Введение

Ей было всего 17. Она любила горький кофе и подростковые мелодрамы. Её аромат «ванили с бурбоном» свел с ума ни одного мужчину. Но она встретила её глубокие глаза цвета моря. Начав тонуть, она не захотела выплыть обратно.

В доме пахло пылью, горьким кофе и пустотой.

Энн сидела на полу среди раскрытых чемоданов и машинально гладила серого кота, который тёрся о её ногу, будто чувствовал всю боль хозяйки. Комната, в которой прошло её детство, казалась непривычно чужой. Словно жизнь уже начала покидать это место раньше неё.

Отец умер полгода назад. С тех пор дом замолчал.

Раньше по вечерам здесь всегда звучал его голос: громкий смех, рассказы о работе, бесконечные разговоры у камина обо всём на свете. Теперь остались только голые стены, коробки и запах сигаретного дыма, въевшийся в шторы.

Энн больше не плакала.

Слёзы закончились где‑то между больничными коридорами, бессонными ночами и похоронами. Осталась только тупая тяжесть под рёбрами, с которой приходилось просыпаться каждое утро.

В дверь тихо постучали.

— Ты собрала вещи?

Мама стояла в проёме, кутаясь в длинный кардиган. За последние месяцы Карен будто постарела на несколько лет. Яркие рыжие волосы потускнели, а в тёмных глазах поселилась хроническая усталость.

— Почти.

Карен медленно оглядела комнату. Её взгляд задержался на фотографиях, которые всё ещё стояли на полке.

— Завтра всё начнётся заново.

Энн опустила глаза. Она не верила в «заново».

Мать подошла ближе и села рядом прямо на пол. Чиркнула спичкой, прикурила сигарету и на секунду прикрыла глаза.

— Я не хочу, чтобы ты застряла здесь вместе со мной.

— Мам...

— Мы справимся.

Она произнесла это слишком быстро. Словно убеждала саму себя.

Кот запрыгнул Энн на колени. Девушка рассеянно почесала его между ушами и посмотрела на остывший кофе на подоконнике.

Завтра этого дома в её жизни больше не будет.