Последствия выбора

Утро в подземелье наступило без рассвета. Как всегда. Но это утро было иным. Воздух в тоннелях был густым не от спор или влаги, а от невысказанных решений.

Джек проснулся в своей старой комнате в казарме кадетов. Он сознательно не занял покои Вождя. Те остались пустыми - дверь заперта, ключ у него. Райдер-старший находился под домашним арестом в своих личных покоях, с двумя охранниками у двери - не для того, чтобы не сбежал, а чтобы защитить от возможной мести. Его сломанная рука была зафиксирована, золотые когти сняты и убраны.

Когда Джек одевался, в дверь постучали. Вошёл Марк - новый старший контролёр.

- Вождь, народ уже собирается на платформе. Раньше, чем договаривались. И... ваш отец просит поговорить с вами перед голосованием.

Джек замер на секунду, затем кивнул.

- Хорошо. Проводи.

Личные покои Райдера-старшего были такими же аскетичными, как и всё в бункере, но здесь чувствовалась тяжесть прожитых лет. На столе лежали свитки законов, на полках - ритуальные предметы, теперь покрытые тонким слоем пыли.

Бывший Чтец сидел у стола, его сломанная рука в импровизированной повязке лежала на коленях. Он выглядел меньше. Не физически. Просто присутствие, которое когда-то заполняло собой любую комнату, исчезло.

- Ты не занял мою комнату, - сказал он, не глядя на сына.

- Она не моя, - ответил Джек. - И не твоя. Она принадлежит Вождю. А я пока не знаю, кто я.

Райдер-старший медленно повернул голову. Его глаза, когда-то всевидящие, теперь были просто глазами усталого, побитого человека.

- Они не выберут тебя, - тихо сказал он. - Они выберут безопасность. Темноту. Потому что страх - это всё, что они знают. Всё, чему я их научил.

- Может быть, - сказал Джек. - Но сегодня они будут выбирать сами. Впервые. И это уже победа. Над тобой. Над страхом. Над трёхсотлетней ложью.

Отец смотрел на него несколько секунд, потом опустил глаза.

- Я не прошу прощения, - прошептал он. - Я сделал то, что должен был сделать. Чтобы мы выжили.

- Мы не выживали, отец. Мы умирали. Медленно. По капле. И ты знал это.

Джек повернулся к выходу.

- Ты останешься здесь сегодня. Для твоей же безопасности.

- А завтра? - спросил Райдер-старший.

- Завтра... посмотрим, какой мир мы построим. Может быть, в нём найдётся место даже для тебя. Чтобы искупить. А не править.

Джек вышел, оставив отца в тишине опустевшей комнаты. Дверь закрылась, но не на замок. Просто закрылась.

Когда Джек вернулся на платформу, процесс уже шёл полным ходом. Люди двигались как два разных потока, разделённые невидимой линией. Но что было удивительнее всего - тишина. Не та тяжёлая, давящая тишина страха, которая царила здесь при его отце. А сосредоточенная, взрослая тишина людей, принимающих самое важное решение в жизни.

Джек наблюдал, стоя рядом с Джорджем.

- Удивительно, - тихо сказал Джордж. - Никаких драк. Никаких истерик. Они... серьёзны.

- Они впервые чувствуют себя взрослыми, - ответил Джек. - Не детьми, которых нужно вести за руку и пугать сказками о демонах.

В этот момент из группы, стоявшей налево (те, кто выбирал остаться), вышла пожилая пара. Муж и жена, держась за руки. Им было лет за семьдесят, их лица были изрезаны морщинами, как карта всей их тяжёлой жизни.

Они медленно пересекли пустое пространство между группами. Остановились посередине. Посмотрели друг на друга. Что-то без слов прошептали глазами. И пошли... направо.

Женщина из левой группы крикнула им:

- Барна! Куда вы? Вам же не вынести тягот пути!

Старуха обернулась. Улыбнулась - впервые за многие годы её улыбка не была гримасой боли или покорности.

- Шестьдесят лет мы просыпались в одной и той же темноте, Лина. Шестьдесят лет ложились в ту же темноту. Я хочу хотя бы раз увидеть, чем заканчивается день. Настоящий день. Даже если это будет последнее, что я увижу.

И они присоединились к правой группе. Их пример оказался заразительным. Ещё несколько пожилых пар последовали за ними.

Но были и обратные движения. Молодой парень лет восемнадцати, который сначала уверенно встал направо, вдруг заколебался. Он смотрел на свою мать, оставшуюся слева. Та смотрела на него с такой болью и любовью, что было видно - она отпускает его, но часть её умирает прямо сейчас.

Парень сделал шаг назад. Потом ещё. И перешёл на левую сторону, обняв мать. Она заплакала, но это были слёзы облегчения.

- Вот она, цена выбора, - тихо сказал Мьют, подойдя к Джеку. - Не все могут заплатить её. И не все должны.

Час истёк. Джек снова поднялся на возвышение. Он окинул взглядом две группы. Соотношение стабилизировалось: примерно пятьдесят пять процентов - налево, сорок пять - направо.

- Время вышло, - сказал он. Голос его нёсся по залу, но теперь в нём не было команды. Было уважение. - Выбор сделан. И какой бы он ни был - он ваш. Честный. Взрослый.

Он сделал паузу, глядя на обе группы.

- Те, кто остаётся - вы не трусы. Вы - основа. Хранители дома. Те, кто сохранит наше наследие, наших детей, нашу историю. Ваша работа будет не менее важной. Вы будете строить убежище не только для себя, но и для тех, кто, возможно, вернётся. Или для тех, кто придёт после.

Затем он повернулся к правой группе.

- Те, кто идёт с нами - вы не безрассудные герои. Вы - те, кто готов заплатить цену за будущее. Не только своё. Будущее всех. Ваш путь будет тяжёлым. Болезненным. Возможно, смертельным. Но он будет вашим. И свет в конце него - настоящий.

Он сошёл с возвышения. Наступила тишина. Потом кто-то на левой стороне начал аплодировать. Сначала тихо. Потом к нему присоединились другие. Аплодисменты не были триумфальными. Они были... благодарными. Уважительными. Тем, кто уходит. Тем, кто остаётся. Самим себе - за то, что сделали выбор. Потом аплодисменты подхватила правая сторона. И две группы, разделённые выбором, аплодировали друг другу через пустое пространство. В этот момент, из главного тоннеля появился Райдер-старший. Он шёл медленно, но без поддержки. Его сломанная рука была в чистой повязке - видимо, кто-то из кадетов оказал медицинскую помощь. Но не это было главным. Главным было его лицо - не сломленное, не кающееся. Холодное. Как камень. Как тот самый сталактит, из которого был вырублен трон. Все замерли. Аплодисменты стихли. Люди смотрели на бывшего Чтеца с той же смесью страха и привычного почтения, что и раньше. Старые привычки умирают медленно. Он остановился в центре платформы, точно на линии, разделяющей две группы. Его глаза медленно обошли зал - левую сторону, правую, остановились на Джеке. В них не было ни признания, ни поражения. Была оценка. Холодная, расчётливая оценка ситуации.

- Интересное зрелище, - сказал он. Его голос, знакомый каждому, гулко разнёсся по залу без всяких усилителей. - Разделённый народ. Разделённые семьи. И всё это вы называете... свободой выбора.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

- Триста лет мы были едины. Один народ. Одна судьба. Одна воля. И мы выжили. - Он посмотрел на правую группу. - А теперь... одни уходят на верное смертие. Другие остаются ждать, когда эта смерть придёт к ним. И вы аплодируете этому?

Никто не ответил. Тишина стала тяжёлой, гнетущей. Райдер-старший повернулся к Джеку.

- Ты думаешь, что победил, мальчик? Ты просто расколол камень, который держал нас вместе. И теперь он рассыплется. Песчинка за песчинкой.

Джек вышел вперёд. Его лицо было серьёзным.

- Единство, построенное на страхе и лжи - не единство, отец. Это тюремная камера, где все заключённые молчат, потому что боятся надзирателя.

- А свобода, ведущая к гибели - не свобода, - парировал Райдер-старший. - Это самоубийство, приправленное громкими словами.

Они стояли друг против друга. Не отец и сын. Два принципа. Два мира. Старый и новый.

- Ты можешь говорить что угодно, - сказал Джек. - Но они уже выбрали. И твои слова не изменят их решения.

- Пока, - тихо сказал Райдер-старший, но так, чтобы слышали ближайшие. - Пока не наступят первые потери. Первые смерти. Первое разочарование. Тогда они вспомнят о старом порядке. О безопасности. О твёрдой руке.

Он обвёл взглядом зал, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то древнее и страшное - не ярость, а уверенность. Уверенность в том, что он прав. Всегда был прав.

- Я буду наблюдать, - сказал он. - Я буду ждать. И когда этот ваш... эксперимент... провалится, я буду здесь. Чтобы подобрать осколки.

Он развернулся и пошёл обратно в тоннель. Его шаги были медленными, уверенными. Не побеждённого. Стратега, отступающего на заранее подготовленные позиции. Когда он исчез из виду, напряжение в зале немного спало. Но что-то осталось. Сомнение. Маленькое, ядовитое семя, которое он только что посеял. Джордж подошёл к Джеку.

- Он не сдался, - тихо сказал он.

- Я и не ожидал, - ответил Джек, глядя в пустой тоннель. - Он верит в то, что делает. И это делает его опаснее, чем если бы он просто ненавидел нас.

- Что будем делать?

- То, что планировали, - сказал Джек, поворачиваясь к людям. - Строить будущее. Быстрее, чем он сможет его разрушить. И надеяться, что мы окажемся правы.

Но в глубине души он знал: отец не ошибался во всём. Первые потери, первые трудности - и это хрупкое единство, рождённое сегодня, может дать трещину. И Райдер-старший будет ждать именно этого момента. Голосование закончилось. Но настоящая битва - за умы, за веру, за будущее - только начиналась. И противник в этой битве знал поле боя лучше, чем кто-либо другой. Потому что он сам его создал.

---

Три дня спустя после голосования в бункере царила лихорадочная активность. Добровольцы проходили первые тренировки под руководством Салика и Амелии. Те, кто остался, начинали укреплять слабые точки бункера. Воздух был наполнен звуками работы, команд, споров - жизнью, какой её здесь не знали веками. Джек и Джордж обсуждали планы снабжения в бывшей мастерской Мьюта, когда в дверь без стука вошёл Стюарт. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало редкую эмоцию - напряжённое ожидание.

- Она здесь, - коротко сказал он.

Джордж мгновенно выпрямился. Его расслабленная поза сменилась чёткой, почти военной выправкой.

- Где?

- У главного входа. Свита из пяти человек. Не в восторге.

Джордж кивнул, повернулся к Джеку.

- Розария Хармор. Наш Дуксис. Она... не то, что вы ожидаете. Будь готов.

Они вышли в тоннель. По пути Джордж кратко объяснял:

- Люпрома не имеет постоянной территории. Мы - кочующий народ, делимся на три корпуса. У каждого - свой ват-лидер. Но над всеми - она. Дуксис. Провидица. Она ведёт нас с первых дней войны.

- Триста лет? - неуверенно уточнил Джек.

- Да. И выглядит... вы увидите сами.

Когда они подошли к главному входу - массивным заброшенным шлюзовым воротам, которые не открывались столетия, - там уже собралась группа. Пять фигур в лёгких, но явно высокотехнологичных доспехах, с оружием нового, незнакомого даже кадетам типа. И в центре - она. Розария Хармор была невысокой, стройной, одета в простой серый плащ поверх практичного комбинезона. Но это было не главное. Главное было её лицо. И кожа. Волосы.

Её кожа имела лёгкий, но явный розоватый перламутровый оттенок, будто под ней светился нежный внутренний свет. Это не было похоже на болезнь или мутацию. Это выглядело... естественно. Как будто она была сделана из другого материала. Её черты были тонкими, почти хрупкими, но в них была такая концентрация воли и опыта, что казалось - она старше самих каменных стен. И её глаза... Они были цвета старого золота, и в них плавало триста лет войны, смерти и надежды, которая не гасла, но и не горела - просто тлела, как уголь под пеплом. Она говорила с Джорджем, и её голос был низким, мелодичным, но каждый звук был отточен как лезвие.

- Семь дней, Джордж. Операция была рассчитана на четыре. Объясни.

Она не кричала. Не повышала голос. Но в её спокойной интонации было больше веса, чем в любой ярости.

Джордж стоял по стойке смирно, но не раболепно.

- Обстоятельства изменились, Дуксис. Мы нашли не руины. Живое общество. Триста лет изоляции. Они... они сохранились.

Розария медленно повернула голову. Её золотые глаза уставились на Джека. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Этот взгляд видел сквозь тебя. Видел не только то, кто ты есть, но и то, кем ты мог бы быть. И кем, возможно, станешь.

- Так это ты, - сказала она. Её голос стал чуть мягче, но не теплее. - Новый Вождь подземного народа. Мальчик, который победил отца.

- Джек Райдер-младший, - представился он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Розария Хармор. Дуксис Люпромы. - Она сделала шаг ближе, и Джек почувствовал лёгкий, странный запах - не серы, не металла. Что-то цветочное, едва уловимое. - Ты разделил свой народ. Часть остаётся. Часть идёт с тобой.

Это был не вопрос. Констатация.

- Они сами разделились, - поправил Джек. - Я лишь дал им выбор.

- Выбор, - повторила она, и в её голосе прозвучала тонкая, почти неосязаемая нота... усталости? Горечи? - За триста лет я видела много выборов. Большинство из них заканчивались смертью. Надеюсь, их будет иным.

Она обернулась к Джорджу.

- Покажи мне их. И покажи мне это место. Я должна понять, стоит ли оно семи дней и риска раскрытия нашей позиции.

Розария прошла по главному тоннелю, и что-то изменилось в воздухе. Люди, которые работали, замирали, глядя на неё. Не со страхом. С благоговением. С чем-то вроде... узнавания. Как будто они видели её во сне. Или в древних легендах. Когда они проходили мимо группы прокажённых, которые чистили фильтры, один из них уронил инструмент. Он смотрел на Розарию широко раскрытыми глазами.

- Ты... ты из старых сказаний, - прошептал он. - Дева Света, что придёт, когда тьма будет гуще всего...

Розария остановилась. Повернулась к нему. Её розоватая кожа в тусклом свете светильников казалась почти неземной.

- Я не дева, - тихо сказала она. - И не свет. Я просто... выжившая. Как и вы.

Но старик покачал головой, не отрывая от неё взгляда.

- Нет. Ты - другое. Ты помнишь солнце. Настоящее. Не то, что на их картинках.

Розария замерла на секунду. Что-то дрогнуло в её золотых глазах - боль, столь древняя, что она стала частью её существа.

- Да, - очень тихо сказала она. - Я помню солнце. Таким, каким оно было. И таким, каким оно могло бы быть.

Она продолжила путь, но теперь шла медленнее. Как будто каждый камень, каждый взгляд, каждый шёпот что-то в ней ранил. Или лечил. Сложно было сказать. Уже в зале Думы, где теперь был разбит временный штаб, она остановилась перед пустым троном. Посмотрела на сланцевую плиту, где ещё виднелись царапины от золотых когтей.

- Здесь правил страх, - констатировала она.

- Здесь теперь правит выбор, - сказал Джек.

Она повернулась к нему. Её золотые глаза изучали его лицо.

- Выбор - это только начало, мальчик. Потом идут последствия. Жертвы. Сомнения. Предательства. - Она подошла к нему так близко, что он снова почувствовал тот странный цветочный запах. - Ты готов нести ответственность не только за тех, кто пошёл за тобой, но и за тех, кто погибнет из-за твоего выбора? За тех, кто пожалеет о нём? За тех, кто проклянёт твоё имя?

Джек не отвёл взгляд.

- Готов.

Она смотрела на него ещё несколько секунд, потом кивнула - коротко, почти незаметно.

- Хорошо. Тогда слушай. Люпрома примет твоих добровольцев. Мы обучим, вооружим. Но не как отдельный отряд. Они войдут в наши корпуса. Растворятся в нас. Станут частью нас. Ты согласен на это?

- А те, кто остался?

- Мы поможем укрепить бункер. Поставим скрытые сенсоры на подходах. Обеспечим связь. Но не больше. Мы не можем защищать тех, кто не готов защищать себя. - Она посмотрела на Джорджа. - Операция продлевается. Ещё на четырнадцать дней. На подготовку. На интеграцию.

Затем она снова повернулась к Джеку.

- А ты... ты поедешь со мной. В верхний корпус. Увидишь, за что воюешь. И против чего. И тогда... тогда сделаешь окончательный выбор. Не за народ. За себя.

Она не ждала ответа. Она уже знала его. Просто развернулась и пошла к выходу, её плащ колыхался, оставляя в воздухе лёгкий шлейф того странного, цветочного запаха. Джек смотрел ей вслед. Он чувствовал, что только что столкнулся не просто с лидером. С эпохой. С живой историей. С чем-то, что было старше этого бункера. Старше, возможно, самой катастрофы. И он понимал - его испытание только начинается. И следующая эпоха будет происходить не в каменных стенах подземелья, а под ядовитым небом Поверхности, среди кочующего народа, который забыл, что такое дом, но не забыл, что такое надежда.

- Со мной пойдут мои советники. - Джек нервно одёрнул уходящего Дуксиса, скорчив как будто уверенную морду. - Рэй и Бэтани.

Розария обернулась на слова Джека, и её розовые волосы - действительно длинные, плавные, словно сотканные из самого вещества грёз, - колыхнулись, уловив движение воздуха. В тусклом свете они отливали перламутром, переливаясь от нежно-розового к почти белому.

- Советники? - её золотые глаза скользнули к Бет и Рэю, стоявшим чуть позади Джека. - У тебя уже есть двор, мальчик-вождь? Или это просто друзья, которых ты не хочешь оставлять?

- И то, и другое, - честно ответил Джек. - Бет знает все системы бункера лучше любого. Рэй... - он посмотрел на друга, - он лучший техник на нашем поколении. И они оба имеют право увидеть мир, за который будут сражаться.

Розария оценивающе смотрела на них. Бет, сжав в руке свой вечный вязанный гаечный ключ, пыталась сохранять спокойствие, но её глаза выдавали смесь страха и жгучего любопытства. Рэй стоял неподвижно, его взгляд был пристальным, изучающим - он впитывал каждую деталь облика Дуксиса, каждый нюанс её поведения.

- Хорошо, - наконец сказала Розария. - Но правила просты. Вы подчиняетесь мне и моим людям без вопросов. На Поверхности нет места демократии. Там есть выживание. Нарушите правило - вас вернут сюда. Или оставят там, если нарушение будет стоить кому-то жизни. Понятно?

Все трое кивнули.

- Тогда собирайтесь. У вас есть два часа. Лёгкая экипировка. Только необходимое. - Она повернулась к Джорджу. - Джордж, обеспечь их базовой защитой. Фильтры последнего поколения. И объясни, что нельзя трогать без разрешения.

Два часа спустя у главного шлюза собралась группа. Джек, Бет и Рэй в предоставленных кадетами лёгких экзокостюмах - не такие массивные, как у военных, но с эффективными фильтрами и базовой защитой от кислоты. За спинами - небольшие рюкзаки с запасом воды, питательных концентратов и медикаментов. Рядом - Розария и трое её сопровождающих из свиты. Их доспехи были иными, чем у кадетов - более плавными, словно вторящими формам тела, с едва заметным свечением по швам. Оружие - не плазмаимпульсы, а что-то более изящное, с длинными стволами и сложными оптическими прицелами. Кадеты с ветеранами оставались в бункере - координировать подготовку остальных.

- Первое правило, - сказала Розария, когда массивные шлюзовые двери с глухим скрежетом начали расходиться впервые за триста лет. - Дышите ровно. Фильтры справятся, но паника расходует кислород быстрее всего.

Перед ними открылся туннель выхода - длинный, наклонный проход, вырубленный в скале. Стены были влажными, покрытыми странными минеральными отложениями, которые светились тусклым зелёным светом. Воздух пахнул иначе - не затхлостью бункера, а чем-то острым, металлическим.

- Биолюминесцентные лишайники, - пояснила Бет, касаясь стены. - Они питаются минеральными испарениями. Значит, где-то есть контакт с внешней средой.

Розария кивнула, и в её золотых глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

- Верно. Этот туннель дышит. Медленно. Но дышит. Поэтому его и не запечатали полностью.

Они шли около двадцати минут. С каждым шагом воздух становился гуще. Появился тот самый запах - серы. Сначала едва уловимый, потом явственнее. Джек почувствовал, как фильтры в его маске зашипели, начав работу. Рэй вдруг остановился.

- Слышите?

Все замерли. Из темноты впереди доносился звук. Не механический. Не голос. Что-то вроде... шелеста. Множественного, лёгкого, как падение мелких камешков. Сопровождающие Розарии мгновенно подняли оружие. Она сама сделала шаг вперёд, её розовые волосы, обычно плавные, словно напряглись, уловив вибрацию.

- Стойте, - тихо сказала она. - Не двигайтесь. Не дышите громко.

Из темноты выплыли они. Сначала казалось, что это просто тени на стенах. Потом тени обрели форму. Небольшие, размером с кастрюлю, существа с множеством тонких лапок. Их панцири были тёмными, почти чёрными, но покрытыми тем же биолюминесцентным налётом, что и стены. Они двигались по стенам, потолку, полу - сотни, может, тысячи. И издавали тот самый шелест.

- Споревы, - прошептала Розария. - Не опасны, если не трогать. Питаются лишайниками и минералами. Но если их потревожить... могут выделять кислотную слизь.

Она медленно, плавно подняла руку, показывая жестом: обходим. Существа, казалось, не обращали на них внимания. Они продолжали своё движение, как живой, шелестящий поток. Группа осторожно, почти на цыпочках, стала обходить их по краю туннеля. Бет замерла, глядя на одно из существ, проползавшее в сантиметре от её ноги. Её глаза за широким стеклом маски были огромными.

- Они... красивые, - прошептала она.

- Всё, что выжило в этом мире, либо красиво, либо смертельно, - тихо ответила Розария. - Чаще - и то, и другое одновременно.

Когда они миновали поток кроулеров, туннель начал сужаться и подниматься круче. Воздух стал ещё гуще. Фильтры зашипели громче. И тогда впереди показался свет. Не яркий. Не солнечный. Тусклый, жёлто-серый, как будто сквозь толстое грязное стекло.

- Конец туннеля, - сказала Розария. Её голос прозвучал иначе - напряжённее. - За следующим поворотом - выход. Готовьтесь. Первый взгляд... он всегда шокирует.

Они сделали последние шаги. Повернули за угол и увидели. Не через голограмму. Не через экран. Своими глазами. Небо. То самое, сернистое, тяжёлое, с клубящимися жёлто-серыми облаками. Солнце - бледное, размытое пятно в этой пелене. Воздух, дрожащий от жары и химических испарений. И мир. Бескрайняя пустошь из потрескавшейся земли, усеянная странными образованиями - то ли кристаллами, то ли окаменевшими остатками чего-то древнего. Вдали - силуэты руин, едва различимые в серой дымке. Джек стоял, не в силах пошевелиться. Его мозг отказывался обрабатывать масштаб. После трёхсот лет жизни в замкнутых каменных пространствах эта бесконечность была ошеломляющей. Подавляющей. Рэй сделал шаг вперёд, к самому краю выхода. Его руки дрожали.

- Так вот он... - прошептал он. - Весь мир. Он... огромный.

Бет сняла одну перчатку, осторожно протянула руку, чтобы коснуться потока воздуха, идущего снаружи. Её пальцы сразу покрылись мелкой серой пылью.

- Кислотность в пределах допустимого для фильтров, но... - она посмотрела на свои пальцы, - частицы размером менее микрона. Они проникают везде.

Розария стояла рядом, её розовые волосы колыхались в токсичном ветерке. Она смотла на пустошь, и в её золотых гладах отражалась не только эта картина, но и все триста лет, которые она видела это небо.

- Добро пожаловать в наш мир, - тихо сказала она. - В мир, который мы пытаемся вернуть. Или... отвоевать заново. Смотря как посмотреть.

Она указала вдаль, где среди серой дымки мерцали едва заметные огоньки.

- Там - наш текущий лагерь - Рез-нова. Идти около трёх часов. Выдержите?

Джек глубоко вдохнул. Фильтр зашипел, подавая очищенный воздух. Он кивнул.

- Выдержим.

Они сделали первые шаги из туннеля на открытую землю. Песок хрустел под ногами странно, не так, как камень в бункере. Воздух давил, даже через фильтры. Небо нависало низко, гнетуще. Это был не выход из тюрьмы на свободу. Это был выход из одной реальности в другую, более жёсткую, более опасную, но... настоящую. И где-то там, в серой дымке, ждал кочующий народ. И ответы на вопросы, которые Джек даже не успел полностью задать.

***

Первые шаги по поверхности были подобны выходу в открытый космос без скафандра - тот же шок от бесконечности, та же физическая тяжесть другого мира. Песок под ногами был не золотистым, как в старых книгах, а серо-пепельным, мелким, как пыль, и он хрустел с противным, скрипучим звуком, словно под ногами крошилось стекло. Воздух дрожал от жары, но это была не естественная теплота - это был химический жар, исходящий от самой земли. Волны искажённого света поднимались от потрескавшейся почвы, создавая миражи: то казалось, что вдали стоят деревья, но при приближении они расплывались в серую дымку. Небо было самым подавляющим. Оно не было высоким и синим - оно висело низко, тяжёлым желтовато-серым одеялом. Облака не плыли, а клубились медленно, как густой сироп, переливаясь грязными оттенками охры и свинца. Солнце просвечивало сквозь эту пелену бледным, размытым диском, не дающим тени, лишь равномерное, унылое освещение, в котором все цвета умирали, становясь оттенками серого, бурого и больного жёлтого. Розария шла впереди, её розовые волосы, обычно плавные, теперь были стянуты в тугой практичный пучок, но отдельные пряди выбивались и колыхались в токсичном ветерке, словно живые.

- Держитесь ближе ко мне, - сказала она, не оборачиваясь. - Земля здесь непредсказуема. Есть участки, где корка тонкая, а под ней - кислотные болотца или геотермальные выходы.

Ландшафт был сюрреалистичным:

- Кристаллические образования росли из земли, как чёрные, остроконечные цветы. Некоторые были размером с человека, другие - с дом. Их поверхности переливались маслянистыми радужными разводами.

- Окаменевшие останки чего-то огромного - возможно, деревьев или иных форм жизни - торчали из земли, как сломанные кости гиганта, покрытые коркой минеральных отложений.

- Русла рек, давно высохших, извивались по равнине, их дно было выложено гладким, тёмным, почти стекловидным веществом.

- Время от времени из трещин в земле вырывались струи пара с резким запахом сероводорода, и тогда сопровождающие Розарии мгновенно меняли маршрут.

Бет шла, почти не отрывая взгляда от портативного сканера, который ей дал Джордж.

- Уровень SO₂ колеблется от 120 до 300 частей на миллион, - бормотала она. - Для человека смертельная концентрация - 500. Мы на пределе... но фильтры держат. Температура поверхности - 47 градусов. Влажность... почти нулевая. Это не пустыня. Это... духовка с химическими добавками.

Рэй шёл молча, но его глаза не пропускали ничего. Он то и дело останавливался, рассматривая странные камни, прикасался к кристаллическим образованиям (в перчатке), нюхал воздух (через фильтр).

- Здесь была жизнь, - сказал он вдруг. - Не такая, как сейчас. Другая. Она не умерла. Она... превратилась. В это. - Он указал на чёрный кристалл.

Розария обернулась, и в её золотых гладах мелькнуло что-то вроде уважения.

- Верно. Это не мёртвый мир. Это - изменённый. Мантис не уничтожили экосистему. Они её... переработали. Под себя.

Через час ходьбы они достигли зоны активной геотермальной активности. Земля здесь была покрыта сетью трещин, из которых сочился не пар, а густая, жёлтая жидкость, пузырившаяся и испускающая едкий дым. Воздух стал настолько густым, что видимость упала до десятка метров.

- Серные источники, - пояснила Розария. - Для Мантис это как... минеральные курорты для вас. Они приходят сюда для «подпитки». Держимся подальше.

Они обходили зону по краю, и тут Джек увидел первое свидетельство присутствия Мантис. На плоском камне, покрытом коркой серы, лежал предмет. Не оружие. Не технология. Что-то вроде... инструмента. Изогнутый, из чёрного, не металлического материала, с сложными насечками. Он был частично покрыт тем же жёлтым минералом, но явно искусственного происхождения.

- Не трогай, - резко сказала Розария, когда Джек потянулся. - Это может быть сенсором. Или ловушкой. Они оставляют такие вещи как маркеры территории. Или как приманку.

Она осторожно приблизилась, не касаясь предмета, и что-то щёлкнуло у неё на запястье - маленький сканер.

- Био-органический композит, - пробормотала она. - Живой материал, выращенный, а не созданный. Он... связан с тем, кто его оставил. Если тронуть - они узнают.

Они продолжили путь, теперь ещё осторожнее. Пейзаж снова сменился. Теперь это было поле странных грибоподобных образований - не мягких, а твёрдых, как камень, бледно-лилового цвета, испускающих слабое свечение. Они росли кучками, образуя целые «леса», сквозь которые приходилось пробираться.

- Споровые колонии, - сказала Бет, глядя на сканер. - Не опасны, если не вдыхать споры. Но... они красивые.

Действительно, в этом мёртвом мире они казались чем-то хрупким и прекрасным. Их шляпки переливались, как опал. Именно здесь они услышали звук. Не ветер. Не землю. Механический, ритмичный гул, доносящийся издалека. И вместе с ним - вибрацию, которая шла через землю. Розария мгновенно замерла, подняв руку. Все остановились.

- Вниз, - прошептала она. - Быстро.

Они спрятались за массивным кристаллическим образованием. Розария достала небольшой бинокль с сложной оптикой, посмотрела в сторону гула.

- Патруль Мантис, - тихо сказала она. - Небольшой. Три особи. Идут по периметру. Не нашу территорию. Проходят мимо.

Она передала бинокль Джеку. Он посмотрел. В серой дымке, метров за триста, двигались три фигуры. Даже на таком расстоянии они выглядели чуждо. Высокие, тонкие, с неестественно плавными движениями. Их хитиновые панцири отливали жирным чёрным блеском. На лицах - не маски, а, казалось, часть их самих, сложные решётки и линзы. От их спин тянулись тонкие шланги, соединённые с блоками на поясах. Они шли строем, абсолютно синхронно, не оглядываясь, не разговаривая. Как автоматы. Один из них на секунду остановился. Его «голова» повернулась в их сторону. Из щелей пошёл лёгкий дымок. Джек затаил дыхание. Но через мгновение Мантис развернулся и продолжил путь. Патруль скрылся в дымке.

- Они нас не заметили, - выдохнула Розария. - Но это был близко. Их сенсоры чувствительны к вибрациям и химическим аномалиям. Нам повезло, что ветер дул в нашу сторону.

Они продолжили путь, теперь уже почти бесшумно. Ещё час. И наконец, впереди, в серой пелене, показались огни. Не яркие. Приглушённые, красноватые. И силуэты - не руин, а переносных конструкций, куполов, машин на колёсах с огромными шинами.

- Лагерь Рез-нова, - сказала Розария, и в её голосе впервые прозвучала нота... нежности? Нет. Принадлежности. - Дом. Насколько это слово вообще применимо в этом мире.

Они подошли ближе. Лагерь был организован по кругу. В центре - несколько больших куполов, по периметру - мобильные платформы с оружием, сенсорные вышки. Люди в лёгких доспехах двигались между конструкциями. Никакой суеты. Всё чётко, организованно. У входа в лагерь их встретил высокий мужчина в доспехах, отличных от доспехов кадетов - более тяжёлых, с эмблемой в виде трех переплетённых колец на груди.

- Ват-лидер Третьего корпуса, Кай, - представился он, кивая Розарии. - Вы опоздали на шесть часов, дуксис. Что-то случилось?

- Нашла нечто более важное, чем график, Кай, - ответила Розария. - Привела гостей. Подземный народ. Живой.

Кай уставился на Джека, Бет и Рэя. Его лицо, покрытое шрамами и пылью, выражало недоверие.

- Подземные? Те самые, что по легендам? Они же должны были вымереть...

- Не вымерли, - сказал Джек, снимая шлем. - Мы выжили. И теперь... мы здесь.

Кай смотрел на него несколько секунд, потом кивнул - коротко, без эмоций.

- Ладно. Раз дуксис привела - значит, есть причина. Проходите. Но правила лагеря изучайте быстро. Здесь ошибки стоят жизней.

Он отступил, пропуская их внутрь. Джек, Бет и Рэй переступили порог лагеря Люпромы. Запах сменился - меньше серы, больше масел, металла, приготовленной пищи. Звуки - приглушённые голоса, работа двигателей, шипение фильтров. Они были в другом мире. Больше не в бункере. Не в пустоши. В доме на колёсах, который никогда не останавливается. Среди людей, которые забыли, что значит иметь постоянные стены, но помнят, что значит быть семьёй. Розария обернулась к ним. Её розовые волосы, распущенные снова, мягко колыхались в чистом (относительно) воздухе лагеря.

- Добро пожаловать в Рез-нову, - сказала она. - Теперь вы увидите, как мы живём. И как мы умираем. И, возможно, поймёте, стоит ли ваш народ того, чтобы ради него рисковать нашим.

Розария повела их через лагерь, её розовые волосы, снова свободно ниспадающие, служили своеобразным маяком в сумеречном свете лагерных фонарей. Воздух здесь был чище - система фильтрации работала на полную, создавая под куполами островки сносной атмосферы.

- Это не постоянное поселение, - объясняла она, указывая на мобильные конструкции. - Мы снимаемся с места за шесть часов. Оставляем только сенсоры и ловушки. Мантис редко преследуют нас напрямую - мы для них как комары, раздражающие, но не стоящие масштабной охоты. Пока.

Они прошли мимо ремонтных доков, где техники в заляпанных маслом комбинезонах чинили ходовую часть огромных вездеходов, мимо медицинского купола с красным крестом на входе - внутри мелькали фигуры в белом, работающие над чем-то на столе, и наконец, мимо тренировочного полигона, где группа бойцов отрабатывала приёмы рукопашного боя в полной экипировке, их движения были жёсткими, экономичными, без единого лишнего жеста.

- Каждый здесь умеет всё, - сказала Розария. - Стрелять, чинить фильтр, оказывать первую помощь, управлять транспортом. Специализация - роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Она остановилась у центрального командного купола - самого большого сооружения в лагере. Внутри горели голубоватые экраны с картами, диаграммами, потоками данных. Несколько операторов, не отрываясь, следили за показаниями.

- Здесь мы координируем все три корпуса, - сказала Розария. - Первый - разведка и диверсии. Второй - основные боевые силы. Третий - логистика, техподдержка, медицина. - Она посмотрела на Джека. - Джордж - ват-лидер оперативной группы в Первом корпусе. Именно его группа нашла ваш сигнал.

Она повела их дальше, к жилому сектору - ряду небольших, но удивительно уютных модулей. Внутри одного из них женщина кормила ребёнка, читая ему что-то с планшета. Ребёнок смеялся - обычный, человеческий звук, который казался здесь чудом.

- Мы рождаем детей в движении, - тихо сказала Розария. - Они учатся ходить в качающихся вагончиках. Их первые слова - часто технические термины. Но они... они наше будущее. Если оно у нас есть.

Она обернулась к ним, и её золотые глаза стали серьёзными.

- А теперь о вас. Вы не здесь как гости. Вы здесь как потенциальные ресурсы. Или как потенциальные потери. Я решу это после того, как увижу, на что вы способны.

Она сложила руки за спиной, приняв позу командира.

- Следующие две недели вы будете проходить ускоренную подготовку в тренировочной группе для пополнения Первого корпуса. Конкретно - в отряд Джорджа. Тренировки будут жёсткими. Инструкторы - безжалостными. Цель - не сделать из вас суперсолдат. Цель - понять, выживете ли вы вообще в первом же реальном столкновении.

Бет побледнела, но кивнула. Рэй лишь сжал кулаки. Джек стоял неподвижно.

- Какие тренировки? - спросил он.

- Всё, - коротко ответила Розария. - Химическая война - работа в условиях предельных концентраций SO₂, смена фильтров на ходу, распознавание токсичных ловушек. Тактика малых групп против Мантис - их слабые места, паттерны поведения, как не попасть под псионическое влияние. Выживание - как найти воду, которую можно очистить, как не съесть что-то смертельное, как перемещаться, чтобы не оставлять следов. И, конечно, оружие.

Она указала на оружейный полигон, где бойцы стреляли по движущимся мишеням.

- Вы научитесь пользоваться не только плазмаимпульсами. Клинковым оружием для ближнего боя. Гранатами с химическими зарядами. Сканерами и средствами маскировки. - Она посмотрела на них по очереди. - И самое главное - вы научитесь слушать. В этом мире тот, кто не слышит, как скрипит песок под ногами Мантис за триста метров, - уже мёртв. Просто ещё не упал.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

- Инструкторы - лучшие из выживших. Люди, которые прошли через десятки стычек и знают цену ошибке. Они не будут вас жалеть. Они будут ломать вас. Чтобы потом, если вы выдержите, собрать заново. Но уже солдатом. А не мальчиком-вождём из подземелья.

Джек почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От предвкушения. Это был вызов. Самый настоящий.

- А если мы не выдержим? - спросила Бет, её голос дрогнул лишь слегка.

- Тогда вы вернётесь в свой бункер, - сказала Розария. - И будете помогать оттуда. И это не будет позором. Это будет... мудрым решением. Не каждый рождён для этой войны. Но каждый должен решить сам.

Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась.

- Завтра в пять утра по лагерному времени - первая тренировка. На химическом полигоне. Надевайте всё, что дадут. И готовьтесь дышать тем, от чего вас триста лет защищали фильтры. - Она улыбнулась - впервые, и это было странное, печальное выражение на её лице с розовой кожей. - Добро пожаловать в настоящий мир.

Она ушла, оставив их у входа в жилой модуль, который, как сказала сопровождавшая их женщина, будет их на ближайшие две недели. Модуль был тесным: три спальных места, небольшой стол, шкафчик для личных вещей. Всё прикреплено к полу и стенам - на случай быстрого свёртывания. Бет села на койку, сняла шлем, провела рукой по лицу.

- Дышать серой... - прошептала она. - Наши лёгкие не приспособлены...

- Наши предки дышали этим, - сказал Рэй, глядя в маленькое иллюминатор на серый мир снаружи. - Когда только спустились. Они выжили. Значит, и мы сможем.

Джек стоял посередине комнаты, глядя на свои руки. Руки, которые утром отдавали приказы в бункере. Завтра эти руки будут держать оружие, предназначенное для убийства существ, для которых этот ад - дом.

- Она права, - тихо сказал он. - Это не игра. Это подготовка к реальности. И если мы хотим, чтобы наш народ имел будущее... мы должны пройти через это. Чтобы понять, через что им предстоит пройти.

Он посмотрел на друзей.

- Завтра начинается наше настоящее испытание. Не как двигатель. Как солдат. Готовы?

Бет глубоко вдохнула, кивнула. Рэй лишь сжал кулак - его ответ. За окном модуля серое небо постепенно темнело, переходя в чёрную, беззвёздную тьму. Ночь на Поверхности. Первая ночь в мире, где за каждым камнем может скрываться смерть. И где завтра они начнут учиться не просто выживать, а сражаться за право на будущее.