Глава 1

«Утро вечера мудрее»

Я сидела в школьной библиотеке, сжимая в руках потрепанную книгу, а рядом находился парень моей мечты — Джереми Гилберт. Я уже и не помню, когда именно начала по нему «сохнуть». Кажется, это случилось сразу после моего переезда. В памяти всплывал лишь смутный образ: он спас меня. Не помню ни обстоятельств, ни того, что именно произошло. Наверное, психика просто заблокировала тот эпизод как нечто слишком травмирующее.
— Я скучаю по временам, когда мы засиживались здесь почти после каждого урока истории, — тихо произнесла я, надеясь на отклик.
Но Гилберт-младший ответил резким, почти грубым тоном:
— История — это последнее, что меня сейчас волнует.
Он не договорил, но я кожей почувствовала невысказанное: «Как и ты».
Раньше всё было иначе. Мы обожали обсуждать прошлое города. Джереми всерьез увлекся предметом, когда на смену старому учителю — поговаривали, того загрызли волки, — пришел Аларик Зальцман. Я не застала предшественника, к моему приезду Аларик уже вовсю преподавал. Тогда мы с Джереми часто прятались в библиотеке после уроков, болтая обо всем на свете.
— Мне пора. Увидимся как-нибудь, — он помедлил секунду и бросил через плечо: — Наверное.
Когда он ушел, тишина библиотеки навалилась на меня всей своей тяжестью. От бессилия я пнула книжный шкаф напротив.
— Черт! — я вцепилась пальцами в волосы. — Да почему я просто не могу позвать его погулять?
Я разочарованно опустила голову, и пряди, темные как смола, рассыпались по плечам. Именно тогда я заметила её — книгу о ведьмах, которую Джереми забыл на столе. Странно. Не припомню, чтобы он увлекался мистической чепухой. Обычно всё это оставалось на уровне городских легенд о вампирах, которыми пугали туристов.

Когда я наконец вышла из школы, на город уже опустились сумерки. Мама обещала заехать за мной, но прошло полчаса, а знакомой машины всё не было.
— Снова, наверное, зашивается в больнице, — пробормотала я, присаживаясь на бетонный бордюр у дороги.
Я открыла забытую книгу Джереми. Буквы на страницах были рассыпаны в хаотичном порядке; ни одного знакомого слова, ни одной внятной фразы. Я пролистала её до конца — сплошная абракадабра.
— Зачем ему книга, в которой нет ни капли смысла? — вслух размышляла я.
— А кто сказал, что смысл ограничивается лишь тем, что понимаешь ты?
Резкий голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я подскочила, едва не вылетев на проезжую часть.
— Вы напугали меня, мистер Зальцман!
Аларик стоял неподвижно, и в его осанке было что-то непривычно благородное. В этот миг он совсем не походил на учителя, который заливает тоску в баре каждые выходные. В нем чувствовалась стать человека, заставшего века корсетов и пышных балов.
— Прости, дорогуша, — он сделал шаг навстречу и жестом попросил меня отойти от края дороги. Я послушно отступила: дураков за рулем в это время суток хватало. — Так что за книга?
— Нашла в библиотеке. Тут нет слов, только набор букв, — я устало взмахнула томиком. — Вы не знаете, зачем она Джереми?
Мой вопрос был логичным. Все знали, что сейчас Аларик для Джереми — почти как отец. К тому же, учителю явно была небезразлична его тетя, Дженна.
— Не знаю, — он покачал головой, внимательно изучая меня взглядом. — Но могу дать подсказку.
— Подсказка о книге, которой вы не знаете? — я скептически вскинула бровь, позволив себе дружескую усмешку.
Аларик был хорошим учителем, хотя поначалу мне казалось, что он в чем-то меня подозревает.
— Я все-таки педагог. Если покажешь мне текст, я попробую помочь, — произнес он с мягкой улыбкой.
Я на секунду задумалась. Если это поможет мне стать ближе к Джереми или хотя бы понять, что у него на уме, то игра стоит свеч.
— Ладно, — я раскрыла книгу перед ним.
Аларик указал на то, чего я раньше не замечала: странные пробелы между неразборчивыми знаками. Будто эти буквы сами по себе и были словами, просто на языке, который не имел ничего общего с английским.

Позже он подвез меня домой. Мамы, как обычно, не было. Ее жизнь превратилась в бесконечный цикл: исчезнуть в ночи, вернуться под утро совершенно измотанной, проспать полдня и снова уйти на смену в больницу. Раньше меня бы это задело, но сейчас все мысли занимала книга.
Я часами сидела на кровати, пытаясь найти хоть какую-то информацию об авторе — Дионали Хейзел. Оказалось, она написала всего две работы. Одна из них лежала сейчас передо мной в единственном экземпляре, а вторая... вторая отправилась вместе с Дионали в могилу.
— Тупик. Автор мертва, книга написана на каком-то «шалтай-болтайском», а Джереми отдаляется от меня всё сильнее, — я рухнула на кровать «звездочкой», чувствуя, как ноги свешиваются с края. — Жизнь — просто сказка!
В этот момент окно за спиной с грохотом распахнулось от резкого порыва ветра. Со стола посыпались принадлежности, и с глухим стуком упал мой дневник. Тяжело вздохнув, я закрыла створку и принялась собирать вещи, как вдруг замерла.
В дневнике, где я обычно записывала всякий бред, не хватало страницы. Для меня вырывать листы из блокнота, который и так заполнялся через силу, было чем-то немыслимым. Но еще большим безумием выглядел аккуратный надрыв: кто-то вырвал лишь верхнюю половину страницы, а на оставшейся части размашистым почерком было выведено: «ПОМНИ ОБ ЭТОМ».
Я не притрагивалась к дневнику уже вечность — месяца три, с того самого дня, как Джереми спас меня. Но я совершенно не помнила, чтобы писала нечто подобное, а уж тем более рвала бумагу.
— О чем я должна помнить? — я медленно поднялась с пола, сжимая дневник в дрожащих руках. — Откуда у меня такие провалы в памяти?
Я просидела с дневником в руках, кажется, до самого рассвета, тщетно выискивая хоть какие-то зацепки. Тщетно. Под утро я перерыла всю комнату, но единственной находкой стала одинокая сережка под комодом. Не моя — скорее всего, мамина.
Совершенно обессиленная, я сползла на пол у кровати.
— Может, у меня просто шизофрения? — прошептала я в пустоту комнаты. — Или это такой извращенный способ психики стереть память, чтобы не чувствовать, как холодно ко мне относится Джереми?
Я подтянула колени к груди, обхватила их руками и спрятала лицо. В этот момент я чувствовала себя самой бесполезной пылинкой в этом мире.
Мама должна была вернуться с минуты на минуту, а мне уже пора было собираться в школу. Но книга... она не давала мне покоя. Что, если я всё-таки смогу её расшифровать? Представляю, как обрадуется Джер...
Я осеклась. Злость на саму себя вдруг обожгла изнутри.
— Ладно, утро вечера мудрее! — я резко подскочила на ноги.
Хватит. Кто я такая, чтобы мой мир вращался вокруг одного мальчишки, который меня даже не замечает? Верно. Я — Сильвия Маккол, и мой мир больше не будет крутиться вокруг Джереми Гилберта.