Вот бы это дольше длилось 🥹

Ангар Барса.

...Но Лера была жива.

Человек рухнул, глухо ударившись затылком о пыльный бетон. За ним стоял Макс с дымящимся автоматом в руке.

- Вставай, - рявкнул он. - Быстро!

Она вскочила сама, не понимая, как и врезалась ему в грудь.

Они побежали дальше к Барсу, но главарь уже уходил. Его прикрывали последние люди.

- Рысь! Я всё равно её заберу! - крикнул он на прощание из тачки. - МЫ ЕЩЁ ВСТРЕТИМСЯ!

И исчез в темноте.

Перестрелка стихла. Люди Барса отступили. Соколовские переводили дух, перевязывали раненых.

Макс стоял среди тел, медленно переводя дыхание. Оглядывал взором трупы, раненых.

- Ушли, - выдохнул Апрель. - Сука, ушли.

- Ничего, - процедил Макс. - Вернутся.

Он повернулся к Лере. Посмотрел на неё полным беспокойствия взглядом.

- Ты как?

- Порядок.

- Маленькая лгунья у тебя руки дрожали.

Он притянул её за талию, резко, бесцеремонно и поцеловал её. Прямо там, посреди тел, крови и пороховой гари. Грубо, жадно, словно проверял - живая ли.

Она ответила. Не потому что должна. Не потому что он приказал. Просто не смогла иначе. После того, как видела смерть у своего лица, после того, как он вытащил её - тело требовало живого прикосновения. И она не стала спорить.

- Поехали домой, - тихо сказал Рысев, оторвавшись от её припухших губ. - Здесь больше нечего делать.

Они вышли из ангара. Ночь укутала их своей пеленой, звёзды мерцали ярче только для них. Тишина приятно ласкала слух после града пуль.

Только бы он не узнал мою тайну. Только бы не узнал...

Его рука крепче сжала её ладонь.

Пиковая дама исчезла в дымке.

Дорога выдалась спокойной. Апрель молчал, выдавая позади жвачку и лопал, из радио лилась мягкая мелодичная музыка, погружая всех в более спокойное состояние. Адреналин в крови постепенно рассеивался.

Добравшись до особняка, все устало доползли до кроватей и рухнули без задних ног. Макс крепко обнимал Леру, Апрель дрых в своей комнате в обнимку с «кедром».

---

Позже.

Никто не спешил вставать. После вчерашней ночи все валились с ног. Лера металась в кровати во сне - ей снились кошмары. Макс полночи просидел с ней рядом, гладил по голове, нежно целовал в висок, в фарфоровые ланиты. Она спала крепко и не чувствовала. Под утро Рысев уснул. Проснувшись, принял душ, надел серые домашние штаны, чёрную футболку и спустился вниз.

Открыв глаза Лера откинула одеяло, села, прислушалась. Внизу слышались голоса - тихие, уставшие.

Накинув чёрный шёлковый длинный халат с длинными рукавами и сделав два хвостика, она спустилась вниз.

На кухне сидели Макс и Апрель. Оба с кружками кофе, истончавшими нежнейший аромат. Оба были серые от усталости - словно художник стёр краски. На столе стояла чёрная тарелка с бутербродами, колбаса, сыр, свежий огурчик и плавленый сыр «Дружба». Никто к ним не притрагивался. Чайник устало свистел на плите - языки пламени лизали железо. Лера подошла и выключила конфорку.

- Выспалась? - заботливо спросил Макс, окидывая Леру взглядом, грузно встал, подошёл и поцеловал её в висок.

Как же ты прекрасна...

Лера кивнула. В отличие от Апреля, она не была любительницей поболтать с утра. До первой кружки кофе Лера искренне ненавидела человечество. Если бы Макс занимался депривацией сна, когда она только попала к нему, она бы заколола его ложкой - лишь бы выбраться и где-то сладко заснуть.

Она налила себе кофе, добавила три ложки сахара, взяла ложку из кружки Макса и перемешала. Рысь по-хозяйски посадил её к себе на колени, притянув за талию. Она не сопротивлялась - сил не было, да и желания спорить тоже. Чувства крепли с каждым днём, но толика сопротивления всё ещё буйствовала в ней.

Жива моя девочка. Как же я испугался. Сам не знал, что так бывает. Сердце чуть не остановилось когда она упала.

- Ну чё, - начал Апрель, пытаясь шутить. - Перестрелка была знатная. Я аж поседел, кажется. - Он потрогал свои кудри. - Нет, вроде не поседел.

- Заткнись, - устало бросил Макс.

- А чё сразу заткнись? Я ж пытаюсь разрядить обстановку! Лера, скажи ему! Хватит меня затыкать без конца, Рысь, это уже не по-братски. Апрель отвёл взгляд и сильнее сжал зажигалку.

Больно, бля... я ему лучшие блюда во вселенной во время депрессии, я с ним уже много лет... а он ко мне так и не прикипел.

Лера усмехнулась.

- Апрель, ты неисправим.

- Вот! - обрадовался он. - Хоть кто-то меня ценит! По жизни такой.

Главное, что все живы остальное херня.

- По-братски? - перевёл Макс взгляд на Апреля. - Ты мне кто, чтобы эту дичь загонять? Шестёрка. Брат у меня Рома в творчестве. Так что заткнись, Апрель. Рявкнул Макс.

Апрель посмотрел на него ошарашенно. Спорить не стал. В депрессии Апрель был центром земли для Макса, но в мании и гипомании, Макс отталкивал кудрявого хоть и иногда называл братаном.

- Мась, - осторожно сказала Лера, делая глоток кофе. Она нашла его руку под столешницей и попыталась переплести пальцы. Макс отдёрнул руку. - Ты как?

- Нормально, - коротко ответил он.

- Не нормально, - возразила она. - Я же вижу. - Лера сжала пальцы и зубы.

Почему ты отталкиваешь... ну почему... я видела, Рысев. Видела, как ты чуть ли с ума не сошёл от страха, что меня задели...

Он посмотрел на неё. На секунду маска сползла, и она увидела усталость. Не физическую - другую. Ту, что копится годами. Ту, которую не смыть сном.

- Сегодня ночью мы потеряли троих, - тихо сказал он. - Хороших пацанов.

Лера замерла.

Тяжёлая тишина повисла на кухне. Апрель перестал крутить откуда - то взявшийся кастет.

- Похороним завтра», - сказал Макс. - А сегодня... сегодня надо думать, что делать дальше.

- Барс не отстанет, - тихо сказала Лера.

- Не отстанет. - Значит, будем воевать дальше.

Апрель утащил Леру к себе в комнату под лёгким предлогом. На самом деле - просто поговорить.

Лера шагнула через порог и сразу остановилась - в нос ударил запах машинного масла, смешанный с дешёвым одеколоном. Она прошла вглубь, и взгляд сам скользнул по подоконнику: кассеты «Наутилуса» и «Кино» лежали вперемешку с вкладышами от жвачки «Love is», старый йо-йо с облезшей краской и разобранная зажигалка Zippo, которую он, видно, пытался починить. Рядом - стопка журналов с девушками в купальниках. Лера усмехнулась и перевела взгляд на стены - тёмно-синие обои, почти чёрные, местами отклеились по углам.

Она подошла к углу, где стояла гитара. Потёртая, без двух струн, гриф был ухоженным. Она провела пальцами по корпусу, взяла за деку, покрутила. Медиаторы валялись везде - на полу, на тумбочке, на подоконнике. Красные, синие, прозрачные. Она заметила, как часто он их терял. Постеры на стенах: «Кино», «Алиса», «Сектор Газа», «Ария» и Памела Андерсон, которая смотрела на неё с вызовом. Она хмыкнула.

На тумбочке - пепельница, доверху забитая окурками, пустая банка «Колы». Кровать заправлена криво: одеяло свисало на пол, подушка смята. В углу битбокс - старый, с отбитым углом. Лера подошла, провела пальцами по сколу. В углу комнаты на полу лежал выцветший ковёр с пятнами от алкоголя, на нём стояла большая стеклянная пепельница - та самая, которую он называл «самым дорогим трофеем», хотя стоила она копейки.

Лера оглядела комнату и задержалась взглядом на гитаре.

- Ого, играешь на гитаре? - спросила она, подойдя к гитаре, взяв её за деку, покрутила.

- Да так, брынчу. Лерунь, - начал он, косясь на дверь. - Ты как вообще? После вчерашнего? Я испугался.

- Нормально, - соврала она, пожав плечом.

- Не обманывай, пожалуйста, у тебя половину вечера руки тряслись. Его лицо выражало обеспокоенность.

Лера посмотрела на свои руки. Пальцы мелко дрожали - адреналин ещё не выветрился до конца.

- Это война, Лерунь. Здесь либо ты, либо тебя.

- Апрель. Я... Я.. не хочу снова убивать...

- Придётся. Или уходи. Без вариантов. - Он щёлкнул зажигалкой, прикусив фильтр зубами.

- А если я не хочу уходить?

- Значит, будешь с нами. До конца.

Лера смотрела на него с теплом в глазах.

- Ты хороший, Апрель.

- Я знаю, - ухмыльнулся он. - Лучший. Теперь иди, отдыхай. Сегодня ещё будет тяжёлый день.

Лера вернулась к Максу после разговора. Он не стал расспрашивать её о том, что они говорили. Он доверял Апрелю так, как никому и никогда. Весь вечер они читали и разговаривали. Макс проявлял нежность, но в то же время отталкивал её. Почти не курил - увлечённо наблюдал за тем, как она читает, как расчёсывает волосы. Ночью он задёрнул чёрный, как беззвёздная ночь, балдахин и ткнулся ей в волосы, вдыхая аромат полюбившейся ему сирени, и уснул, поглаживая её по голове, когда она погрузилась в глубокий сон.

---

Глубокая ночь

Апрель сидел на кухне, закинув ноги на столешницу. Ему не спалось - он пил пиво прямо из горла и дымил. Рядом валялся бинт: он перевязал царапину на руке, но больше для вида, чем по необходимости. У него была привычка наматывать на запястья чёрные бинты - осталась с тренировок по карате, которым он занимался в детстве.

- Ну и ночка, - бормотал он себе под нос. - Барс, стволы, перестрелка, жмуры... а я, между прочим, борщ хотел сварить наваристый с укропчиком и двумя ложками сахара. Идеальный. Опять не успел...

Он сделал глоток, задумался.

- Хотя, если подумать, борщ после перестрелки - это даже хорошо. Мясной бульон, витамины... Надо будет завтра обязательно сварить. Рысь оценит. Лера оценит. Все оценят, если не сдохнут раньше конечно.

Главное - не переборщить с зажаркой... И соль с сахаром опять не перепутать. Хотя... может, добавить немного перца? Для остроты?

Он допил пиво, встал, подошёл к окну и, куря, смотрел на сад с фонтанами тигров, бьющими каскадом в небосвод, любуясь красотой ночи.

Ночь.

Ливень.

Чёрный Сириус медленно, шурша мелкими камешками и придорожной пылью, лениво полз по лесной дороге. Из багажника доносились глухие удары и приглушённое мычание - человек, который сливал инфу Аде. В лесу было темно и глухо. Земля уже размокла. Лопата входила в неё тяжело, с мокрым чавканьем. Выкуренная сигарета - до фильтра. Мужчина что-то быстро говорил про детей, про жену, про то, что больше не будет. Макс с ледяным взглядом, леденящим душу, заклеил ему рот, закидал землёй, сел в Сириус и вернулся в постель к Лере. Осторожно снял промокший плащ. Вымыл руки. Только потом вошёл в спальню. Нежно поцеловал её в лоб, погладил по голове. Лёг рядом и спокойно уснул.

---

Утро.

Ладонь спросонья искала рыжего демона. Лера открыла глаза медленно, тягуче. Осознание, чем она занималась только что, пришло не сразу, зато мысль ударила наотмашь.

Лера, ты пропала... Окончательно. Бесповоротно.

Макса не было рядом, он уже был внизу с кудряшкой.

Она причесала волосы, надела чёрную футболку, кожаные штаны и спустилась вниз.

На кухне было шумно. Апрель колдовал у плиты, ворча под нос что-то про «кривые руки» и «где моя любимая лопатка». Макс сидел за столом, кушая бутерброды и параллельно отдавал приказы проверить точки.

- Ну наконец-то, - Сонное царство проснулось. - Недовольно хмыкнул Макс.

Лера села, приняла тарелку с остатками макарон по - флотски, которые Апрель зачем - то разогрел на завтрак, приговаривая: «На второй день только вкуснее!»

- Короче, Лерунь, ты не представляешь! - заливался он. - Я вчера после перестрелки пиво пил на кухне и думал - а не сварить ли борщ? Прикинь, борщ после перестрелки!

- И как сварил? Где этот шедевр кулинарии? Я хочу посмотреть! - сразу оживилась Лера неспешно подойдя к Максу, проверяя его реакцию.

Надеюсь сегодня не прибьёт за то что подошла к нему.

- Не успел, - грустно вздохнул Апрель, пожав плечами. - Но сегодня обязательно! У меня уже план: мясо, свёкла, капуста.

Макс сосредоточенно перебирал документы сверял счета.

Лера улыбнулась Апрелю он был единственным, кто мог разрядить обстановку даже в самые мрачные моменты.

- Апрель, - тихо сказала она, - ты неисправим. Лера набрала в грудь побольше воздуха и её руки поползли по плечам Макса, при обнимая.

- Знаю! - гордо ответил он. - Это мой главный талант.

Макс напрягся, но руки скидывать не стал. Допил кофе, отодвинул чашку.

- Купол звонил, - сказал он, выражение лица стало серьёзнее. - Прист где-то пропадает. - Мамочка сама не своя, - скривив губы, сказал Рысев. Он всегда произносил слово на букву «м» с издёвкой.

- Прист? - переспросила Лера.

- Он самый. Купол сказал, его видели в картёжном клубе у Таймура, а потом он исчез.

- Прист - катала? - удивился Апрель. - Никогда бы не подумал. Он же молчал всегда, как рыба об лёд.

- Может, тайный грешок, - усмехнулся Макс. - У каждого своё.

Прист, картёжный клуб, долги... Это может выстрелить. И если Ада Львовна узнает, что её правая рука проигрывает деньги... Если он влипнет...

- Мась, - осторожно сказала она. - А если Прист влипнет? Ада Львовна же...

- Мне плевать на Аду. На Приста тоже. Да и почти на всех, если честно... Кроме тебя.
Он помолчал и нехотя кивнул в сторону Апреля.
- ...И этого кудрявого долбоёба.

Апрель замер с кружкой в руке. Моргнул.
- Это сейчас... признание чувств было?

Макс даже головы не поднял.
- Не обольщайся.

- Поздно, Рысь. Я уже растрогался.

Лера услышала слова и замерла. Макс сказал это при Апреле. Вслух. Не спрятал. Не убрал в карман.

Он чуть не сказал это. Ещё немного - и сказал бы. Сердце болезненно сжалось. Значит, я не придумала... Он тоже меняется.
Она смотрела на него, не веря своим ушам.

- Что?

- То. - Он оторвал взгляд от бумаг, обернулся, взял её лицо в ладони. - Ты моя л... - слово застряло в горле. Он зло усмехнулся самому себе.
- ...и я не дам тебя тронуть.

Он обнял её за шею осторожно, будто боялся причинить боль. Без привычной силы, без желания подчинить, сломать, растоптать. Просто держал рядом, словно хотел убедиться, что она действительно здесь. Рядом с ним.

Апрель закатил глаза, промолчал. Только ухмыльнулся в кружку.

Ох, Рыся, Рыся... Втрескался, как пацан. Ладно, хоть борщ сварю, порадую их.

Борщ

Апрель довольно ухмылялся, глядя, как Макс и Лера уплетают его борщ. Он стоял у плиты, подперев рукой подбородок, и смотрел на них с такой гордостью, будто только что выиграл войну.

- Ну как? - не выдержал он. - Пальчики оближешь?

- Нормально, - буркнул Макс, добавив побольше сметаны.

- А тебе Лерунь?

- Вкусно, очень - искренне ответила Лера. - Правда, Апрель. Ты молодец.

- А то! - просиял он. - Я, между прочим, не только стрелять умею. Борщ - это тоже оружие.

- Против кого?

- Против депрессии. И голода.

Макс слушал их перепалку и молчал. Лера видела в его глазах больше нет той пустоты, что была, когда она только попала к ним несколько месяцев назад. Усталость осталась, депрессии выматывали, но теперь в глазах плескалась жизнь и кажется любовь...

Борщ у него, кстати, зачёт. Хотя ни за что не, признаюсь. Всегда готовит как шеф в лучшем ресторане. Если бы не он я бы сдох в депрессивных фазах.

Апрель уже открыл рот, собираясь рассказать очередную байку, но телефон завибрировал так резко, что улыбка сползла с его лица.

- Апрель, - ответил он, послушал, и лицо его изменилось. - Рысь, там Купол. сказал, срочно.

Макс взял трубку, слушал молча, только желваки заходили на скулах.

- Понял, - бросил он и отдал телефон.

- Что? - спросила Лера.

- Прист пропал. Купол сказал, его видели в картёжном клубе у Таймура, а потом он исчез. Мамаша рвёт и мечет.

- Прист? - удивился Апрель. Куда он мог деться? - Может...

Все посмотрели на Апреля.

- ...

- Не, хуйня.

Лера прыснула.

- А хрен его знает, - усмехнулся Макс. - Но, если он влип в долги, Ада этого не простит.

Лера смотрела на него. Внутри шевельнулось что-то нехорошее.

- Мась, - осторожно сказала она. - А если он на самом деле...

- Не наше дело, - перебил Макс. - У Ады свои проблемы. Нам своих хватает.

Он встал, подошёл к окну. Посмотрел на серое небо, оно было затянуто тучами, моросил мелкий дождь. Макс осторожно поймал двух сонных мушек, опустил их внутрь. Мухоловка мгновенно среагировала.

- Жалко ей мой борщ нельзя. Вздохнул Апрель.

- Апрель, - сказал Рысев, не оборачиваясь. - Даже не думай и свяжись с Куполом. Пусть пробьёт, где катала. Если что - сразу докладывай. Если перехватом его проблемы сможем использовать против мамки.

- Понял, командир.

Апрель умчался.

Лера подошла к Максу, встала рядом.

- Мась...

- Молчи, задумчиво оборвал он. - Просто будь рядом. - Мне надо подумать.

- Хорошо. - Спокойно согласилась она.

- Если что-то случится, - тихо сказал он, - ты знаешь, где выход.

- Нет Рысев.

- Лера...

- Я сказала - нет. Я с тобой. - В её тоне была стальная уверенность.

Моя женщина. Пусть это продлится как можно дольше.

Он притянул её к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в её пшеничные волосы. Закрыл глаза, будто только сейчас позволил себе выдохнуть.

За окном моросил дождь. А в особняке было тепло и тихо.

Дождь. Тишина. Он рядом. Если это сон - не хочу просыпаться. Никогда. Но реальность всегда жёстче. Сколько ещё таких дней у нас будет?

Пиковая дама возникла из дымки и устроилась на подоконнике. Чёрные длинные коготки волной прошлись по подоконнику. Она лениво покачивала костлявой ногой, глядя на них. На костлявой морде красовалась акулья улыбка.

Отдыхайте. Тьма никогда не уходит. Она просто ждёт. И однажды вы сами откроете ей дверь.