Первая глава «сефой будешь»

Любви нету. — думала я, но вдруг она есть?

1943 год. Вторая мировая война.

По документам я была эмма сефанова , но в притоне меня звали «дочь шалавы.»

Моя мать была девушкой легкого поведения если сказать по приличному , а если по нашему — шалава.
С 18 лет она работала на трассе, потом, переспала с каким-то молодым бандитом, бандит скрылся, а моя мать осталась беременна мной. Жили мы бедно, в притоне, где постоянный запах — не хлеба который делает мама, и не чистой стирки, там все пропитано запахом дешевой водки, и сигарет. Так же, тот запах, который все внушили себе — извращение. Секс с несовершенно летними, насилование маленьких детей и подобный разврат. Спокойствие в этом месте не было никогда, и не будет. Моя мать, Светлана, придумала план.
Она зовет мужчин «на чай» а я чищу карманы жертв когда они засыпали пьяные.

Правила были таковы:
Мужчина приходит в притон, заходя в тесную комнату где спала я, мать и еще двое женщин, там мне надо пить с ним на ровне, хотя, пока не кто не видел, мешала водку с водой. После того как жертва засыпает, я чищу карманы. Стыдно? Да, было в первый раз, но потом привыкла. Как будто, всю жизнь чистила чужие карманы. Я жила в войне, давно видела смерти и по хуже, но стало страшно, когда пришла настоящая война.
Серены, взрывы, парней и мужчин забирают на фронт, много людей погибает.

Моя мать, твердила: «выживем, дочь, выживем. Сейчас, еще карманы почистишь, и уедем, далеко-далеко.» но нет, это был пьяный бред. На следующий день, уже все было по старому: бутылка водки и кусок хлеба к закуске.

Я решила не ждать пока родная мать продаст меня за буханку хлеба или бутылку водки, взяла пачку сигарет, старую, помятую но курить можно. Ночью, сбежала с притона, решила в метро отсидеться. Пришла, народу куча, кто уезжает, кто спит на сиденьях старых, хотела я, карман мужичка обчистить, но вот, не повезло. Милиция , мегалки, крики «мелкая воровка! Обворовала!»

Увезли меня в СИЗО, сидел мужчина с усами, меня посадили на против. Мужчина, басом сказал:
— здравствуй. — поздоровался он. — ну что, воровала? Имя твое как? — потом прищурился сквозь очки: — а лет тебе сколько?

Сжав зубы, от неохоты говорить, я процедила:
— эмма сефанова, 15 мне.

Мужчина фыркнул.
— ты зубы не скаль, в тюрьму тебя еще рано, малолетка. — он откинулся на спинку стула, и поправив очки, сказал: — мать где? Отец?

Я шмыгнула, и посмотрела на него:
— мать в притоне, отца нету. — явно не хотела я говорить про притон, но деваться некуда. 

Мужчина тяжело вздохнул, поправив фуражку: — в притоне? — переспросил он, щурясь. — хорошо, мать в притоне. А отец где? Кто он был? — он сложил руки на груди, готовясь принять любой ответ.

Я тихо усмехнулась:
— отец? — я прищурилась в ответ, и сплюнув на пол, отрезала: — нету отца. Мать переспала с ним когда работала на трассе, тело свое продавала. Вот, предохранятся не думала, так и получилась я. — с горькой усмешкой сказала я.

Мужчина вздохнул, и достав толстую папку начал что то листать. Потом поднял глаза на меня:
— я могу отправить тебя в детский дом. Он хороший, привыкнешь.

Я шмыгнула носом, поправив шапку, и ответила:
— да ну, меня в детский дом? А возьмут разве?

Мужчина начал что то записывать, не отрывая взгляда от ручки которая скользила по бумаге, он кивнул:
— возьмут, куда денутся? Не оставлять же ребенка тут. На нарах тебе сидеть рано, девчушка. Но знай, там может быть жестоко. Дети.. знаешь, не из лучших. Есть там банда хулиганов — на одной из драк, парня голыми руками убили. И не скрывают же, гады. — его голос стал тяжелее: — не связывайся с такими, тебе же хуже будет.

Да, действительно. Две недели назад, была большая драка двух банд, убили парня по имени валера, даже об этом случае ходили слухи. Я кивнула на его слова, но не до конца понимая серьезность. Не успела я сказать и слова, мужчина продолжил:
— главное, не влюбись в их главного. Парень там, Юрий Краснов, все его «красный» называют. 16 лет парню, а крови на руках больше чем у взрослых людей. — он пристально посмотрел на меня, от такого взгляда по спине побежали мурашки. Я кивнула:

— я вас поняла. — ответила я твердо, и поправила шапку-ушанку на голове. Мужчина кивнул, потом неожиданно усмехнулся и сказал:
— откуда уверенность такая? Твердость в словах? На твоем месте, девочки в угол забиваются. — он любопытно прищурился, как школьная сплетница. Я ухмыльнулась:
— жизнь научила, дядь. — ответила я, посмотрев ему в глаза. Он кивнул:
— не «дядь» а: полковник Михаил Тяпкин 

Я кивнула, он встал, и поправив фуражку, взял телефонную трубку и набрал номер. Три гудка, его пальцы что-то ритмично отбивали по деревянному столу. На четвертый гудок, трубку подняли. Он заговорил:
— это полковник Тяпкин. Новобранцы в детский дом «меркурий» есть? — спросил он в трубку твердо. Получив правильный ответ он кивнул, хотя собеседник этого не видел, и сказал:
— ко мне в кабинет зайдите. Новенькая, 15 лет, Эмма Сефанова. — не дожидаясь ответа он положил трубку и сел на стол, достал пачку сигарет - крепкие, без фильтра, он закурил и посмотрел на меня, медленно выпуская дым с ноздрей:
— сейчас тебя заберут. Вещи там дадут, хотя бы кормить будут.

Кивнув я перевела взгляд в стену. Через пару минут, дверь открылась и зашел офицер. Забрав меня, посадили в старый автобус. Зайдя в автобус, я окинула все взглядом: грязный пол, с бычками от попирос, и грязные сидения. На задних рядах сидели две девочки, одна светловолосая с выбитым передним зубом, и еще одна маленькая с двумя косичками. Около окна сидел парень в кожаной куртке, я сразу почувствовала его мерзкий взгляд на себе. Я прошла вперед, и села рядом с девочками. Беззубая девочка улыбнулась:
— меня катя зовут, 13 лет, а тебе? — она прищурилась, и добавила: — это младшая моя, юля. — она показала на девочку с двумя косичками что сидела рядом. Я подняла на нее холодный взгляд и кивнула:
— эмма сефанова я. 15 лет. — кратко и холодно ответила я.
Катя фыркнула:
— чего холодная такая? — спросила она невнятно из за отсутствия зуба, и любопытно прищурилась. Я подняла бровь, и достав ту самую пачку сигарет которую взяла дома, закурила. После первой затяжки, выдохнула кольца дыма, и ответила:
— жизнь научила, лишнего не болтать.
Катя тяжело вздохнула, но решила не лезть с вопросами. Дорогу мы проехали в тишине, только единственные всхлипы маленькой юли. Когда мы доехали, нам сказали выходить. Я выпрыгнула первая, ловко, как кошка. Перед мной был старый, но хороший детский дом с названием «меркурий 6» за мной вышла катя и юля. Мы зашли внутрь, и направились в кабинет директора — Владимира Суворова. Зайдя туда, нас записали, и поселили в комнаты. Потом отправили на ужин. Придя, нас встретила столовая: длинные столы у стен, за которыми сидят шумные дети и подростки, юля испуганно прижалась к кате, а катя шла с надменным видом. Я села за стол с какими то парнями, и двумя девочками. Напротив меня сидел он — Юра Краснов, красный. Я взяла ложку, и молча начала есть. Один рыжий парень толкнул красного в бок:
— красный! Смотри какая красавица то, не то что наши! — рыжий ухмыльнулся, а красный фыркнул: — слышишь, тима, не пугай девчонку.
Тима - рыжий обиженно надулся и уткнулся в тарелку. Красный фыркнул, и посмотрел на меня, потом на сашу, в его глазах промелькнуло отвращение когда он увидел что у нее нету зуба. Потом снова посмотрел на меня:
— слушай, тебя зовут-то как? Кличка есть? — спросил он, смотря мне в зеленые глаза.
— Эмма Сефанова. — Ответила я спокойно, смотря ему в глаза. Он улыбнулся и кивнул:
— Сефанова.. — медленно произнес он, как будто обдумывая фамилию, потом с хищним блеском в глазах сказал: — значит, «сефа» будешь! Я красный. Но для тебя юра.
Я кивнула, нечего не ответив.
Вечер наступил быстро, меня поселили в комнату с саше, юлей и парнем - ваней. Ночью, все спали, только саша и я ворочились. Вдруг, саша прошептала:
— слушай, сефа.. я же первой увидела красного, чего ты липнешь к нему? — в ее тоне явно была ревность. Я тяжело вздохнула, и прошептала в ответ:
— я не липну к нему.. если ты так хочешь быть с ним, пытайся. Я не буду мешать, любви нету. — саша фыркнула ревниво, и отвернулась к стене. А я заснула с мыслями о той фразе: «сефа будешь. А я красный, но для тебя юра.»