой шарм. Чайник истошно кричал и звал на помощь, а я совсем про него забыл.

Вот искра и огонёк из моей зажигалки. Он очаровывает своей красотой. Можно часами сидеть и смотреть на этот маленький сгусток тепла и света. Если прислушаться, то можно услышать, как тлеет сигарета при затяжке. Дым заходит в меня и становится легче, что ещё надо для счастья? Только пачку сигарет в кармане, как пел классик. И он прав. Когда есть что курить как-то проще. Это отвлекает от всего вокруг. Одна сигарета заставляет отключиться от мира. Забыться на какие-то жалкие 2-3 минуты. Затягивает сам процесс отключения, а не никотин, конечно раз так можно сидеть и курить любой продолговатый предмет, но нет. Большую роль играет дым и терпкий привкус табака. Сигареты наводят на мысли, вы видели курящих людей? У них всегда такие задумчивые лица, будто они пытаются разгадать загадки вселенной. Или посмотрите на фото или видео где писатели, поэты, музыканты или художники, сидят и курят с важными лицами. Вот самая настоящая реклама сигарет, посмотришь на их фотогеничность и сразу хочешь курить. После такого не бросишь. Но это всё лишь мода.

После такого перекура только я прислонил голову к подушке, как не заметил, что заснул.

Глава 4

Трамвай нёс меня домой, в такой поздний час вагоны были пустыми. За окном парки и скверы сменялись домами и заборами, исписанными граффити, так можно было понять, что из центра ты едешь на окраину. Это были не только разные районы, можно было подумать, что это разные города. В центре было всё для вечерних прогулок - аллеи, набережная, фонтаны, старые дома, напоминавшие своими фасадами былые времена, в которых нам не было места Окраина же была окраиной – многоэтажки, построенные плотно друг к другу, на каждом углу аптеки, продуктовые магазины, бары и обычные пивнушки. Становилось понятно, что люди здесь не гуляют, а живут. Рождаются, ходят в садики, школы, учатся в местных шарагах, идут работать в продуктовый возле своего дома или в салон сотовой связи, рожают, спиваются, скуриваются и, не доживая до пенсии, окочуриваются в своём подъезде.

Главное не пойти по их стопам, но и уезжать мне не хотелось. Так сделала моя мать после смерти отца. Найдя хахаля, она свалила с ним из города, периодически звоня мне по «вайберу», чтобы спросить, пришла ли мне пенсия отца. Но я её отчего-то понимаю, сына она вырастила, теперь можно и пожить для себя, наверное, я бы сделал также. Отца помню смутно, он был в вечных командировках, приезжал редко, да и только лишь чтобы забухать как следует, пытаясь забыть, всё то что он видел. А видел он немало. После Афгана и Чечни его крыша начинала съезжать, а спустя пару рюмок уже крыл всех хуями и причитал лишь одно: «Я за вас бля воевал, а вам бля всё мало». Так и замерз за гаражами во дворе. Чего и кому было мало я тогда не понимал, да и не надо было. Только он это понимал и унёс это с собой в могилу.

Моя остановка.

Двери трамвая со скрежетом захлопнулись и вагончик отправился в свой путь по ночному городу. Я закурил, смотря вслед уходящему трамваю. Устроится машинистом трамвая что ли? Хотя, тогда я начну его ненавидеть. Это как любить докторскую колбасу и устроится на завод по её производству, чтобы увидеть, как по конвейеру вместо мясо едут ошмётки кожи, кости и суставы и больше никогда не есть эту колбасу.

Думая об этом, я не заметил, как ко мне кто-то подошёл. Это был Влад, помнится раньше я частенько покупал у него план. Это было удобно - живёт он через квартал от меня, далеко ходить не надо.

- Ты куда пропал? Давно тебя не видно было на районе. – с удивленным лицом спросил Влад.

- Лето, чувак. Сейчас в основном в центре тусую, как сам? – я сделал не менее удивленное лицо.

- Да нормально, вот слегка поднялся, а чо в центре то? – не унимался Влад.

- Да смена обстановки. Делать здесь всё равно нечего.

- Всегда можно найти занятие, если искать. – с ехидной улыбкой сказал он.

- Ну рассказывай на чём же ты поднялся?

- Аахах – наигранно засмеялся барыга. - заходи покажу - Может тогда снова проснётся интерес тусоваться на районе.

- Понял. Заманчивое предложение. Может загляну при случае. – повёл я разговор к завершению, протягиваю руку для прощания.

- Позвони только заранее или пиши в «телегу». – Влад пожал руку и, натянув на голову капюшон, пошёл прямо по улице.

Я не знал, чем себя занять, от скуки даже убрался, скурил оставшиеся сигареты и посмотрел одну серию, какого-то нового сериала. Выключив ноутбук, я побрёл за сигаретами.

Улицы были пустыми, только лишь кошки мелькали тенями по подворотням. В магазине я долго выбирал, что взять себе из ништяков, выбор пал на шоколадные кексы. Пачка сигарет гласила о «мучительной смерти», это было забавно о смерти я не думал. Порой думал, буду ли я бояться смерти? Или же если какой-нибудь псих приставит мне дуло холодного пистолета к черепу, как я себя поведу? Буду умолять о пощаде или же просто с каменным лицом приму свою судьбу? Но такого случая не представлялось хотя я знаю где достать пистолет. Зассал бы я сыграть в русскую рулетку?

Воображение строило множество картин. Вот я стою на коленях и к моему лбу прижато дуло пистолета, какой это пистолет? «Макаров» или «ТТ»? Видно, как на моём лице появляются капельки пота, а на виске бьется от напряжения жилка. Рука, сжимающая пистолет напрягла все мышцы. На кисти видны вены и следы масла на пальцах.

Теперь я сижу за столом. Передо мной лежит револьвер, заряженный одной пулей. Беру его в трясущиеся руки. Ловким движением кручу барабан, прям как в фильмах про лихих бандитов с начала двухтысячных. Подставляю к виску. Запах металла и пороха витает перед носом. Сглатываю. Считаю про себя до трёх. Раз... Два... Три... Нажимаю на курок, темнота. И только аромат пороха в комнате.

Но я увлекся, сигарета истлела. Домой идти не хотелось, да и что там делать. Позвонить Антоше?

Этот чёрт не берет трубку, что ты бля занятой какой. Ладно, позвоню Владу, может у него есть «план». Возьму, приду домой и накурюсь. Написал я про себя сценарий, начиная искать номер барыги в контактах.

Гудки долго звенели в динамике телефона, я хотел уже было сбросить, как на другом конце провода, раздался голос.

- Да, Дим, слушаю – он был уже накурен, я прям представлял эту улыбку.

- Не отвлекаю? – обожаю, когда во мне просыпается эта вежливость.

- Ты серьёзно? От чего ты можешь меня отвлекать, бля.

- Да понял, понял, – с улыбкой во весь рот сказал я, надеясь на большой куш. – зайду тогда минут через 15.

- Милости просим, брат! Только сними наличку, если ты идёшь не чай с нами пить.

- Ок. – сухо ответил я.

С сигаретой в зубах и пакетом кексов, я пошёл к улице Механизаторов. Там и жил Влад, если не ошибаюсь жил он не один, а со своей тёлкой по имени Ксюша. Ксюше было по кайфу, считай бабки есть, дурь есть, осталось только дождаться приезда ФСКН, но я думаю для них это мелочи. Какой смысл сидеть на углях барыге? Тем более за ним стояли, никто ни будь, а менты, так было везде. Толкаешь товар, будь готов кидать проценты, ёбанный бизнес. Всё это не для меня, сегодня ты - завтра тебя, по мне лучше просто кайфовать, а не продавать. Наверное, для многих это вариант заработать. Деньги здесь водятся неплохие, были знакомые, которые поднимались на продаже наркоты, а потом валили за бугор и оттуда возили семена через «гидру».

А вот и улица Механизаторов, здесь были три шестнадцатиэтажных дома. Влад жил на седьмом. Подъезд выкрашен в классический синий цвет, стены исписаны, различными фразами, где каждая намекала на то, что либо кто-то «лох», либо что какая-нибудь тёлка была ещё той «шалавой». Я решил проехаться в лифте. Тусклый свет, едкий запах мочи и прожжённые кнопки, частая картина в лифте. Он был медленный, так что я с полна смог насладиться всей живописностью. Под кнопкой с цифрой «семь», виднелась надпись «здесь можно найти космос». Интересно сам Влад это писал или один из его многочисленных клиентов.

На этаже меня встретил запах забитого мусоропровода, воняло необыкновенно. Люди всегда старались забить люк, даже если в нём уже не было места, когда же он наполнялся до той степени, что места уже не было, то пакеты с отходами ставили рядом, в надежде, что уборщица скоро заберёт это. Да что греха таить, я сам так делал и не раз.

Меня уже ждали, только я вошёл в крыло, ведущее к квартире сразу заметил Ксюшу. Она стояла и курила, вся худая, её кожа была похожа на белый лист бумаги. Раньше она была небывалой красоткой, но сейчас вызывала чувства жалости.

- Вы там что, «крокодил» ебашите? – выронил я, проходя в квартиру.

- Почти. – с трудом вымолвила Ксюша. Она точно была не под планом. Еле держалась на ногах, лицо было каким-то безжизненным, безразличным.

Появился Влад, он был свежее.

- Проходи, - интересно его улыбка была настоящей или это было связано с обычной торговлей.

В квартире воняло уксусом. В целом хатка была что надо. Даже не скажешь, что это притон. Провести влажную уборку и вообще кайф. Всё было увешано гирляндами, как будто сейчас начнётся Новый год. Осталось включить телевизор и ждать поздравление президента. Давно я так не праздновал. Этот год я встречал вовсе один, устроив себе марафон игр на компе, что было не часто. Вышел покурить, на улице стоял мороз, с разных сторон запускали салюты. Докурил, пошёл играть в «Dead Space», вот и всё празднество. Но здесь не хватало ёлки или хотя бы запаха картошки с курицей. Здесь стоял запах уксуса. Да и не хотел бы я встречать такой праздник в этой компании.

- Чё у вас так прёт уксусом? – не выдержал я, хотя изначально сам для себя решил, что не буду спрашивать про запах.

- Да не важно, как всегда? За «планом»?

- Думаю, что да, запасы иссякли, надо пополнять.

- Понял тебя, ну цену ты знаешь. – улыбка была прежней, немного хитрой. Надо почитать, что говорит улыбка на лице человека. Как-то часто я стал следить за этим.

Влад подошёл к шкафу с большими зеркалами во всю дверцу, она со скрипом колёсиков открылась и в пакетике, точно в руки, мне прилетел мой приятный вечер.

- Ладно, Дим, хотел с тобой перетереть по поводу одной вещи.

- Что за вещь? В наркоте я не силён, сразу говорю.

- Здесь всё просто. Тебе ничего делать и не надо будет. За это с меня респект и пакетик этот можешь принять, как мой подарок.

- Бля, чувак, говори уже, что хочешь-то? – я не мог понять, чем могу пригодиться, кроме как раскидывать «закладки». Но этим я бы не занимался не за какие пакетики и респекты.

- Короче у меня в ассортименте новый товар, я хотел его попробовать, но ты позвонил. И я подумал, о том, чтобы поделить его с тобой заодно и узнать твоё экспертное мнение. – вероятно, он долго думал, над тем что сказать.

- Так, спайсы я бля курить не буду. – теперь было всё понятно, но запах привёл меня к ответу на все вопросы.

- Не, это не спайс, это круче раз в сто! – круче спайса было всё, тут он вероятно понял, что сказал хрень. – ладно, хорошо, это реально улёт! Круче ты не увидишь и не попробуешь никогда. – его и без того восточный разрез глаз сузился ещё больше.

- Да ты заебал! – я уже не выдерживал, частенько, когда не особо понимаешь, что от тебя хотят, начинаешь психовать. – По-русски, бля скажи, чё за товар?

- Братан, успокойся, всё пучком. Здесь всё безопасно, только чистый кайф. Это героин.

Тут в моей голове всё стало на свои места, всё срасталось. Запах, Ксюша, она похоже была под «хмурым».

- Чего бля? Ты чё в «мать настоятельницу» решил поиграть? Фильмов насмотрелся? Какой нахуй героин, так ты ещё и мне предлагаешь по вене пустить. На держи бабки, и я пошёл! – я начала вытаскивать из кармана специально снятые с карты деньги.

- Бля, Дим, я тебе клянусь, я не просил бы тебя, если бы не знал, что ты пацан с головой, – в дело пошли уговоры. – всё будет путём, шприцы стерильны. Да и от одного раза нихуя не будет. Доза для младенца.

- Ты это реально всё серьёзно сейчас? Ты думаешь я буду себе бля по вене героин пускать? – на самом деле я часто думал об этом, как это «не один хуй не даёт такого оргазма, как героин.» но это была опасная затея, настолько опасная, что я не знал, как избавиться от мыслей в голове «а почему бы и нет?»

Влад всё продолжал уговаривать меня, но я его уже не слушал, мысли были лишь о том, как и что. Что я испытаю и как это скажется на мне.

- А зачем тебе это продавать? Разве мода на «герыч» не прошла? – я начал успокаиваться.

- Ты серьёзно? Какая мода? Героин подешевел, поэтому все, кто курил всякую «химию» сейчас пересаживаются на него. Это выгоднее, да и передозов меньше, потому что сейчас прямиком из Афгана он идёт практически чистый. Чувак, всё новое это хорошо забытое старое. – похоже он уже почувствовал, что я раскололся.

- Я хуй знает. Это такая себе затея.

- Чего ты очкуешь? Сказок наслушался, что один раз кольнулся и всё, не слезешь? Это всё бред.

- Ты сам-то не очкуешь?

- Очкую поэтому и решил сделать это вместе с тобой, надежнее человека я не знаю. – снова пошли похвалы, что не мало тешило моё самолюбие.

- Хорошо, идёт, ты хотя бы знаешь, как варить?

- Да, по этому поводу можешь не переживать. – снова эта улыбка.

Два шприца были готовы. Жгут. Пальцы поддались мандражу всего тела. Влад предложил мне вмазаться первым, но я отказался. Сказал, что кольнусь сам после него.

Он же перемотал левую руку жгутом, его вены сразу же набухли, наверное, это был рай для наркомана. Нащупал одну из самых больших вен, даже обработал ваткой со спиртом, то место в которое, собирался сделать укол. Всё содержимое шприца медленным нажатием впрыскивается внутрь. Лицо Влада тут же стало каким-то глупым, эмоции пропали, глаза растворились в блаженстве.

Настала моя очередь. Я чувствовал себя глупо, как же это смотрелось со стороны? Вот я сижу и в руках у меня шприц. Может остановить всё это? Теперь я сам начал себя уговаривать. Зачем не понятно, но я не знал, как мне быть и поэтому решил идти до конца.

Игла прокалывает мою кожу, бурая капелька крови выходит из только что сделанной дырочки. Я решил не смотреть, иначе точно бы прекратил всё это. Медленно выпустил немного крови в шприц. Теперь плавно нажать. Ещё в школе нас учили делать уколы, на медицинской практике. Наверное, если в этот момент взглянуть в мои глаза, но можно было увидеть в них страх. Страх перед неизвестным.

Тепло...

Внутри тепло...

Блеять, ничего лучше я не находил...

Ничего...

Я просто парил над тем самым седьмым небом.

Я...

Парил...

Глава 5

Я проснулся рано и обнаружил, что лежу на кровати в одежде и кедах. Входная дверь была открыта настежь, да мне повезло, что никто не решил заглянуть. Хотя я больше чем уверен, что всем соседям было глубоко плевать. В кармане джинсов лежал пакетик «плана».

Кровать не хотела меня отпускать. Вообще мне не очень хотелось вставать, поэтому я закурил в комнате. Дым был отвратительным. Курить в закрытых помещениях всё-таки не то, я не мог с этим ничего поделать. Голова трещала, а мышцы ныли. Неужели вот такая она ломка? Или это просто отходняки. Чувствовал я себя достаточно паршиво, как после буйного бухича.

Что же это было вчера? Одно из немногих событий, что я запомнил – был, прилив наслаждения. Наслаждение, которое вряд ли можно с чем-то сравнить. Наверное, если бы мне сегодня сказали, что я умру через год мои ноги уже, несли бы меня на Механизаторов. Но так ли оно всё радужно, когда вдавливаешь куб за кубом, это не просто радужно, для этого даже не подойдёт слово «великолепно», потому что это больше чем великолепно. В тысячу раз великолепнее слова «великолепно».

Спустя пару часов раздумий и пустых перекатываний в постели, я наконец-то встал. С трудом преодолев желание лечь обратно, я неуверенной походкой отправился в ванну.

В зеркале над раковиной меня встретил человек довольно неприятный. Коротко стриженные тёмные волосы под «бобрик», недельная щетина, а под глазами висели томные мешки, словно я страдал от бессонницы. Да и запашок от меня исходил не самый лучший, срочно нужно было помыться.

Квартира напоминала владовский притон. В коридоре скопление мусора, который я не выкидывал регулярно. По всей комнате и на кухне не мытая посуда, но у меня убираться не было сил. В итоге было принято решение хотя бы выкинуть мусор.

Люк был пустой. Как только я открыл крышку люка из него на перегонки посыпались тараканы. Куда и зачем они бежали было непонятно. Маленькими группами они забивались в щели между облупившимися слоями краски. На лестнице пахло «травой», точнее больше даже «химозой», мне стало до жути любопытно. Вдруг кто-то из знакомых, давно забытых друзей по песочнице, которые когда-то были друзьями, чуть ли не братьями. Во дворе мы гоняли мяч, воротами служили искорёженные деревья, лавочки, бутылки с водой, поле было вовсе кривым и как правило его поверхность была асфальтом, покрывшимся трещинами или обычная, втоптанная нашими кедами «Москва» земля. Но этажом выше меня ждали не друзья. На подоконнике сидели три паренька лет 16-17. У одного в руках была уже готовая для употребления прожженная бутылка, остальные сидели и хихикали. Вероятно, были уже угашены и их так неплохо распирало на холодных ступеньках подъезда. Реакция не заставила себя долго ждать.

- Хули палишь? – начал тот, что сидел с бутылкой. – Съеби отсюда, а-то пизды отхватишь!

Я оставил эти слова не услышанными, у меня не было сил разбираться с ними, да и зачем? К тому же я сам не был примером для подражания.

Я залипал, сидя на кресле. Вокруг плавали облака по серому небу, было тепло, но как-то угрюмо. Голова была пуста. Если ударить ей с размаху о стену - она бы разбилась, как хрустальный сервиз моей бабушки, который она хранила в серванте для прихода гостей, но так ни разу я его не видел на столе во время праздников. Зачем он был нужен?

На улице смеркалось. В окнах соседних домов понемногу начинал зажигаться свет, со стороны пустыря слышался лай собак, кто-то разбил бутылку, кто-то бурно праздновал пятницу, музыка из окна играла на всю округу. Бит с улицы шатал мою голову, не хотелось проводить вечер наедине со своими густыми, как харча школьников с прожжённой бутылкой, что летит между пролётов до первого этажа и приземляется, раздаваясь эхом по старому подъездному кафелю, мыслями.

Вот город зажил своей ночной жизнью, но скоро и она заснёт. Я же заснуть не мог, состояние было как раз для сна, веки давили на глаза, а сил держать их открытыми не было.

Вдруг я вспомнил про пакет «плана» в кармане. Может так получится уснуть или хотя бы воспрянуть духом.

Накурившись, я почувствовал небольшое облегчение, но оно продлилось всего минут пять, не больше. Я не мог понять своё состояние. Мои вены не горели и не ждали нового укола, нет. Я хотел другого. Но чего? Осознание пришло не сразу. Появилась навязчивая сходить к Владу. Зачем и как я до него дойду? Но хотелось разделить свои муки с тем, кто к этому был причастен.

Путь был долгим, несмотря на короткое расстояние между домом Влада и моим. Улицы пустовали. По ним гулял тёплый осенний ветер, я шёл ведомый его потокам. Он сам нёс меня к месту назначения. Я плавал между тускло светящими фонарными столбами. Сигарета тлела в уголке моего рта, разбрасывая пепел по ветру.

Дверь мне открыл какой-то левый чел. Где-то я его видел, но вспомнить не мог.

- Чё надо? – спросил он, так будто меня здесь не сильно ждут.

- Я к Владу. Он здесь?

- Ааа, ты Диман? – теперь он стал куда дружелюбнее. Откуда он знал моё имя, может Влад рассказал?

- Да, я Диман.

- Ну будет знакомы, – протянул он руку, полностью забитую рукавом, - я Гриша.

Гриша впустил меня внутрь. Хата была вся прокурена. Грязные полы, не мытые вероятно очень давно, отражали следы местных наркоманов и маргиналов. Помимо хозяев квартиры, на полу валялись ещё три тела. Лежали они уж очень живописно по всем канонам кинематографа. Интересно, вчера я лежал также? Словно труп с блаженством на лице, словно у меня был секс с эталоном красоты.

Влад сидел на полу, упёршись спиной о диван и закинув голову, вероятно он пустил по вене пару кубов. Я стал задумывать о том, что этот гандон самолично уничтожал весь вес, который был для продажи. Отчего-то внутри меня вскипела злость, хотя я к этому не был причастен, но было как-то обидно, просто обидно. Чувство что с тобой должны были поделиться, но так и не отломили кусочек праздничного пирога.

Я начал расталкивать барыгу. Сначала дергая его за плечо, а потом принялся раздавать пощёчины, тем самым отыгрываясь на нём хоть как-то. Вскоре щёки Влада стали красными, будто он пришёл с мороза. Его голова резко опустилась, и он открыл глаза. Секунд тридцать они отражали явное непонимание того, чего от него хотят.

- Ты чего? – Влад поднял на меня кровавый взгляд.

- Братан, ты мог и меня спросить. – из неоткуда вылез Гоша. Я о нём совершенно забыл.

- Ты вообще помнишь, что вчера было? - обратился я к Владу, не обращая внимания на татуированного парня.

- Да! Всё помню! – закричал он и начал громко смеяться, — Вот это мы угандошились! Хочешь ещё? – посмотрел барыга своим пронзительным взглядом.

- Я не знаю, в голове вообще всё помешалось. – я совершенно перестал понимать, что делаю.

Звуки сами выходили из моего рта. Всё было как в тумане, словно «план» всё-таки накрыл меня, ясность пришла только тогда, когда я пускал куб за кубом содержимое шприца в вену. Снова забвение. Снова теплота. Что будет дальше?

Через пару часов я понял, что блюю прямо там, где лежал. Привкус желчи вернул меня в сознание. Я стоял на четвереньках и блювал. Мой желудок был пуст, он извивался внутри меня, содрогался внутри меня. Там был целый вулкан. Продолжалось это не долго, поскольку у меня просто не было сил. Опрокинув тело как можно дальше от того места, где была блювота, я заснул. Может мне и вовсе всё это снилось? Вся эта жизнь - сон? Может я уже давно в коме и это всё плод моей фантазии? Может я просто словил передоз после первого укола и сейчас лежу в белоснежных простынях в коридоре больницы, потому что таких как я не кладут в палаты, таким как я там не место. Таким как я вообще не место в этом мире. А возможно, я вовсе подох? Слишком много «может», слишком...

Так проходила целая неделя, может целых две недели. Я не обращал внимание на дни. Под героином не было времени. Был только короткий период до укола и после. Эту простую истину я понял сразу. Ещё одна истина дошла до меня не сразу. Но мелькала на горизонте частенько, похоже я стал торчком. Стал им по своей воле, сам наступил на грабли, прекрасно понимая, что черенок влетит мне в лоб с размаху. Но мне было уже плевать.

Как только я приходил в сознание - тут же делал себе новую инъекцию. Владос не особо отличался от меня. В квартире периодически мелькали незнакомые лица, но мне не было до них дела, волновало лишь одно – героин. И как так моя жизнь переменилась я не заметил. Жизнь уже не была жизнью, это было существование. Тараканы в мусорном баке имели больше целей чем я. Мне было наплевать на всё: на еду, секс, на то, как я добирался до туалета, это было целое приключение, но бывало так, что и не добирался. Мы гнили изнутри и снаружи. И весь мир гнил для наших глаз. За окном стояла серая погода, я не мог понять какое время года, который час, а стены комнаты стали бледно-жёлтыми. Я лежал в беспамятстве и рассматривал их часами. А потом сны. Причудливые и ненормальные, но не один я так и не запомнил. Сны, блаженные сны. Героиновые сны.

Глава 6

Приступы безвылазного употребления сменялись приступами отрицания. Как-то вечером, лёжа на старом диване в квартире на Механизаторов, я понял, что дальше так продолжаться не может. Как только я присел, в глаза мне бросилась вся картина моих будней. На полу лежал Влад и ещё какой-то парень, в зубах у Влада тлела сигарета, по квартире ходила Ксюша. Она явно была не в духе, швыряла все предметы, что попадались ей на глаза. Я не стал спрашивать «что случилось?», просто встал и вышел в подъезд. Всё стало противным, желчным.

На улице лил дождь. Капли падали на серые здания и такой же серый асфальт. Даже листва на деревьях некогда зелёная потеряла свой яркий и насыщенный цвет, он превратился в бледный, тусклый, будто выцветший на солнце, но солнца не было. Небо было покрыто серыми многослойными тучами, они окружили город, поливая его своей серой краской.

Последняя доза была сделана пару часов назад, но я уже чувствовал, как где-то за углом прячется ломка. Вот-вот выйдет и наступит на меня. Начнёт топтать, перемалывая кости. Дождь лил большими каплями, обычно такой ливень длится недолго, но этот и не думал заканчиваться, скорее наоборот, он только усиливался. По дорогам струились ручьи глубиной по щиколотку. Я шёл, не обращая внимания на них. Зайдя в магазин за сигаретами, мои шаги сопровождались хлюпаньем, а следы оставляли мокрый след — это была зацепка для таящейся ломки. Она ждала и не давала мне покоя.

На удивление я обнаружил, что мне не хватает денег на любимый «Кэмел». Значит я просрал всю пенсию. Ещё никогда мне не удавалось потратить деньги так быстро, как бы я не развлекался, деньги всегда были. Сейчас я даже не заметил, как мой кошелёк опустел.

Зайдя в подъезд, я понял, что ломка близко. По правде говоря, я толком её не чувствовал ещё ни разу. Готовый шприц всегда был под рукой. Тяжело было только однажды, когда все начали приходить в себя и понимать, что «вмазаться» уже и нечем, потому что весь товар, который Влад собирался продать мы всадили, хотя он как-то успел поднять бабла. Ксюша закатила истерику, обвиняя его во всех грехах человечества. Она кричала, что из-за него она стала колоться, потому что любила его, а он оказался сукой. В чём-то она несомненно была права, но как только я отдал нужную сумму, и Влад принёс дозняк, она успокоилась и принялась расцеловывать его, чуть ли, не прыгая на его члене, может и прыгала, но мне тогда уже снились «героиновые сны».

В квартире был наведён порядок. Вероятно, приезжала мать. Постаралась она на славу. На столе лежал листок, на котором красиво выведенные буквы было написано: «как сможешь, позвони. Мама.» Тут я понял, что телефон у меня был выключен минимум недели две. Включение ознаменовалось огромным количеством СМС. Не прошло и пяти минут, как раздался первый звонок. Это была мама. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось разговаривать с ней, но звонила она долго и упорно.

- Да? – не выдержал я и взял трубку.

- Ты вообще живой? – в её голосе впервые за долгое время слышалось волнение, хотя бывало, что мы не общались по полгода.

- Ну я же разговариваю с тобой. – голос не привык говорить много, поэтому ей, наверное, показалось, что я с бодуна.

- Что с твоим телефоном? Почему до тебя было не дозвониться? В квартире бардак.

- Прости, что не сказал. Я уезжал. – немедленно соврал я.

- Куда? – этого она явно не ожидало.

- Ездил в Питер. Насчёт поступления в следующем году. – так по-крупному я не врал никогда.

- Что? – она не могла в это поверить.

- Говорю, ездил в Питер, насчёт поступления в следующем году. – повторил я еще раз.

- Ты собрался поступать?

- Возможно, посмотрим. – надо было охладить свой пыл.

- Ладно, я этого не ожидала, но, возможно, это хорошо. Давай созвонимся на днях, и ты мне всё расскажешь поподробнее. Хорошо? – она спешила, впрочем, ничего нового.

- Да, хорошо. Мам, можно просьбу? У меня кончились деньги, я снимал квартиру. Можешь прислать пару тысяч? – мне было неловко, никогда не просил у неё денег.

- Да, хорошо, только следи за квартирой и сходи купи новых вещей. Не ходи, как бомж, ради Бога.

- Да, хорошо. Спасибо.

- Всё, созвонимся, мне пора бежать. Целую. Пока. – она бросила трубку, и я не успел ничего сказать.

У неё не было времени на меня. Не только сейчас - вообще никогда. В горле появился привкус одиночества. Я знал, что мало кому был нужен, точнее в этой жизни я был никому не нужен, как и все мы. Эгоизм правил этим балом. Если кого-то и волновала чья-то жизнь кроме своей, то только по причине личной выгоды. Как только с тебя нечего взять, то ты становишься не интересен обществу, даже для товарищей дементоров ты становишься не интересным. Особенно если в твоём кармане нет пакетика анаши.

От матери я всегда жил как-то обособленно, даже в периметре одной жил. площади. Её мало интересовали мои дела. Когда она ушла, никто даже не оповещал меня куда и с кем, она просто взяла и ушла. Я же решил, что раз не сказали значит не моё дело. Мне стало тоскливо.

Комната была обесцвечена. Свет не попадал в окна, которые обычно заливались солнечными лучами, но не сегодня. Я сидел на полу, весь мокрый и рассматривал примитивный узор на когда-то белых обоях. Сейчас были видны все швы, которые со временем начинали отходить. Складки от неровности стен в квартире. Зачем я есть, если от меня никакой пользы? Зачем если никому нет надобности во мне? Потому что я биомусор! кусок никому не нужного дерьма! Меня одолевала злость. Злость на себя. Главной причиной всех моих бед и страданий был я сам. Винить кого-то было глупо, и я сам виноват в своей слабости. Так ещё и подсел на эту хуйню. Кто я после этого? Даже не человек. Я тот, кого презирал больше всего, а презирал я себя. Таким людям не место в жизни и среди других людей, но я безобиден. Всё смешалось. Я не заметил, как начал избивать те самые обои, оставляя на узорах кровавые пятна, от разбитых костяшек рук. Боль в кулаках резко пронзила мои кости, но я не мог остановиться. Сквозь слёзы я избивал стены, пока не упал от бессилия и не забился громким плачем.

Я не мог вспомнить, когда я плакал таким образом в последний раз. Наверное, в школьные годы. От обиды, но не от боли. От издевавшихся одноклассников и избивающих меня каждую перемену в туалете. Дети жестоки, поэтому обращались со мной со всей жестокостью, как и я потом с теми, кто был слабее меня. Дома же всё подкреплялось наставлениями отца, который за бутылкой водки говорил, что я вырасту «долбоёбом», которых он валил в «Афгане». Выросту слабым и никому не нужным мудаком. Я скрипел кулаками от обиды и злости. Мать же не вмешивалась в процесс воспитания, ей было не до этого. Зато окружающие считали нас показательной семьёй. Отец – военный, Мать – любящая, заботливая жена, мама и подрастающий сынок – подающий большие надежды, но внешность обманчива.

Тело начинало ныть. Я разделся и полностью голый лёг в холодную ванну, от неё пахло сырым металлом. Я лежал и ждал. Ломка открывала дверь и показывала свои когтистые лапы. Нет, это была не смерть, хотя лучше бы это была она, но это госпожа-ломка. Осталось только сказать: «Здравствуйте, заходите, располагайтесь!», чтобы она перестала выглядывать своим силуэтом из-за углов, а наконец приступила к делу.

И она приступила. Схватила меня за горло и сжала так, чтобы я не задохнулся и не смог бы набрать воздух полной грудью. Через поры начал просачиваться пот. Капли падали на поверхность ванны так, что я слышал каждое приземление. Рёбра начали болеть, как болят после сильных и долгих ударов от ног недоброжелателей. Кажется, я отключился, но ненадолго. Открыв глаза, я увидел лужу крови. Голова болела. Похоже я разбил её, но всё началось по кругу. В каждую косточку моего тела вкручивали отвёртку, медленно она поворачивалась против часовой стрелки, закручивая в меня боль, она не отступала.

Выход был, но пару часов назад я твёрдо вопил, что не трону не одну вену на своём теле. Но уже тогда было ясно, что я вру. Перебороть это не в моих силах. На другом выходе висела табличка «смерть». Я бы не выдержал.

Выбор был сделан. Через пять минут я бежал под дождем среди бледных панелек в сторону «улицы кайфа». Дважды чуть не упав, я был почти у цели, как из неоткуда дорогу мне перекрыла карета ППС. Бобик не мог проехать мимо парня, бегущего под проливным дождём с окровавленным лицом, и неопрятным внешним видом. Кеды были не завязаны, футболка измазана в крови, опухшие кулаки от «боя со стеной». Так что любой остановился бы.

- Куда бежишь, паренёк? – усатый сержант был в прекрасном расположении духа.

- Дождь. Вот и бегу, не мокнуть же. – я старался делать вид вменяемого, но думаю вряд ли мне это удавалось. Но на моей стороне была погода.

- А что башка разбита? – спросил второй вылезший из пассажирской двери мент. Правую руку положив на АКа, вероятно для убедительности.

- Упал, скользко же. – отвечал я словно был уже на допросе.

- Видок ошалелый у тебя, пацан. А не на кумарах ли ты часом? – не унимался дементор с калашом.

- Да, выглядишь ты потрепанно. Не за дозой бежишь? – поддержал усатый напарника.

- Нет, не занимаюсь таким. Болею просто. Простыл. Вот и бегу, чтобы хуже не было. – я пытался говорить, как можно убедительней. Хотя голова трещала и всем своим видом я лишь подтверждал их догадки. Про себя я молился, чтобы они не вспомнили о руках.

- А ну-ка, дружок, покажи нам ручки свои. – тут я понял, что мне не вылезти из этой западни. Сегодня явно всё против меня.

Быстро развернувшись, я бросился бежать. Мне несказанно повезло. Передо мной был забор отделения морга, что позволило мне задержать преследователей. Мент с АК не знал, что ему делать: то ли садиться в машину к усатому, то ли бежать за мной. Сзади раздались крики: «Стой, пидор, стрелять буду!». Но и мне и ему было известно, что стрелять он бы не стал, просто решил запугать. Мне же было плевать, лучше бы он стрелял.

Бежал я недолго, запыхавшись я сел на бордюр в арке. Сил больше не было, но мне нужна доза, чтобы унять боль. Отдышавшись, я пошёл к Владу оглядываясь по сторонам. Дождь вычищал город от грязи и пыли, а точнее устроил геноцид. Вероятно, я был главной задачей по истреблению. На улице темнело. Я один шёл по середине дороги, шёл к своему барыге, за новой дозой.

Глава 7

Я сидел в баре «Мирный», что был в центре. Это была очередная завязка, но, поглощая литры пива, я понимал, что скоро сорвусь. Этого не миновать. Прошло уже больше двух месяцев с моего первого укола, и такая жизнь стала привычной. Человек быстро ко всему привыкает, вот и я быстро привык к своей новой жизни с иглой в руке. Сейчас я был под таблами - они хоть немного поддерживали меня в тонусе.

Я ждал Антошу. Он обещал сводить меня «размять кости». Не виделись мы уже давно, в основном просто кормили друг друга обещаниями встретиться, но дальше разговоров это как правило не заходило. Он, как всегда, опаздывал. Пиво было кислым и невкусным, каким-то разбавленным что ли. Да и сам бар был не очень. Местные алкаши не сводили с меня глаз, вероятно, молодняк сюда редко заходит. По правде говоря, я был здесь не в тему, но волновало меня это в самую последнюю очередь.

Наконец-то пришёл Антон. Заходя, он пересёкся взглядами с местными, сел за стол озираясь по сторонам, как будто чего-то ждал, может плевка или брошенной бутылки, но в ответ ничего не последовало.

- Ну здорова, выглядишь ущербно, словно на цепи у батареи всё время проводишь – всё также оглядывался Антоша.

- Спасибо, ты тоже охуеть, как круто выглядишь. – наполнил я свой голос сарказмом.

- Ладно. Хорош глотать это пойло для дебила, погнали. Через час откроется нужный нам клуб, один знакомый посоветовал.

- Погнали, мне вообще похуй, хоть на помойку. – сказал я, вставая, и осматривая местных с презрением, так чтобы они это точно заметили.

Всю дорогу до клуба Антоша донимал меня вопросами о том куда я пропал и пару раз попал в точку, спрашивая не сел ли я на чёрный шприц. Он выглядел не лучше, лицо его осунулось, вероятно, пацан тоже не клей нюхал и ведёт меня туда, где он сам был уже не раз. Ебать я Шерлок Холмс. Антоша принялся рассказывать о своих приключениях, а-ля сочинение «Как я провёл своё лето», но мне было насрать. Я надеялся найти барыгу в толчке и вырубить чего-нибудь добротного. Желание было убиться всем подряд, что только попадётся.

Мы зашли в клуб. Охранник стоял и мял под губой насвай, ему не было до нас дела. Музыка была очень громкой. Антоша сразу же принялся отплясывать под трендовый музон, здесь он был как рыба в воде. Что касается меня - я же здесь за другим.

Мысли и цели сводились к одному. Вены ужасно сильно набухли, они уже были приучены по часам к раздаче дозняка. Проталкиваясь через толпу, я пытался заприметить кого-нибудь, кто располагал бы запрещёнкой, как говорилось в таких кругах: «есть у тебя чё?», но мои попытки были безуспешны, наверное, слишком давно я не был в таких местах. Было решено обратиться за помощью к Антоше.

- Это, здесь можно вырубить? – кричал я ему в ухо, пытаясь быть громче музыки в зале.

- Да, сейчас двинем! Я тоже хочу! – запыхавшись, ответил он.

Мы прорывались через толпу, которая шаталась под натиском децибел. Она кружила вокруг, её плющило и швыряло. Как я и думал - мы направлялись в толчок. Открыв дверь, я увидел старый замызганный кафель, покрытый паутиной трещин. Раковины жёлтого цвета, когда-то они блестели бликами от лучей солнца, что прорывались через окно и в этих лучах можно было утонуть. Вонь стояла на весь толчок. Вероятно, унитазы были забиты литрами фекалий и мочи, что задавало определённый запах этому месту. Рядом с подоконником стоял парень, одетый в красный балахон с капюшоном и серые зауженные джинсы.

- Салам, Борис, есть чё? – Антоша обратился к неизвестному. Интересно, Борис было его настоящее имя?

- Говори, что хочешь? А я уже подумаю. – Борис улыбнулся. От его зубов остались обрубки. Они торчали невпопад, как гнилой забор, который окружает старый деревенский дом.

- Ты что хочешь-то? – спросил Антоша, словно мы стояли на кассе в «КФС».

- Есть что нюхнуть?

- Ну, братан, последний пакет спидов забрали, но есть меф. – сказал барыга шепелявым голосом.

- А шприцы есть?

- Да, в комплекте, бро. – у Бориса сегодня, вероятно, был навар.

- Давай. – мне было уже плевать, я готов был опуститься до такого дерьма, как мефедрон. Хотя что было хуже - мефедрон или гера? Можно ещё поспорить.

Мы разошлись с Антошей по кабинкам. Закрыв дверь, я чуть было не наступил в кусок говна на полу, в нос ударил запах мочи. Нужно было опустить крышку унитаза, чтобы не замарать руки, я решил сделать это ногой. Крышка с хлопком плюхнулась вниз, а мои «spezial» словили кусок смачной дрисни. «Пидоры!» - громко выругался я. Одолевала злость. Нужно пустить эту дрянь по вене и хоть на пару часов забыть о ломке.

Сделав ширево, сидя на закрытом унитазе, я пустил по вене. Сначала дико хотелось спросить у Бориса чистый ли был шприц, но решил этого не делать, так как понял, что смысла в этом вопросе просто нету. Стало легче. Боль ушла, но не совсем. Нахлынул прилив энергии. Прижавшись лицом к грязной кабинке, я пытался услышать, как там Антон. Он возился, а меня мазало по всему периметру туалета. Ощутив дискомфорт в замкнутом помещении, я выбрался из туалета.

Из колонок людей гасил, некогда модный репер. Его «панчи, как нунчаки», но его биты мне нравились больше. На танцполе был разъеб и я в нём варился. Плавал. Поддался этой инерции. Меня трясло от музыки, она проходила по каждой жилке, каждая клетка тряслась от баса этого трека.

Меня пёрло, как никогда, казалось, это не остановить. И вправду через пару часов возникло желание вмазаться ещё, что вообще-то я и сделал, повторив всю процедуру заново. Антошу я давно потерял из виду. Последний раз видел его с какой-то тёлкой. Выйдя из толчка, я направился к стойке бара. Понемногу тусовка шла на спад. Оставалось стоять и наблюдать за извивающимися телами под свет софитов. Время замедлялось и ускорялось, сменяя очередность, музыка уже не представляла интереса, а я начал залипать. Рассматривал толпу, а в голове была пустота. Мне это нравилось. Нравилось осознавать это. Понимая, что длиться это будет не долго, я просто стоял и ловил кайф этого момента. Скоро всё померкнет.

Близилось утро. Моё уединение прервал пацан, который приблизился неожиданно, а может и вовсе сидел рядом уже давно.

- Привет. - он был под чем-то. Глаза бегали резко и не останавливались на чём-то конкретном.

- Здорово.

- Я смотрю тебя дико мажет?

- А тебя это как-то ебёт? – он начинал бесить своей навязчивостью.

- Да просто, насколько мне известно, Борис, уже свалил.

- И что из этого?

- У меня есть немного порошка. Могу поделиться.

- Ну погнали. Бабки отдам в толчке.

Пока мы шли, я думал о том, чтобы кинуть этого добродетеля. При желании, уложить его не будет проблемой.

Мы зашли в туалет. Пацан отдал мне пакетик с порошком. Странно, что он доверил пересыпать его мне, а не сделал это сам. Встав над баком сральника, я начал пересыпать стафф. По вкусу было понятно, что перемешали эту хрень с детским питанием, но я уже готовился развернуться и с колена всадить парнише в живот. Но не тут-то было, чувак, стоял слишком близко, пока я пересыпал порошок. Он решил воспользоваться этим моментом. Эта гнида навалилась на меня всем телом, обхватив меня одной рукой и начиная стаскивать мои штаны другой. Этого я не ожидал.

- Давай, помоги мне! Тебе же этого хочется! – этот урод возбудился не на шутку.

Я начал вырываться, тем более держал он не особо крепко. Вероятно, он рассчитывал, что я сниму штанишки и распахну перед ним своё очко, но нихуя! Меня это только злило. Я вполне спокойно относился ко всем этим «меньшинствам», но до той поры пока мне через штаны не начинал тыкать свои членом какой-то гомосек. У меня получилось извернуться, я вскочил на ноги. Весь унитаз и кафель были засыпаны порошком. Вот гнида.

- Пизда тебе, мразь! – провозгласил я приговор. И принялся ногами месить эту тушу.

Я бы убил его. Во мне кипела обида за то, что меня чуть не отымели в зассанном толчке и к тому же я просыпал весь меф из-за этого недоделанного ёбыря.

Как всегда, вовремя появился Антоша, который оттащил меня и принялся успокаивать.

- Что бля, случилось? За что ты ебашишь этого бедолагу? – возмущался Антоша, показывая рукой в направление «бедолаги».

- Этот хуй меня чуть не выебал. – я не мог сдержать злости.

Я вышел на улицу. Нужно было срочно закурить и валить домой, а лучше к Владу, скоро меня начнёт ломать не на шутку.

Солнца всё не было. На улице уже было светло, но солнце пряталось где-то там за тучами. Солнце покинуло этот город или солнце покинуло меня? И если я уеду из города оно вновь появится в окнах местных жителей, а я же заберу с собой эти тучи. Но не сегодня. Сегодня я начну день с хорошей вмазки, чтобы забыть эту ночь.

Глава 8

Начиналась осень, город раздевался, оставляя некогда зелёную листву на дорогах. Теперь по улицам гулял холодный октябрьский ветер, выходить из дома не было никакого желания.

Я оставил попытки завязать, старался даже не думать об этом. Только изредка, холодными вечерами я сидел в кресле и корил себя за слабость, за бездействие. Кого мне было винить за это, окружающих? Но это же я ушёл от них. Действительность? За то, что пакет наркоты было проще достать, чем просто сходить в туалет, в этом был виноват только я. Может родителей? Может они меня не так воспитали? Я сам выбрал эту дорогу и глупо валить на кого-то, что в чём виноват ты сам. Даже Влад в этом не виноват, он лишь показал мне «запретный плод», а я сам вкусил его. Можно найти миллиард причин, но все они сводились к одной личности - ко мне.

Что мне оставалось? Гасить действительность героином, чтобы избежать этих серых красок города и собственной жизни. При выходе на балкон начинались приступы тошноты, при виде отражения в зеркале, хотелось дать по лицу этому человеку в зазеркалье. Но у меня не было сил.

Деньги уходили исключительно на дозу и сигареты. Моё тело обрело неживой вид. Рёбра выпирали, показывая свои острые края, будто собираясь порвать кожу. Вся личная гигиена осталась только в дезинфекции шприца и места укола. Хотя моё пребывание в ванной занимала большую часть времени существования. Вместо мытья я занимался там исключительно созерцанием плитки, которая уже давно пожелтела от сырости и её надо было заменить. Я рассматривал всё что было вокруг: потолок на котором расходилась трещинами штукатурка, рисуя причудливые узоры, саму ванную, которая больше напоминала мне гроб, вечно холодная с запахом металла и на воду, которая струилась из ржавого крана, а я просто лежал в одежде и любовался этим. Любовался венами на руках, которые просвечивали из-под тонкой кожи, любовался их цветами, холодными цветами,

В один из дней ко мне пришёл Антоша, видок у него был не лучший. Открыв дверь, я сразу понял зачем он здесь. Так спустя 15 минут уже пустив по вене, мы сидели и втыкали в телек. Что по нему показывали, было без разницы, долго щёлкая каналы, Антоша остановился на футболе.

Я совсем забыл, какого это смотреть футбол. Показывали финал «Лиги Чемпионов», только тогда я понял, что клуб, за который я болею с детства выиграл трофей. Воспоминания нахлынули огромной волной, я вспомнил, как тогда, уже будучи на летних каникулах смотрел финал. Играли две команды, одна в белой форме, а вторая в красной. Мой выбор пал на вторую и уже к концу первого тайма «красные» горели 0:3, но второй тайм подарил мне радость и счастье, потому что в итоге они победил. Тогда для меня это многое значило: что нужно стремиться и никогда не сдаваться. Всё так просто, но как это сделать. К чему стремиться? Я запутался. Вот прошло 14 лет, и я сдался без борьбы. Я принял это поражение и остался с ним в одной комнате, возможно, навсегда.

За окном горел гранатовый закат, хотелось выйти наружу проветриться, сделать хоть что-то, в ином случае я бы свихнулся. Спустя 15 минут я был на нашей старой крыше, как же тяжело было залезть. Теперь здесь обвалилась лестница, но умельцы сделали из подручных предметов новую. Наверху было ветрено, что мешало даже подкурить сигарету. Справившись с ветром, я уселся около края и просто смотрел на эти удручающие виды. В ушах бил ветер, а дома покрылись красками уходящего солнца. Как же хотелось всё вернуть, ту жизнь - до первого укола, до первой ломки, но та жизнь была наполнена скукой, бездельем, отсутствием интереса ко всему. Но я сам выбрал иглу. Героин меня обманул, при том сделал это самым подлым образом, забрал всё: друзей, которых и так толком не было, забрал свет за моим окном, забрал солнце на рассвете, а взамен он дал мне другое солнце.

Ноги свисали с края крыши, я никогда не боялся высоты, мне было даже комфортно. Улицы погружались в вечерний свет фонарей, этот свет был до того тусклым, что освещал он лишь в метр вокруг столба, а остальное пространство оставалось в темноте. На эти кружки света то и дело выныривали, обитатели местным пивнух, медленно покачиваясь они брели в этой темноте, шли на ощупь. Окна домов загорались светом, где-то жизнь кипела, пульсировала, как пульсирует вена на руке, где-то огонёк жизни горел, маленьким тусклым светом и казалось вот – вот потухнет, а где-то уже потух.

Небо ещё пылало закатом, а солнце оставляло мазки своими лучами на облаках, которые гнались друг за другом по тёмно-синему пейзажу. В голову красились воспоминания детства, которое было пропитано этими дворами, подъездами и балконами. Сейчас же становилось тошно от одной только мысли, как мы здесь росли и кем стали. Все мы были похожи друг на друга, мы замечали это ещё в детстве, когда, будучи школьниками, приходили в гости друг другу и видели ту же планировку квартиры, тот же хрустальный сервиз за стеклом серванта. В дальнейшем у многих были похожи и судьбы, росли и учились в одной школе, шли вместе в один колледж или институт, потом год армии, работа или безделье, жизнь за счёт родителей или подработок, а вечером питьё пива и курение всякой дряни, сначала по выходным, а потом чаще, кто-то может остановится, а кто-то нет. Были и те, кто уезжал, но в основном это были либо люди у кого есть деньги, либо те, кто стремился к ним. Были и те, кто выбрал семью, женился, оброс кредитами, завёл детей и ложился спать с головой полной одной мыслью «как выжить завтра?»

Я практически перестал думать о том, как мне выжить завтра. Мне стало всё равно проснусь ли я на следующий день или нет. Где-то внутри хотелось вовсе не проснуться, остаться в забытье и не возвращаться в этот чёрно-белый мир. Но я просыпался, чтобы опять отключится после укола, уйти в свой мир, который был полон красок, пением птиц за окном, полон чувств и желания жить.

Но ломка быстро возвращает обратно, сюда, где могилами, стоят бетонные клетки домов. Нужно найти противоядие от серых дней.

Глава 9

В лицо что-то брызгало, что-то тёплое. Я не мог разобрать. Открывать глаза не хотелось, поэтому я выставил перед лицом руки, их было очень тяжело поднять, они ныли и болели. Кто-то был рядом, я понял это по тяжелому дыханию. В нос резко вошёл запах мочи и перегара. Тут до меня дошло, что какой-то алкаш ссыт на меня, но я не понимал где я. Ориентация в пространстве подводила меня. Нехило же я вчера обдолбался. Раздался прокуренный смех, алкаш был не один.

- Съеби отсюда! – крикнул я хриплым голосом.

И в ответ поймал удар тяжёлым ботинком в лицо. Во рту был привкус крови, вероятно, разбили губу. Эти пидоры начали смеяться, что меня начало злить и заставило истошно орать на них, за что получил ещё один удар, но на этот раз в грудь, от неожиданности сбило дыхание. Я открыл глаза. Покачиваясь, тени насмешников удалялись вниз по лестнице.

Как же жестоки люди, жестоки к тому чего не понимают и боятся. Наркоманов стараются обходить стороной. Раньше, когда я приходил к бабушке в гости, она жила в четырнадцатиэтажном доме, на седьмом этаже, детям запрещали ходить выше десятого, там тусовались в основном наркоманы и алкоголики. Нам было любопытно, и собравшись в мелкую стаю, мы шли поглазеть, кто же такие наркоманы и почему они опасны. Поднявшись на десятый этаж, мы принялись искать их. Наркоманов мы нашли только на тринадцатом этаже, когда мы поднялись по лестнице, то увидели четырёх людей. Они походили на трупы. Все бледные и лежали в непривычных позах, у одного из руки торчал шприц, что вызвало у нас бурю эмоций. Тот, у кого торчал шприц открыл глаза, и начал пристально смотреть на нас. Мы же, недолго думая, начали кидать в него камни, которыми мы вооружились для такого опасного похода, а затем пустились в бегство. Мы боялись. Я помню, по сей день, как дрожали мои колени.

А сейчас я тот самый наркоман. И чья-нибудь бабушка говорит внукам, чтобы не поднимались выше десятого этажа и вообще не ходили по лестнице, а ездили на лифте и пусть там сожжены все кнопки и воняет мочой, всё это лучше, чем встреча с таким, как я.

От меня воняло, я пропах подъездными запахами. Со стороны, наверное, я походил на бомжа. Добравшись до квартиры, мебели в которой становилось всё меньше. В прошлом месяце я продал кровать и телефон, отныне ходил с «тапочком» и спал на матрасе. Я умудрился продать соседу даже насадку для душа. Деньги у нас не держались, всё что было просаживали, теперь я ощутил, нехватку денег даже с пособия.

Именно поэтому с приходом темноты мы с Антошей пошли на дело. Никогда бы не подумал, что буду заниматься чем-то подобным, переть аккумуляторы из машин. Раньше для меня было зазорным спереть шоколадку из супермаркета. Я все время смотрел с непониманием на людей, которые выносили одежду из магазинов. Если я не мог что-то купить, то я просто не покупал и обходился без этой вещи. С наркотой это не работает. Без денег тебе вряд ли кто-то даст дозу, только если в первый раз, он же и будет последним бесплатным. По причине денег нам приходилось долго думать где и как их достать. В ход шли разные схемы, если у нас был грамм гашиша, мы брали и смешивали его с обычной сушёной травой, затем толкали смесь парням, которые хотели попробовать. Антоша часто ставил ставки на футбол, были дни, когда он поднимал 50 тысяч, а были и когда он их все проигрывал. Это был не самый надёжный заработок. Поэтому чаще всего мы вскрывали тачки. На районе их было предостаточно, большая часть была без сигналки. Это были машины таких же молодых парней, как мы. У них не хватало денег на сигнализацию для своей ласточки, тут-то и приходили мы. Часто мы шли, зная чью машину будем вскрывать.

Сегодня было не так. Мы нашли эту «девятку» давно. Машина стояла уже давно. По спущенным шинам и ржавым дискам было понятно, что тачка не на ходу.

Небо затянуло тучами, начало смеркаться. Скоро зажгутся фонари, которые только добавят улицам мрачности и отсутствия уюта. Мы уселись на лавочке.

- Никогда бы не подумал, что будем этим заниматься. – начал я.

- Да ладно, она сколько уже стоит здесь. – в голосе Антоши звучало спокойствие.

Наверное, ему было всё равно, хотя в глубине души я его понимал.

- Ты не хочешь завязать? – спросил я.

- С чем?

- С героином или ты ещё на чём-то сидишь?

- Что это ты вдруг? Очкуешь? – он будто издевался надо мной.

- А ты не очкуешь? Словить передоз или подцепить какую-нибудь муть.

- А о чём ты думал, когда колол первый раз? – лицо Антоши стало серьезным, он вдруг стал не Антошей, а Антоном. – о чём ты думал тогда, а? Что это всё игрушки?

- Эээ бля, зачем ты читаешь мне нравоучения? – закричал я. – Ты что ли лучше?

- Да оба мы хороши. Так о чём ты тогда думал?

Я и сам не знал, о чём я тогда думал. Просто хотелось спрятаться от своей никчёмной жизни, которая теперь стала ещё никчёмнее. Я чувствовал себя обманутым, хотелось жалеть себя, забиться в угол и рыдать, избивая стену кулаками, оставляя на обоях кровавые пятна. А потом начать биться головой и почувствовать, как по лицу стекает струйка крови из рассечённой брови и продолжать так биться пока не отключусь.

Стало совсем темно. Антоша натянул кепку так, чтобы не было видно лица, и мы отправились. Я мало что понимал в устройстве автомобиля, поэтому занимался всем Антоша. Повозившись с замком он лёгким движением руки открыл дверь машины. Это был тревожным момент, но ничего не произошло, на улице всё также стояла гробовая тишина. Моей задачей было стоять на «шухере», чем я занимался, смотря по сторонам, и пытаясь делать непринуждённый вид, внутри же сердце танцевало чечётку, а по рукам шла мелкая дрожь. Антоша же уже возился в капоте «девятки». Внутри было тревожное чувство, как будто нас ждут серьёзные неприятности. Но я понимал, что боятся нечего, патруль здесь не ездил, да и вряд ли кто-то будет заниматься этим аккумулятором, каждый день в нашем городе, что-то да воруют. Была бы у меня машина, я не никогда не оставил бы её на ночь на улице, тем более без сигнализации.

Какие-то непонятные шорохи со стороны подъезда привлекли моё внимание. Я свистнул еле слышно и шорох стих, Антоша приподнял голову, прислушиваясь. Всё вокруг замерло, слышно было только стук моего сердца. Только Антоша принялся за работу, как из кустов на него вылетело тело. Вероятно, это был хозяин машины. Он бросился на Антошу с благим матом, распугивая тишину.

- Я вам, суки, бошки поотрываю!!! – кричал со злостью в голосе хозяин «девятки».

В серьёзности его намерений никто не сомневался, он повалил Антошу на землю и принялся дубасить его большими кулаками по лицу. Я сработал на автомате, подлетев сзади, что есть силы всадил мужику по башке. Застонав от боли и неожиданности, он повалился в землю. Подскочив, как ошпаренный, Антоша подобрал свою кепку, и мы со всех ног пустились в бегство, напрочь позабыв об аккумуляторе.

Мы остановились лишь когда ноги стали ватными. Сил бежать не было, и мы перешли на шаг.

- Блять! – выругался Антоша. – Куда ты смотрел вообще? – в его голосе была агрессия.

- Он выпрыгнул из кустов, да и я свистел тебе. – тяжело дыша сказал я.

- Всю рожу сука мне избил. Нос сломал похоже. – и в правду его нос, напоминал картошку.

- Завтра будешь пандой. – начал смеяться я.

Мы начали гоготать. На горизонте показалось заброшенное здание. Когда-то здесь должен был быть торговый центр, но уже лет десять здесь ничего не происходит. Идя мимо, мы решили зайти и добить остатки свёртка.

Внутри стояла кромешная тьма, Антоша включил фонарик, чтобы осветить путь. Вокруг было много бутылок из-под пива и другого алкоголя, под ногами валялись использованные шприцы и куски засохшего говна. Найдя более-менее чистый бетонный блок, мы уселись, и я принялся делать дозу. Её было мало, еле хватило на два шприца, всё же это лучше, чем ничего. Я с головой погрузился в опьянение.

Зайдя в круглосуточный магазин, мы взяли по бутылке пива и двинули на пляж, попутно обсуждая, во что выльется наше сегодняшнее приключение. Антоша переживал, что его лицо было видно, когда мужик бил его. Я же понимал, что меня точно никто не видел, а если что, Антоша не станет меня сдавать. Хотелось в это верить. Да и тем более мы ничего не взяли.

Волны хлестали песчаный берег. Сняв кеды, мы шли, попивая холодное пиво из бутылок. Песок был прохладным и обволакивал наши ступни, так что я чувствовал каждую песчинку. Скоро рассвет, вот-вот солнце обдаст первыми лучами морскую гладь и лучи скользя понесутся по волнам к берегу. Это было прекрасно.

- Я тоже хочу завязать. – с серьёзным лицом сказал мой друг. – Героин слишком много забирает, и ведь всё это только иллюзия кайфа. Точнее не иллюзия, это всё искусственно. А я просто хочу получать удовольствие, как раньше. Я не трахался уже бог знает сколько времени. Да я и забыл, что такое поцелуй и объятья. Понимаешь?

- Понимаю. – кивнул я.

- Но я не знаю, как завязать. Это всё ведет к чему-то плохому. – интонация Антоши погасла. Он погрузился в свои мысли.

Ветер трепал мою кофту, обдувая моё тело, я закрыл глаза и погрузился в этот порыв. Словно в автобус я зашёл в порыв ветра и отправился с ним, гулять по берегу и волнам, то и дело что, опускаясь и поднимаясь над поверхностью. Я слился с ним. В детстве я мечтал, стать птицей и лететь, ведь перед птицей открываются все эти широкие просторы. Вместе с другими птицами я бы улетел на юг, как можно дальше от этих холодов, от холодов бетона и осени. Летел бы на юг, под солнечным теплом. Под его лучами.