Простого человека он не принял.

И кромешная тьма была для него светом,
А глухота совсем не мешала слушать.
Наслаждался он молчанья обетом.
Не видя тропы, умудрялся бежать.

Она была ему светом,
Она была ему звуком,
Она была ему следом,
Она была ему музой.

Густая пустота не лишала смысла,
Даже, когда слепое солнце над головой повисло.
Немые слова красили речи,
И не гасли бумажные свечи.

Ведь она была его смыслом,
Она была его звездой,
Она была его словом,
Она была его миром.

Голубое небо стало грозой.
Невинное грубое слова прокатилось по щеке цунами - волной.
Крошил, дробил кости медовый голос,
Душа в дерьмо глубоко окунулась.

И она не была больше его миром,
Она не была его звездой, 
его силой.
Ведь стала она всего лишь собой.