Глава восьмая: Тьма, что называет тебя именем

Он наклонился, и его дыхание коснулось моей шеи, там, где под тонкой кожей бился пульс, быстрый и неровный, как крылья загнанной птицы. Его губы едва касались меня - лёгкие, почти невесомые поцелуи, от которых по всему телу прокатывалась волна жара, заставляя меня вздрагивать и замирать, боясь спугнуть это ощущение, но ещё больше боясь, что оно исчезнет.

Затем его губы спускались ниже, сводя меня ещё больше с ума от желания, что душит меня своими сладкими оковами. Его сбитое дыхание и тихие стоны удовольствия доносятся до моих ушей, отчего они до боли краснеют. Мои мысли взрываются, они кричат: «Пожалуйста, не останавливайся. Ещё. Я хочу ещё».

Чонгук, будто услышав меня, настигает хищным взглядом моих трусов. Его рука касается набухшей части через ткань, и я вздыхаю в ожидании.. В моих глазах было нетерпение, желание и.. отчаяние. Я желала Его. Самого Дьявола. И мне не стыдно в этом признаваться. Я хотела большего..

- Пожалуйста.. - прохрипела я, привлекая его внимание. Он ожидал.. моей просьбы. Он ждал, когда я попрошу его. Нет. Чтобы я молила. Ведь это именно то, зачем он пришёл. Он хотел сломать меня, показать, что я ничто без него. И я сдалась. - Пожалуйста..

- Мм.. моя Лиса возродилась? Чего желает моя сладкая звезда? - И он спустился к ткани, как вдруг, он вдохнул.. моё желание. Он жадно поглощал мой запах, требуя больше. - Да, Лиса, именно это. Попроси меня. Скажи, что ты хочешь меня.

Я больше не владела собой: каждая клеточка кричала, рвалась к нему, умоляла о касании, сгорала от потребности быть с ним, слиться в едином порыве

- Пожалуйста.., - Слова давались с трудом, мой язык не поворачивался сказать это слово, ведь никогда вслух не произносила таких речей. - Я.. я хочу тебя.

- Как того пожелает моя Лиса, - Он прошептал это с той самой ехидной интонацией, от которой по коже бежали мурашки. А потом всё случилось слишком быстро: ткань не выдержала, и он взял своё без замедления. Мой крик вырвался сам - не от страха, а от внезапного осознания: назад дороги не было. С какой жадностью он посасывал мою нежную плоть, с каким первобытным желанием он вдалбливал пальцами и кружил, как в танце хоровода. Он сжирал мою плоть, как дикий зверь, загнанный голодом на край пропасти и всё, что ему нужно было - это я, чтобы утолить эту пустоту. Его пальцы то входили до упора, сводя меня с ума, то выходя с гулким звуком.

- Тебе нравится? - Хрипел где-то там внизу томный голос, заставляя моё тело вздрагивать. Он хотел добить меня окончательно.. и я снова сдалась. - Лиса, проси меня. Проси ещё. Ты ведь хочешь достичь своего пика? Ты ведь хочешь кончить на моих пальцах и облизать их? Я дам тебе попробовать себя, только попроси.

- Да.. да, я хочу.. - Простонал мой до неузнаваемости голос, - Пожалуйста, дай мне.. дай мне кончить.

Его рык был признанием победы, усмешка - вызовом всему миру. Он брал меня с новой силой, и боль расцветала внутри, превращаясь в тягучее, тёмное удовольствие. Мои стоны и его дыхание сплелись в один надломленный звук. Тело выгнулось дугой, пронзённое новой волной, и слепо тянулось вперёд, к этому неизбежному концу, который был одновременно и гибелью, и спасением. Как вдруг, с протяжным стоном моё тело мякнет в руках Чонгука.

- Д..Да! О чёрт, да.. - в глазах не осталось ни мыслей, ни страха - только вспышка. Они закатывались, отдавая сознание во власть мгновения, которое сжигало дотла. Я наконец нашла себя. Настоящую себя. Мне не следовало убегать, ведь тьма всегда меня настигнет.

Чонгук вышел из меня и я ощутила приятную тяжесть внизу живота. Но ещё более, я хотела, чтобы он остался.. Хотела, чтобы он продолжал делать из меня грешницу. Его рука поднялась выше, к моему лицу, давая понять, что он сделает то, что обещал раннее.

- Ну же, сладкая моя, попробуй себя. Попробуй своё желание, от которого ты так хотела спрятаться. Хотела бежать. - Его глаза блеснули в темноте яркой, как огонёк, искрой.

И мне пришлось подчиниться. Пришлось сдаться. Опять. Я обхватила его руку своей и сделала то, о чём тайно мечтала. Попробовала себя, своё желание, облизывала его пальцы, как рожок мороженного, на который падает капли таявшей жидкости. И мне нравилось это ощущение. Нравился мой вкус. Нам обоим нравилось.

Тьма вокруг нас сгустилась, обволакивая нас, как бархатный покров, скрывающий от всего мира. И в этой тьме, в этом шёпоте, в этих осторожных, но уверенных прикосновениях я чувствовала, как рушатся последние стены. Не от удара. Не от насилия. А от того, что кто‑то наконец увидел меня всю - и не отвернулся.