...the last one

У Эйми не было шанса перестать чувствовать, но был шанс просто уйти. Со временем должны, если не обязаны, пройти и позабыться в труде и работе мечты. Она наконец-то перестала жалеть себя и искать место, где потеплее. Каким бы простодыром не был Гаара, он не стал насильно оставлять Эйми в своей сказочной провинции.

— Я думаю, что задержалась здесь, с тобой, — сказала она, обедая с ним чечевичным супом. Собрав вещи в одну большую, добротную сумку, она выставила её за дверь, — Я не люблю тебя.

— Я знаю.

Эйми не притрагивалась к тарелке, поэтому вышла изо стола, задвигая стул. Гаара вслушивался в её копошение за стеной: Эйми не вышла бы никуда без своего оружия. Она снова заглянула на кухню, чтобы спросить, где лежит ее катана.

— Висит на крючке за дверью.

— А вакидзаси?

— В тумбочке.

— Спасибо.

Гаара заледеневшими пальцами притронулся к чашке кофе, который она сегодня любезно ему заварила. От Нисиямы подобные вещи редки, поэтому он сразу все понял. Кофе был вкусным, но без сахара, ведь она не знала, что он любил. Горький черный кофе чувствовался, как она сама. Поэтому он его выпил. Мучимый мыслями, что пожелать ей на прощание, он не заметил, как она вышла из дома и пропала навсегда.

Любовь от которой вымывает кости. В которую не знаешь почему влюбился. Кофе без сахара никогда не нравился Гааре, но он нес в себе больше скрытого смысла, чем любая крашенная дура, стоящая за входной дверью.

Эйми ушла и больше некем было прикрываться. Хотя с ней было всегда сложней. Обращаясь к нему, как к ребенку, она сама вряд ли понимала, что держит его на поводке как собаку. Обиженную на хозяйку, когда она была злой и хлопала дверьми, но ласковую и тактильную до изнеможения.

Гаара не знал, что Эйми больше любит котов.

Она могла прозвать себя сильнейшей онна-бугэйся и лучшей из лучших шиноби, но предпочитала быть просто...

— Вертлявая? — Саске не ждал гостей, но точно знал, кто может к нему прийти. Этот запах чистых запястьев и острых мечей, он не спутает даже в ливень.

В данный момент, у него были проблемы со зрением. Мадара пересадил ему новые глаза и он привыкал к ним, научившись видеть в темноте. За плечами у него смерть Данзо и бессмысленная трепка с Наруто. Жизнь во имя мести сделала его зависимым от неё, а когда мстить оказалось некому, он решил обрушить её на весь мир. Поступок тех, кто полностью разочаровался и разучился чувствовать и проживать эмоции. Только запахи, вкусы и звуки. Совсем как животное.

— Зачем ты пришла? Я не хочу тебя видеть, — лицо Эйми дрогнуло в подобии улыбки.

Оговорился. На глазах Учихи крепко-накрепко завязан бинт. Захочет даже- не увидит.

— Я не люблю тебя.

— Мне насрать. Уходи, — резко.

Что-то он сегодня только вызывает улыбки. Эйми снова удерживает себя от смешка. Саске говорит так, словно ждет продолжения её слов. Как будто бы что-то такое мелочное, как любовь, могло задеть его бетонную душу, которую если обеднеет даже продать не сможет. Дьявол ничем ему уже не поможет.

Девушка развернулась и ушла, как и договорилась с Мадарой через пять минут. Возможно, чуть меньше. Ожидая, что Эйми и Саске подерутся или слишком громко будут выяснять отношения, он удивился когда она вышла из комнаты с тем же лицом, что и вошла. Помада была не размазанной. В этой забавной оранжевой маске он пытался скрыться, но только этим себя выдавал. Эйми точно знала, что перед ней не Мадара, но ей ли судить его, зная, что она собирается сделать. Она еще ни раз не обнажила катану или вакидзаси. Если Мадара сейчас предложит ей бисквит, это будет неожиданное закругление вечера, но ничуть не удивительное. Просто так вполне могло случиться.

— Поговорили? — Эйми кивнула, не раскидываясь словами. Друг за другом слетали «не люблю», но вряд ли это то, что Мадара хотел услышать, — Куда ты теперь направляешься?

— Ты думаешь, я просто так тебе скажу?

— А ты думаешь, что я не устрою за тобой слежку?

— А ты думаешь, что я не знаю, что ты и так за мной следишь? — девушка подняла бровь на комичный маневр. Она подошла к нему ближе, наконец-то сдвинувшись с порога комнаты Саске и потянула того за руку, чтобы его ухо оказалось на уровне её губ, — Забери мои глаза.

«Я не люблю тебя» Мадара ожидал услышать гораздо больше, чем... это. Эйми не зная куда податься, выпустила его руку и прошла вперед, явно давая понять, что разговор окончен. Не зная, как отказать юной леди, он чуть ли не вприпрыжку повел её в свою лабораторию, которая находилась ниже.

Нисияма Эйми оказалась такой легкой добычей. Несмотря на это её глаза все еще были дороже золота и он не мог не воспользоваться таким шансом забрать их да еще и с её разрешения. Хотел было применять грубую силу, убить и даже натравить на неё Саске, чтобы он сам её убил. Это бы пошло ему на пользу. По сути, ничего не мешает Мадаре убить Эйми во время операции. Однако, оставался один подвох.

— На что ты хочешь их променять?

— На глаза Саске.

Молчание.

— ...Ты не будешь ничего в них видеть. Зачем?

Эйми уселась на операционный стол, упираясь локтями в бедра и тупо прожигая дыру в маске взглядом аквамариновых глаз. Мадара сразу опередил, какой был поражен заразой. Это было несложно: вокруг зрачка, как разводы от блинчика на воде девять кругов. Всё правильно, девять. Он не ошибся, хоть два раза и пересчитал от неверия. Потому что уму не постижимо, как с этой катаной, которая для демонов будет как зубочистка в зубах, она прошла все круги ада.

— Ну? — нетерпеливо сказала она, начиная дергать ногами.

— Я согласен, — ответил он, понимая, что это не золото. Это победа над богом. — Ложись. Чуть выше... да, так. Предупреждаю: без анестезии.

Она снова вонзилась ему глазами в душу, которую скомкала бы и выбросила к черту, если бы она, у Мадары, была.

— Не смеши меня. Начинай.

Операция длилась недолго. Вероятно, что она даже была быстрее всех остальных, потому что с каждым движением, Мадара все сильнее боялся проснуться и понять, что это был сон. Достав щипцами из контейнера глаза мальчишки, которые Саске променял на глаза Итачи, он пересадил их самозванке, которая Мадаре на секунду стала роднее всех на свете. Девять кругов ада... эта девочка точно неспроста понравилась Саске.

— Закончили. Лежи.

— Что, даже не убьешь меня?

— На это мы не договаривались.

Мужчина вышел, оставляя её одну. Она выдохнула с облегчением, чувствуя, как половина плоти, обросшей тиной и водорослями, покинула её. Вечный спутник демон-Кальцифер покинул её. Ад, который она костерила на всех языках света...его просто не было больше.

И даже боли в голове...

Её не было.

Это ощущение нового тела, не забитого чужими голосами и навязчивыми мыслями, заставило на момент забыть, кого покинула она. Лежа, как под действием сильных наркотиков, Эйми впервые за долгое время чувствовала счастливой.

Столкнувшись со временно слепым Саске Мадара усмехнулся. Какая все таки жертвенная штука эта любовь, просто до тошноты. Чтобы лишний раз не краснеть, признаем, что Мадара подслушивал их короткий разговор и знал, что именно девушка ему сказала. Видеть Саске рассредоточенным и злым было умилительно и отвратительно одновременно. Купился все-таки...

— Где Эйми?

— Кто-кто?

— А ты ли не знаешь. Где она?

Мадара улыбнулся. От света этой улыбки по маске должна пройти трещина.

— Она ушла. Разве ты этого не хотел, Саске-кун?

Саске метнул кунай, попав в гобелен и прорезав в нем длинную линию. Мальчик сам не знает как справиться с этой внезапно возникшей болью. Мадара знает. Эта неведомая боль не приходит без намеков. Она всегда оставляет шрамы, режет душу, выбрасывая мякоть в мусорку.

— Тебе известно, чего я хочу. На остальное мне всё равно.

Он вернулся в свою комнату, а Мадара загляделся на след, который он оставил своей злостью. Что он хотел сказать этой девушке? Разве можно что-то ответить на «я не люблю тебя»? После этой фразы все становится ненужным и кишки разрываются на части. Прикоснувшись к кунаю, он сквозь перчатку почувствовал  исходящую губительную чакру. Саске было начхать на её слова, но он явно был не в восторге от того, что она ушла. Мадара знал, чем они любили заниматься. Уж следил он за своим пра-пра-пра-внучком очень давно, все не мог наглядеться. Неудивительно, что в шестнадцать Саске хотел больше уединенных минут с девушкой, но к разочарованию Мадары чаще всего они ругались, дрались и вконец уставшие засыпали.

Понимая, что задерживается, он вернулся в лабораторию, но уже не был так поражен увиденным. Просто Эйми уже давно встала и резала свои волосы, которые черным омутом падали на пол. Мадара подумал, может повязка слишком стягивала ей мозги.

— Решила сменить имидж?

— И имя.

— Прошу только не Учиха. Будет слишком жаргонно.

— Много чести, — фыркнула она, расправившись с волосами. Каре получилось кривое, но для человека с завязанными глазами очень даже ничего. Девушка заметно занервничала, понимая, что не знает, как ей идти дальше.

— Я могу перенести тебя туда, куда тебе нужно.

Она сперва гордо вскинула голову, чтобы отказаться, но остепенилась и задумалась.

— Перенеси меня в Коноху, — её выбор был очевиден, но он все таки ожидал, что за новым именем последует и новая деревня.

Они оказались на земле безлюдной улицы Конохи. Так страшно непохожей на ту, где Сакура слезно умоляла Саске остаться. Непонятно, осталась ли та улица целая после нападения Акацуки. По крайней мере, много строительных работ было сделано по восстановлению, и улицы уже больше походили на себя. Преисполненный чувств, Мадара добродушно направил Эйми к скамейке, но она ударила его по рукам.

— Не прикасайся ко мне. Уходи.

— Как вы всё таки... похожи.

Он растворился, оставив после себя только поднятый воздух. Нисияма не знала, что будет дальше. Это был трудный вопрос. Она точно знала, что ни за что не пойдет на войну и просто будет ждать. Самый трусливый поступок в её жизни. Но отравлять Гааре жизнь было неправильно, а Саске... ему безразлично с ней он или без. А себя обманывать было глупо. Свежий воздух непривычно щекотал ноздри. Эйми не могла сполна насладиться этим чувством. Глаза Саске теперь были её глазами. Как же всё таки странно звучит.

Она встала и направилась вперед.

— Кто здесь? — какой-то патрулирующий шиноби подбежал к ней, — Хмм... Вы в порядке? Что сделаете здесь ночью?

— Гуляю.

— Вы не из нашей деревни, — тут же обнаружил он и приставил к её горлу кунай. Как неприлично. Даже Саске, не обученный манерам, так не делал.

Снова Саске.

— Какой ты наблюдательный.

— Пойдешь со мной.

Ей оставалось только фыркнуть ему в лицо. Только час назад, этот бедный парень бы умер от одного его взгляда, а сейчас он так ей раскомандовался, что обхохочешься. Сегодня у всех есть чувство юмора. Он привел её к людям, и они сделали ночной сбор. Допросили её. Лишили оружия. Посадили в камеру.

Дом, милый дом.

А на следующей день отпустили. Мол, иди, живи как хочешь. Сама видишь и деревни то нет. Эйми сняла повязку с глаз и убедилась в том, что небо голубое, а елки в любое время года зеленые. Где взять очки, чтобы различать лица она не знала. Как себя звать тоже.

— Привет! Мне кажется или я тебя знаю... — Эйми не услышала, как к ней подошло розовое пятно, пока она тупила глазами в небо.

Сакура...

Эйми подняла на неё взгляд и пожалела, что не видит её лицо. Ведь она смотрит на неё глазами Саске... сможет ли она их разузнать? Различить из всех остальных свою первую любовь, которая сломала?

— Может скажешь как тебя зовут? Ты такой переполох устроила своим появлением.

— Я Наоки, — пробормотала Эйми, удивленная тем, что Сакура не узнала его глаза. Две черные дыры, разделяющие вселенную на части. Теперь у неё новое бремя. Бремя Наоки.

И ей нужен кто-то, кто поможет сделать первые шаги.

Любовь любит ставить подножки.

— Наоки, не пойми меня неправильно, но твоя прическа... не очень. Могу я подправить?

Эйми сглотнула. Вот она, новая жизнь. Все чересчур быстро. Она не чувствовала себя готовой, но язык- предатель, говорил совсем другое. Как будто бы он принадлежал некой Наоки, которую Эйми уже всем сердцем ненавидела.

— Да...

— Тогда пошли скорей! — Сакура взяла её под за руку, потянув за собой, — Мама суп с чечевицей приготовила... и Наруто придет. Я тебя как раз с ним познакомлю!

Где-то она уже это слышала...