Наконец-то, черт возьми

Олрокс больше не сомневался в существовании бога. Война закончилась. Они понесли тяжелые потери, и, к счастью, Мизрак не вошел в их число.

Когда все было кончено, церковь наполнилась лишь рыданиями, больше не было битв, никогда. Горожане собрались, чтобы оплакать умерших. Это и были те самые рыдания. Вампирша Мессия съежилась на полу, а Алукард давно исчез. Мизрак подошел поближе, чтобы оплакать погибших вместе с горожанами, а Олрокс отошел в сторону, чтобы пережить свое горе в одиночестве. Они умерли ужасной смертью, но Мизрак? Он выжил.

Вот почему бог существует. Потому что что-то заставило Орлокса спасти любимого человека. Может быть, бог, может быть, дьявол. Что-то спасло его. Олрокс бессилен, он не мог ничего сделать, он знал, что не переживет, если потеряет любимого Мизрака, но смог это предотвратить.

Олрокс заставил себя отбросить эти воспоминания. Это был мрачный день. Не стоит думать об этом в объятиях любимого. Лучше наслаждаться его теплом, его волосами, его дыханием, стуком его сердца. Как он мог когда-либо помыслить о том, чтобы бросить его? Сбежать, пока Мизрак храбро отправился в бой. На какое-то время он так и сделал, но каждая клеточка его существа кричала, чтобы он вернулся. И вопреки здравому смыслу, он вернулся. Он преследовал Бельмонта, крался вокруг минного поля Мессии, чтобы собрать информацию, и все это, не уделяя Мизраку ни капли внимания, отчего было невыносимо горько.

Олрокс вел себя как мудак, он знал это. Мизрак сделал свой выбор, но Олрокс выбрал Мизрака. Это был его ход. Эта кокетливая игра раздражала, но он не раз проходил через подобное в других обстоятельствах. Он выдержит это, и Мизрак либо сдастся, приползет к нему с извинениями на языке и благодарностью в сердце, либо покажет, как мало значило их время вместе. Он докажет правоту Олрокса, именно этого он и ждал.

И до сих пор он был прав. До тех пор, пока бочка с порохом не взорвалась рядом с ним, отправив Олрокса прямо в объятия Мизрака, хотел тот того или нет. Они рухнули на землю, и Олрокс застонал от боли, глядя на большую щепку дерева, оторвавшуюся от бочки и торчащую из его груди.

Мизрак пытался поднять его, но Олрокс обмяк в его руках, его глаза расширились, и он захлебнулся воздухом, который так и не смог вдохнуть. Затем он увидел кусок дерева, торчащий из груди вампира, и его глаза расширились, он до смерти испугался. В глазах Олрокса отразилось побелевшее испуганное лицо его любимого. Вампир посчитал это забавным.

Он не понимал, почему это забавно. Олрокс спас его, он был так близок к тому, чтобы быть счастливым, но не будет. Мизрак не даст ему то, о чем он думал и мечтал. Это был поворот судьбы. Вампир знал, что Мизрак его не любит, но грезил об этом. Олрокс должен был напомнить себе об этом, он вел себя глупо, думая, что этот человек, который скорее съест свое сердце, чем полюбит его, вообще способен любить.

Олрокс перестал смеяться через пару секунд, едва осознавая, что кто-то кричит. Мизрак, может быть? Нет. Ему было все равно. Может быть, это он сам, но он даже не мог открыть рот. Забавно. Может быть, это всё-таки Мизрак.

Может быть, так чувствовал себя его возлюбленный, когда умирал во второй раз. Видя все издалека, ускользая из собственного сознания. Может быть, но он сомневался. Он умер быстро, когда Бельмонт убил его, это было эффективно, жестоко и слишком скоротечно, чтобы остановить. Эта смерть была быстрой. Это не было похоже ни на что, что он мог себе представить. Он чувствовал себя одновременно и под кайфом, и пьяным, и сильно утомленным.

Мизрак не обязан любить его. Он и не хотел, это была бесплодная погоня, и Олрокс наконец понял, что это не то, чего он хочет, он хотел, чтобы его любили, а не желали. Чтобы в нём нуждались, а не просто хотели. Вампир больше не собирался бороться с этим. Есть и другие мужчины. Может быть, он сможет найти кого-то еще, кто был бы тоже неплох для него. Его сердце будет болеть какое-то время, но он переживет нелюбовь Мизрака. Олрокс больше не хотел быть нежеланным и нелюбимым. Играть в одни ворота всегда тяжело, бессмысленно и болезненно.

Внезапно реальность вернулась.

Тела верных приспешников Мессии устилали тротуар. Там было множество тел, у одного отсутствовала голова. У кого-то был пистолет. В нескольких шагах от них находилась огромная бочка, должно быть, с порохом. Обрывки воспоминаний медленно собирались воедино в голове Олрокса, и события последних минут пронеслись перед его глазами. Мизрак спас ему жизнь.

В какой-то момент деревяшки от бочки были извлечены, и он мог только предположить, что должен, наверное, поблагодарить за это Мизрака.

— Ты чуть не умер, — прохрипел Мизрак.

— Снова? — лукаво усмехнулся Олрокс и облизал губы, чувствуя вкус свежей крови.

— Олрокс! — огрызнулся Мизрак, поворачиваясь к нему с яростью в глазах. Олрокс вздрогнул, этого он не ожидал, может быть, ему и позволялось немного расстраиваться, но эта ярость? Почему он так зол на него?

— Я чуть не потерял тебя.

"Что?" - нахмурился Олрокс. - "Какая тебе разница?"

Лицо Мизрака померкло, словно Олрокс оскорбил его мать. Целая гамма эмоций промелькнула в его глазах, и в конце концов улеглась в одну - сожаление.

"Я... Я люблю тебя," - прошептал Мизрак, и мгновение растянулось мучительно долго. - "Я не вынесу эту тишину, просто скажи что-нибудь. Просто скажи".

Олрокс изучал лицо Мизрака в поисках хоть каких-то признаков обмана. Ничего. Он говорил правду. От этого у Олрокса перехватило дыхание.

"Олро-"

Олрокс впился в губы Мизрака, свалив их обоих на землю и запуская пальцы в его волосы. Оторвавшись от него с дикой улыбкой, он рассмеялся: "Наконец-то, черт возьми". Тревога исчезла с лица Мизрака. Он притянул Олрокса для еще одного поцелуя, перекатываясь поверх него и обвивая его руками. Это было отчаянно, голодно, напоминая желанную трапезу. Олрокс хотел, чтобы этот человек почувствовал любовь каждой клеточкой своего тела самым плотским образом.
"Только не здесь," - Мизрак отстранился, бережно обхватив лицо Олрокса руками.
Он кивнул и встал.

"Где?" - потребовал он. Он соскучился по этому, прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то так сильно желал его.

Мизрак потащил его за собой в гостиницу, проскользнув через задний вход в номер наверху, где он жил. Никто не видел бешеного срывания одежды, укусов губ, того, как Мизрак прижал Олрокса к двери, вталкивая его внутрь. Они были грязными, ранеными и совершенно обезумевшими друг от друга. Мизрак снова толкнул Олрокса, на этот раз в ванную комнату. Он прижал его к стене, пока наполнялась ванна, рыча на многочисленные пуговицы на его одежде.

Мизраку удалось выдавить из себя тихий рык, и он дернул рубашку, расстегивая ее и отрывая пуговицы. Олрокс открыл рот, чтобы возмутиться, но его так яростно поцеловали, что протест застрял у него в горле. Мизрак быстро снял одежду с вампира, а затем и с себя, и наконец встретился с насмешливым взглядом Олрокса.

"Ты. Ванна. Сейчас же," - потребовал Мизрак, отстраняясь и усаживаясь в ванну. Олрокс склонил голову набок, раздраженный тем, что ему приходится гоняться за Мизраком. Но он уступил. Он последовал за ним в ванну, погружаясь в теплую воду и устраиваясь спиной к Мизраку. Мизрак нежно взял его за подбородок и заставил откинуться назад, прижимая вампира к своей груди, его голова покоилась на плече Мизрака.
Возможно, бог все-таки был. И этот бог благоволил Олроксу не единожды, а дважды.

Олрокс, прислонившись к Мизраку, прислушивался, чувствовал и обонял все вокруг. Он впитывал его тепло, его волосы, его дыхание, биение сердца. На глаза навернулись слезы. Все это казалось правильным. Всё встало на свои места.

Он позволил Мизраку вымыть его, смывая грязь и копоть с его кожи, делая его снова безупречным и великолепным. Мизрак не торопился, смакуя каждую секунду, проведенную с вампиром. И Олрокс позволял ему это, он позволял себе раствориться, оставляя лишь человека, который когда-то сражался за любовь, а не за месть. В каждом его вздохе сквозило довольство, просто от того, что он вдыхал аромат Мизрака. Дыхание Мизрака было горячим у его уха, губы прильнули, а зубы слегка царапали мочку.

Мизрак закончил и быстро вымылся сам. Олрокс попытался возразить, открыв рот, чтобы попросить вымыть его, но был прерван укусом в шею. Он вздрогнул, его глаза расширились. Мизрак присосался к укушенному месту, не пронзая кожу, продолжая лизать и слегка покусывать. Олрокс тихо простонал, откинув голову и захватывая губы Мизрака.

Мизрак отстранился и нежно прижал Олрокса к стене, грудь к груди, раздвинув его ноги.
Мизрак страстно целует его, слегка приподнимая, так что он оказывается на уровне члена. Мизрак медленно проникает внутрь, вызывая у Олрокса судорожный вздох. Они прижимаются лбами, тяжело дыша друг другу в рот, глядя друг другу в глаза.
Он такой мягкий, любящий и добрый. Мизрак покачивает бедрами, заставляя вампира, переполненного возбуждением, слегка заскулить.
- Ты идеален в моих глазах, - выдохнул Мизрак. «Я люблю тебя».
Олрокс не только вскрикивал при каждом толчке, но и теперь с каждым словом его глупая улыбка становилась шире. Он выглядит таким по-настоящему счастливым в объятиях Мизрака. Его губы притягивают Мизрака, его язык проникает в его рот. Он хочет этого мужчину всего целиком, почувствовать его в каждой клеточке тела. Губы скользят вниз по шее Олрокса, приоткрываясь, чтобы прошептать нежные слова.
- Великолепно, - целует любимого воина Олрокс. "Умный. Храбрый. Нежный."
Мизрак подкрепляет каждое слово поцелуем. Он опускает руку, чтобы погладить член Олрокса, и начинает поглаживать его. Быстро наступает кульминация, и Олрокс падает, его крик заглушают губы Мизрака. Его голова наклоняется вперед после поцелуя, когда Мизрак отстраняется с тихим смешком.
"Жадный, невероятный, нечестивый, божественный", - хихикает Мизрак, и Олрокс, наконец, понимает, что он всё-такии не кончил, а его слегка ослабшее тело всё еще ласкают и доводят до исступления. Он прижимается к мужчине, обхватывает его руками и стонет, пока Мизрак продолжает тереться о ту самую точку удовольствия.
Он облизывает его шею, ощущая пульсацию под своим языком, вкус соленого пота и мягкого лавандового мыла на языке. Мизрак стонет, осторожно перебирая рукой волосы Олрокса, нежно поглаживая их.
- Ты слишком хорош для меня, Олрокс, - мурлычет Мизрак, из горла вампира вырывается стон, когда он двигает бедрами. - Ты невероятный, я люблю тебя. Я тебя люблю. Я буду поклоняться тебе до конца своих дней".
Сейчас Олрокс не понимал значение этих слов, лишь ловил воздух стонущим ртом. Он вздрагивает и кончает снова, вскрикивая. А из ярко-зеленых драконьих глаз слезы потекли рекой.
- Олрокс, - усмехается Мизрак, нежно дергая его за волосы. - Посмотри на меня.
Олрокс смотрит на него снизу-вверх, по его лицу текут слезы, черты расслаблены, он тихо дышит. Мизрак ухмыляется и еще немного оттягивает его волосы, чтобы Олрокс мог дотянуться до его губ. Он целует его, нежно, страстно, покачиваясь взад-вперед. Он отстраняется и кусает Олрокса за губу.
- Мизрак, - выдыхает Олрокс, наконец приходя в себя. "черт".
"Я тоже тебя люблю", - хихикает Мизрак, начиная слегка ускоряться. "Ты такой хорошенький. До чего же беспомощный на моем члене. Это прекрасное зрелище, самое божественное, которое я когда-либо видел. Черт..." – охваченный и любовью и жгучим вождением одновременно говорил Мизрак, продолжая вторгаться в любимое дрожащее тело.
Мизрак ускоряется, становясь все более жестоким, что вызывает у Олрокса сдавленный крик. Он кусает губы, чтобы случайно не вонзить клыки в своего любимого человека. Его глаза не перестают слезиться. Всего этого было слишком много, это балансировало на грани пытки – тянущей, приятной, эмоциональной, жаркой.
Мизрак оскалил зубы и зарычал, его губы встретились с губами Олрокса, зубы столкнулись о зубы, а языки боролись за господство. Он толкнулся сильнее и, наконец, излился в него. Олрокс слабо всхлипнул и кончил еще раз, слабо вздрагивая. Мизрак тяжело дышит, делая еще несколько слабых толчков, прежде чем замереть внутри вампира. На этот раз он смягчает поцелуй, оценивая вкус своего возлюбленного.
Тихий стон вырывается из горла Олрокса, когда Мизрак выходит, оставляя его опустошенным. Олрокс улыбается Мизраку, пытаясь вернуть самообладание.
"Не собираешься на второй раунд? - Олрокс мурлычет, наблюдая, как глаза Мизрака расширяются, а потом ухмыляется. Мизрак наклоняется и сжимает возбужденный член Олрокса, склонив голову набок, когда Олрокс стонет.
- Так я и думал, - бормочет Мизрак, начиная осушать уже остывшую ванну. Он встает и помогает Олроксу подняться, пока тот стоит на дрожащих ногах. Он заворачивает вампира в полотенце и помогает ему вытереться. Олрокс позволяет ему, покачиваясь от прикосновения Мизрака. Их губы нежно соприкасаются, поцелуй получается сонным и ласковым.
Мизрак усаживает Олрокса на край ванны, пока тот вытирается, и ему требуется вся его сосредоточенность, чтобы не поскользнуться. Мизрак внимательно следит за ним, он, конечно, не даст ему упасть, но он немного беспокоится, что слишком сильно измучил ласками вампира. Его это на секунду позабавило.
Мизрак вешает полотенце и осторожно укладывает Олрокса в постель. Он ложится рядом с ним, нежно обнимая его. Олрокс уже терял сознание, когда Мизрак прижал его к своей груди, достаточно близко, чтобы почувствовать его тепло, его волосы, дыхание, биение сердца. Да, всё встало на свои места. Олрокс замер, а Мизрак уставился в потолок, размышляя о том, что привело его к этому моменту.
Он почувствовал облегчение. Он спас Олрокса, и теперь тот знал о его чувствах и отвечал взаимностью. Это казалось правильным. В тот момент ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Он нежно поцеловал его в лоб, проведя пальцами по длинным влажным волосам.
«Почему тебя это волнует?»
Черт возьми. Эти слова не переставали звучать у Мизрака в голове. Его сердце упало куда-то в живот, когда Олрокс сказал это, и в течение долгой минуты он не знал, что делать. Однако он просто сказал это, выплюнул слова, и Олроксу не оставалось ничего, кроме как принять долгожданные чувства своего воина... ответить взаимностью.
Он пробормотал безмолвную молитву Богу за то, что тот дал ему возможность спасти Олрокса. Мизрак был уверен, что потерял его, что Олрокса больше нет, когда увидел тот деревянный осколок, вонзившийся в грудь вампира. На несколько секунд он потерял самообладание, убивая вампира, который хотел выстрелом отнять у него Олрокса. Его кровь пропитала его одежду, попала в рот, проникла во все чувства Мизрака.
К тому времени, как все закончилось, он бросился обратно к Олроксу. На секунду его руки замерли над телом, борясь со страхом в сердце. Он выкрикнул имя вампира, ожидая его реакции. Ничего не последовало. Затем он принял решение. Он не позволит Олроксу умереть вот так, в муках, не сказав ему о своих чувствах. Мизрак обхватил рукой самый большой обломок дерева и выдернул, вызвав у вампира короткий вскрик.
Сердце Мизрака подпрыгнуло, Олрокс был жив. Ну, не жив, но и не был полностью покинувшим этот мир. Он снова выкрикнул имя вампира, нежно обхватив его лицо ладонями. Ответа не последовало, и Мизрак принял очень глупое решение - отвесил Олроксу сильную пощечину.
Он выкрикивает имя вампира, и убийственно-зеленые глаза Олрокса распахиваются. Он скалит зубы, пытаясь оторваться от земли, чтобы оттолкнуть от себя Мизрака. Олрокс издает болезненный вздох, глядя на свою окровавленную грудь. Он издает негромкий смешок, и Мизрак чувствует, как его челюсть напрягается, а глаза сужаются. В нем закипает ярость. Ему было смешно? Он собирался умереть, а Мизрак понятия не имел, как помочь.
Он поднимает руку, чтобы снова ударить Олрокса, но Олрокс делает движение и хватает рыцаря за воротник.
- Даже не смей, черт возьми, - раздается слабый голос, голос Олрокса. Вампир пытается подняться, оскалив зубы.
Кровь.
Олроксу нужна была кровь, и Мизрак быстро сообразил, в чем дело. Он осторожно положил руку Олроксу на затылок, притягивая его ближе к своей шее. Он быстро откинул волосы с лица Олрокса, открывая ему доступ к горлу.
- Пей, Олрокс, я умоляю тебя, пожалуйста, - жалобно умоляет Мизрак, гладя Олрокса по волосам. - Олрокс, пожалуйста!
Он прижимает лицо Олрокса к своей шее, хватая его за челюсть не слишком нежно, и прижимает открытый рот к своей шее. Он ждет боли, ждет, когда Олрокс насытится, исцелится. Этого не происходит. Теперь Мизрак приходит в отчаяние, он поднимает руку и снова дает ему пощечину.
"Олрокс, ради всего святого!" Мизрак рычит и слышит тихое рычание вампира. Челюсть вампира раскрывается, и острые зубы пронзают кожу Мизрака. Это было совсем не похоже на то, чего он мог ожидать. Он ожидал боли, агонии, но этого так и не произошло. Вместо этого по его венам разлилось жидкое удовольствие, и его рука крепче сжала затылок Олрокса.
Мизрак позволил Олроксу поесть в течение трех минут, все это время поглаживая вампира по волосам. Сначала он был довольно слабым, затем Олрокс постепенно становился все более и более голодным. Быстрее, чем Мизрак смог остановить его, Олрокс отстранился сам, тихо ахнув. Олрокс выглядит смущенным, что-то говорит. Мизрак не понимает, что происходит, он застыл на месте, уставившись на вампира.
Он видит, как искажаются черты лица Олрокса, как сужаются его глаза, и это кажется таким знакомым. Он понимает, что Олрокс что-то говорит, когда прижимается губами к губам другого мужчины, но ему все равно. Он прижимает его крепко-накрепко. Он не собирался рисковать им снова. Поцелуй был глубоким и страстным, и ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не вскарабкаться на вампира и не повалить его на землю.
Он чуть не потерял его, и этого больше никогда не повторится. Олрокс отстраняется, и Мизрак благодарен ему за это. Он судорожно вздыхает и наклоняется, чтобы подарить вампиру еще один поцелуй.
- Мизрак? - раздается голос Олрокса, и Мизрак чувствует, как у него сжимается грудь. Он вздыхает и на секунду гладит Олрокса по щекам, прежде чем отстраниться и помочь ему сесть. Мизрак не сводит глаз с Олрокса, пока вампир наблюдает за происходящим, издавая тихое "ох".
- Ты чуть не погиб, - задыхается Мизрак, удивленный дрожью в своем голосе. Он смотрит на взорвавшуюся бочку с порохом. Это была довольно хорошая ловушка.
- Снова? - раздается тихий смех, и Мизрак чувствует, как по его венам течет чистая ярость.
- Олрокс! - кричит он, резко поворачивая голову к вампиру. Он видит удивление на лице вампира и слегка вздрагивает. Он вздыхает и прижимается лбом к вампиру. - Я чуть не потерял тебя.
На мгновение между ними повисает молчание, затем Олрокс хмурится.
«Что? Почему тебя это волнует?» - Олрокс поджимает губы, нахмурив брови. Мизрак чувствует себя так, словно ему дали пощечину. Что, черт возьми, он имеет в виду под "почему тебя это волнует", это же очевидно, почему, черт возьми, его это волнует?...
Ой. О нет. В последнее время они почти не разговаривали, и эта поздняя ночная прогулка была просто совпадением. Мизрак не мог найти слов, чтобы рассказать вампиру о своих чувствах, попросить его не возвращаться за море или, по крайней мере, взять Мизрака с собой.
«Прости, что не сказал раньше, но хоть и с сильным, непростительным опозданием я всё равно скажу. Я люблю тебя, - бормочет Мизрак, избегая взгляда Олрокса. Повисло напряженное молчание. Олрокс услышал то, о чем мог только мечтать. Он ущипнул себя, проверяя не дивный ли это сон. Нет, всё наяву. Его любимый, дорогой сердцу Мизрак говорит это. И говорит, потому что любит, потому что боялся потерять его.
- Я не вынесу этой тишины. Просто скажи что-нибудь, Олро...
Внезапно чьи-то губы затыкают ему рот, а руки хватают за волосы, и он падает навзничь, с глухим стуком ударяясь о землю. На секунду он замирает, затем хватает Олрокса и крепко прижимает к себе.
"Наконец-то, черт возьми", - усмехается Олрокс, и Мизрак внезапно чувствует, что в мире все в порядке. Да, теперь всё в порядке.
«Наконец-то» - облегченно выдохнул Олрокс, утыкаясь носом в крепкую грудь Мизрака, который крепко прижимал его к себе, боясь снова отпустить и потерять.