Глава 2 „Акорд, изменивший все"

Камила отшатнулась, чувствуя, как прохладные пальцы Тома ускользают с ее кожи, оставляя странное, фантомное жжение. Воздух в гримерке казался осязаемым — густым, наэлектризованным смесью ночного холода, дорогого парфюма и тяжелым, давящим предчувствием. Том стоял в паре шагов от нее, небрежно засунув руки в карманы широких черных джинсов. На его лице играла привычная, наглая ухмылка рок-звезды, но в темных глазах всё еще бушевало пламя, выдававшее древнего хищника, который слишком долго сдерживался.

— Ну что, язык проглотила, малышка? — хмыкнул он, наклонив голову набок. — Или решила, что это просто крутые спецэффекты для сценического шоу?

Камила судорожно сглотнула, чувствуя, как адреналин бешеным потоком бьет в виски. Бежать? Куда там. Дверь была за ее спиной, а Том двигался с такой неестественной, хищной грацией, что человеческий глаз едва ли успевал зафиксировать его движения. Любая попытка сопротивления казалась бессмысленной.

— Я... я не думала, что ты вампир, если ты об этом, — выдавила она, решив, что притворяться дурочкой уже поздно. — Хотя теперь твои вечные ночные тусовки, неестественная бледность, черные очки в пасмурные дни и категорический отказ фотографироваться на солнце обретают пугающе логичный смысл.

Том удивленно приподнял бровь, а затем тихо, грудным звуком рассмеялся. Этот смех был одновременно чарующим и леденящим кровь.

— Смело. Чертовски смело для человека, чей пульс сейчас разгоняется до скорости трека нашего барабанщика, — он медленно, шаг за шагом, сокращал расстояние, заставляя Камилу вжаться спиной в холодную, оббитую звукоизоляцией панель стены. — Большинство на твоем месте уже падали в обморок, звали на помощь или молили о пощаде. А ты стоишь здесь и хладнокровно анализируете мой гастрольный график.

— А что мне делать? Орать на весь коридор? — Камила вздернула подбородок, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в коленках. — Ты сам затянул меня в этот ментальный капкан своей музыкой. Я шла на звук, думая, что это просто классный рифф, а оказалась лицом к лицу с ночным кошмаром.

В этот момент в глазах Тома мелькнуло что-то совершенно нетипичное для бездушного монстра из легенд. Абсолютный, неподдельный интерес. Он наклонился еще ближе, так что его дыхание — холодное и чистое, пахло мятной жвачкой и тем самым прохладным вкусом полночного воздуха — касалось ее губ.

— Значит, ты действительно услышала его, — прошептал он почти беззвучно, и в его голосе исчезла вся напускной рок-звездный цинизм, уступив место опасной честности. — Этот проклятый зов крови и гитарных струн. Я играю его на концертах годами, пропуская через усилители, пытаясь заглушить голос зверя внутри, который требует настоящей пищи. Но ты... ты единственная за столько лет, кто услышал фальшь в этом крике. Ты услышала меня настоящего, Камила.

Камила замерла, потеряв дар речи. В полумраке его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, а на губах застыла опасная, но чертовски притягательная улыбка.

— И что теперь будет? — хрипло спросила она, чувствуя, как холод его пальцев снова касается ее щеки, невесомо очерчивая скулу. — Ты съешь меня прямо здесь, за кулисами арены, пока Билл проверяет микрофон?

Том горько и тяжело усмехнулся, заправляя за ее ухо выбившуюся прядь волос. Его пальцы задержались на ее затылке, притягивая еще ближе, но в этом жесте не было жестокости — лишь изнуряющая борьба с самим собой.

— Если бы я хотел тебя съесть, Камила, мы бы даже не разговаривали, — тихо выдохнул он, глядя прямо в ее глаза. — А теперь, детка, тебе придется сделать выбор. Либо стать моей личной музой в этом безумном мире, либо сбежать прямо сейчас, пока этот аккорд не стал для нас обоих фатальным. Выбирай.