2

Вчера у меня было слишком много вопросов, и я не знала, за что хвататься. Поэтому я решила поспать и наутро во всём разобраться с ясной головой. Наверное, если бы не легла спать сразу после ужина, то заснула бы под утро: мысли не давали уснуть целых три часа. И вот первый вопрос, который меня интересовал:

— Почему ты можешь читать мои мысли, а я твои — нет?

Всё время, пока я ворочалась в кровати, это было главной проблемой. Я переживала о том, что думала, старалась контролировать поток сознания и не знала, что обо всём этом думает Иса, так как сама я не услышала ни одной её мысли.

Иса ответила сию же секунду, будто у неё не было других дел, кроме как ждать моего пробуждения.

— Я не сразу умела слышать. Просто знаю о тебе дольше... научилась.

— Дольше? Насколько дольше?

— Не знаю... я заметила тебя, когда мои руки перестали слушаться. Ты хотела сильнее меня. Тело слушалось тебя... я не сопротивлялась.

— В каком смысле? Что я хотела?

— Есть апельсины вместо яблок... общаться с людьми... ходить на кружки... Только во время рутины ты даёшь контроль. Домашние задания, уборка, контрольные...

— То есть ты занималась только этим? Из-за меня? Боже, хочешь сказать, по моей вине вся твоя жизнь превратилась в сказку о Золушке?

— Нет... Я не люблю людей. Это хорошо... хорошо, что ты есть. Можно не общаться с ними самой.

— Но я лишила тебя кружков по интересам и свободного времени!

— Я... люблю домашние задания.

«...»

Не думала, что в жизни услышу подобное, тем более из своих уст.

Пока я переживала, что использовала Ису как раба для скучных дел, мои руки взяли бумагу и ручку и написали:

У меня лучше получается выражать мысли на бумаге. Можно я буду писать?

Речь Исы действительно была прерывистой и сухой. Она упоминала, что это потому, что почти всё время молчит. Но, видимо, написание домашних заданий натренировало её речь в письменном виде.

«Сказка о Золушке» — странное сравнение. У неё не было выбора, у меня был. Я предпочла уйти на второй план. При общении с людьми всё время нужно подбирать слова, следить за атмосферой. При учёбе такого нет: домашние задания можно перепроверить и исправить, к контрольным можно подготовиться.

Что же по поводу кружков, то их смысл — создание иллюзии развитой личности. Ты с этим отлично справляешься. Свободное время меня тоже не интересует — его нужно чем-то заполнять. Мне не хочется ничего конкретного: фильмы и книги я смотрю вместе с тобой, так что не чувствую необходимости в чём-то ещё.

А уборка и готовка мне нравятся. Знать, из чего состоит своя комната и блюдо, удобно.

Почерк был хорошим, моим, но только сейчас я задумалась: возможно, это её почерк. Всё-таки домашние задания за меня делала Иса.

«Так тебя всё устраивает? Не скучно?»

Да, мне интересно наблюдать за твоей жизнью.

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но и раздвоение личности тоже не было особо реалистично.

«А что насчёт того, как ты научилась читать мои мысли?»

Рука уже потянулась к листку, но тут дверь открылась. Это была моя мама.

— Доча, ты с кем болтаешь?

Она была одета в пальто и шапку, видимо, собиралась уходить.

— Ни с кем.

— Тогда помоешь посуду, ладно?

— Хорошо.

— И не забудь прочитать сказку про Воробьёв, чтобы сегодня пересказала.

Опять эта глупая просьба. Но я всё равно кивнула.

— Ага.

— Ну всё, целую, скоро вернусь.

Дверь закрылась. Я повернулась к листку, чтобы продолжить нашу... переписку, но на листке уже была новая запись!

Просто слушай и цепляйся за те мысли, которые не похожи на твои.

Почерк был хуже, так как Иса писала вслепую, ведь наша общая голова была повернута к маме.

«Слушать и цепляться?»

Я закрыла глаза.

«Стараться ни о чём не думать. Ни о чём... Ммм... У бейби бейби... Бритни Спирс, заткнись. Просто вдох... и выдох...»

В голове стало тише, но казалось, я просто перестала проговаривать мысли внутренним голосом. Перед глазами проплывали образы, зарождались идеи. Я всё равно думала. Вот, например, всё это. Разве это не мысли?

«Бесполезно, я слишком много смотрю тиктоков. Мой мозг не затыкается.»

Не то чтобы я окончательно сдавалась, но просидеть целый день медитируя я не хотела. Сперва сделаю что-нибудь. Я прошла на кухню и открыла холодильник, достала все те же макароны, что и вчера, а также сок...

«Апельсиновый.»

— Иса, а тебе вообще как апельсины? Ты говорила, что из-за меня вместо яблок их ела. Может, ты сама не очень любишь цитрусы?

Всё-таки, имея одно тело, не стоит мешать жить друг другу, и можно лишний раз не есть то, что не нравится другой.

— Всё нормально.

Я кивнула. Достала к макаронам ещё яйца, сыр, сливки и бекон, чтобы сделать что-то наподобие карбонары. Я просто положила всё на сковороду.

«Вкусненько поем... кстати, Иса говорила, что умеет готовить, интересно, что именно?»

— Это.

— Что «это»?

— Это я сейчас готовлю.

«Что???»

Я посмотрела на свои руки, которые ловко мешали ингредиенты. Готовка всегда давалась мне легко, я особо не думала во время неё, мне казалось, у меня талант. Но, видимо, я ошибалась.

— И раньше это ты готовила?

— Да.

Я почувствовала, как будто у меня отняли корону и отдали бедняжке-героине, которая всё это время стояла за кулисами и пела, а я лишь открывала рот. Справедливо, но обидно. Я ведь не знала, что готовлю «под фанеру».

— Прости, Иса. Это ты должна была получать похвалу, а не я...

С другой стороны, я не крала комплименты. Просто считала, что они адресованы мне, но Иса ведь их тоже слышала...

— Всё нормально. Мне не нужна похвала от других... Тебя достаточно.

«В каком смысле меня? Я же не знала о её существовании, так что хвалила только... Оу.»

— Ты... имеешь в виду те моменты, когда я как дурочка называла себя гениальным поваром, мастером салатов и магистром супов?

Моя голова кивнула, а щёки налились кровью. Уже второй раз подряд из-за своих слов я готова сгореть со стыда, а Иса реагирует так, будто я сказала что-то нереально крутое или хотя бы адекватное. Это очень странное чувство — реакцию Исы я не вижу, а чувствую, и она противоположна моей собственной.

Я переложила еду на тарелку, а потом и в рот. Пока я ела, пыталась уловить мысли Исы. Снова ничего.

«Почему не получается?»

Рот стал жевать быстрее, и, проглотив, Иса ответила:

— ... Может, мои мысли тише твоих. Ты сильнее на всё реагируешь.

Сильнее реагирую? Значит, я смогу услышать Ису только при её сильных эмоциях. Учитывая, что даже во время её вчерашней истерики я, кажется, не слышала её мыслей... Интересно, что могло взволновать её сильнее?

Послышался звук ключей. Я встала с дивана и пошла встречать маму.

— Вот, — мама протянула мне тяжёлые пакеты. — Разбери продукты.

Внутри были ингредиенты для ужина, молоко, мамины любимые конфеты с «Красной шапочкой», пара ягодных корзинок и жевачка. Я разложила всё по местам, когда мама вернулась из ванной с чистыми руками. И тут я вспомнила, что должна была сделать ещё вчера.

— Мам, — я посмотрела на неё, казалось, сейчас она свободна. — Это я украла деньги тогда.

— Деньги? Какие деньги?

— Те... пять тысяч.

Я почувствовала, как Иса пыталась не дать мне говорить, и отвернулась. Если бы мама видела моё лицо, то удивилась бы тому, какая странная гримаса сейчас на нём. Тело слегка тряслось, и говорить было тяжело, потому что Иса из-за всех сил старалась меня заткнуть. Но я продолжила:

— Однажды вы забыли дать мне денег на обед...

Наверное, мама поругает меня немного, но это было необходимо. Я не хотела портить наши чудесные отношения недопониманиями.

— ... И я испугалась, что вы перестанете кормить меня.

Вот и всё. Делов-то. Моя мама, наверное, удивилась такой глупой причине. Может, попытается вспомнить момент, когда я так сильно голодала, отчего бы у меня появился такой страх, и поймёт, что такого никогда не было. Поймёт, что я повела себя глупо и безрассудно. Решит, что её дочь не только воровка, но и дурочка. Поймёт, что никогда не хотела такого ребёнка и выгонит меня из дома...

«Это? Это Иса?»

... может, ещё не поздно сказать, что я пошутила. Можно сказать, что деньги ушли на... на...

Моё тело было напряжённо, а руки сжаты в кулаки в карманах штанов. Это была Иса, и я слышала её мысли, полные тревог и абсурда.

Послышался мамин выдох, немного нервный. Я повернулась на неё, та смотрела на меня... Странно. Как будто она злилась и боялась меня одновременно. Сердце сжало, и Иса отвернула нашу голову.

«Что происходит? Я ведь повела себя хорошо, была честной. Наверное, не хватило подробностей или извинений?»

— Мам...

— Я буду давать тебе больше денег.

Мама перебила меня.

— Ты должна была попросить раньше, если была голодная. Мы кормили тебя достаточно, может, ты сама не доедала.

Она зачем-то обвиняла меня и при этом оправдывалась. Как будто я не была виноватой, а она была, но ведь всё наоборот.

«Это бред...»

Я пыталась повернуться к ней, а Иса меня из-за всех сил отворачивала, из-за чего меня трясло.

— Ты... — послышался обеспокоенный голос мамы, — ты что, плачешь?

«Так вот как я сейчас выгляжу.»

Мама устало выдохнула и подошла ко мне. Она слегка приобняла меня и поцеловала в лоб:

— Всё, тише, не плачь. Ужин я сегодня сама приготовлю, можешь идти отдыхать.

— Но...

Тело напряглось и кивнуло:

— Хорошо.

Ноги быстро унесли меня в комнату. Иса даже не включила свет, а просто легла на кровать вниз головой.

«Иса?»

Она не отвечала. Из глаз потекли слёзы, руки сжали подушку, а живот напрягся. Иса прошептала:

— Зачем ты это сделала?

— Чтобы... Чтобы не лгать маме дольше, и, эм... в итоге я смогла услышать твои мысли.

Тело поднялось над кроватью, Иса свела брови:

— Так ты планировала это... изначально? Когда? Вчера? Или сегодня после совета, как читать мысли? Но я не слышала. Не помню. Я пропустила и не смогла помешать...

— Я не планировала. Чтобы рассказать что-то такое родителям, ведь не нужно готовиться. Я просто вспомнила, когда мама пришла. И я не делала это специально, чтобы прочесть твои мысли, ну, то есть я не ожидала, и всего остального тоже.

— ...

Брови расслабились, и, выдохнув, Иса упала в подушку лицом. Губы что-то стали бурчать, но я не могла разобрать.

«В любом случае мне нужно извиниться. У Исы две истерики за два дня — это тяжело, и всё из-за меня...»

Иса перевернула тело на бок и свернулась калачиком. Она смотрела на наше отражение.

— Мгм...

Видимо, мои извинения были приняты.

«Иса, ну почему ты такая...»

— ...Какая?

— Мы же вроде живём одну жизнь, а ты совсем другая. Опасаешься всего подряд, как уличная кошка. Может, у тебя есть какие-то воспоминания, которых нет у меня, из-за чего ты стала такой?

— Не могу сказать.

— В смысле? Не можешь рассказать или не знаешь?

— Не могу сказать.

«Хах?»

— Ладно...

Может, с меня и хватит новой информации на сегодня, мне ещё уроки делать. Точнее, не мне, а Исе...

— Но есть воспоминания... которых у меня нет, а у тебя есть.

«!!!»

— Ты что-то не знаешь, что знаю я?

— Да.

— И что же?

— Я не знаю. Ты знаешь.

Не поспоришь, глупо спрашивать. Иса подняла нас с кровати и снова взяла тот листочек, с помощью которого мы с утра общались.

Иногда ты обсуждаешь с людьми то, чего я не помню. Думаю, это потому что иногда я сплю, когда ты активничаешь.

«Ясно...»

В любом случае, если она мне не врёт, то получается, что нет никакой предыстории о жестоком похищении или что я вообще из детдома, где со мной плохо обращались. Но это немножко не вяжется с другими фактами.

Во-первых, Иса говорила, что она более сильная личность. То есть это значит — как бы это ни было больно это предполагать — она, вероятно, изначальная личность... Так как по её словам она не любит общаться, так что вполне могла сделать себе маску общительной девочки, которая потом отделилась. Следовательно, она существует дольше меня и знает больше меня.

«Ну, при условии что догадка правильная.»

Во-вторых, я не помнила об Арсении, краже и кошке. Вероятность, что ничего такого больше не было, крайне мала. Иса скорее скрыла бы это от меня.

«Просто на всякий случай не буду ей доверять без доказательств.»

Погодите...

«Иса могла слышать эту мысль.»

И что мне делать? Извиниться, чтобы смягчить наши отношения? Или, наоборот, не извиняться, вдруг она не слышала? Иса молчала, скорее всего, второе...

Слепое доверие — плохое качество, я не против, если ты будешь подозрительной со мной и научишься быть скрытнее.

... всё-таки слышала.

Иса поколебалась какое-то время, держа ручку над бумагой, а потом добавила:

Ты и так слишком доверяешь мне, не стоит так вести себя с незнакомцами.

И ещё:

Будь осторожнее :)

Смайлик в конце, выводящий из колеи.

Мозг, перегруженный за полдня годовой нормой откровений, наконец взвыл и потянул одеяло на себя. Хотелось одного: отключиться. Лечь спать сейчас, в полдень, и надеяться, что завтра всё окажется сном. Но завтра была школа. И тонны не сделанных уроков. Мысли о домашнем задании вызвали странное, почти ностальгическое чувство — простая, чёткая задача, у которой есть ответ в конце учебника. Рай по сравнению с тем, что творилось в голове.

«А посуда... — лениво мелькнуло где-то на задворках сознания. — Мама вряд ли будет ругаться. Не до того сегодня.»