эпилог

***

- у тебя есть квартира в Монако? Нифига себе

- ну до какого то момента она была конфискована. А теперь вновь моя

- ключи, что ты доставала? Они от нее?

- совершенно верно. Чай? Кофе? Что-то покрепче?

- никаких покрепче!

- Себ, а ты мне так и не выдал бутылку виски, за операцию!

- подождёшь чуть-чуть, не переломишься

- так вот, и мы заходим в кабинет, он начинает лезть за какой-то вещицей, а мы с Кими как взяли его, прижали к креслу

- ага, мы ему говорим, мол, дружок, рассказывай что натворил, зачем кого подставил

- а он так перепугался, вырываться начал. Но тут Льюис подоспел. Он оказывается этого охранника забалтывал-забалтывал, а потом скучно стало, он взял его и вырубил

- ну и Фрэнк уже не свежачок был. Мы бы его вдвоем с Дженсон бы спокойно удержали. А Льюис так, для уверенности

- а Фрэнк что?

- ничего, заплакал.

- ага, я впервые видел как такой взрослый мужик плакал

- слезы то наверное крокодильи ( фразеологизм "плакать крокодильими слезами" означает лицемерные, лживые эмоции)

- может, но расплакался он как ребенок

- он хоть вам рассказал все?

- конечно! Запись то есть же

Вшестером они расположились на диванчиках на балконе в квартире Линетт. После вечеринки прошло уже три дня. Запись и досье уже были переданы полиции, возбуждено уголовное дело, а Фрэнк Ньюман заключен в ИВС. Линетт вновь ощутила свободу, ведь девушка больше не числилась в работниках Дэйли Спортс. Но самое главное - тот кто вновь заставил ее жить и ощущать жизнь - Себ сидел рядом, прижимая девушку к себе. Между бравадыми рассказами мужчин про Фрэнка установилась небольшая пауза, в лицо дул приятный морской ветерок, а Линетт задумалась:

И в конце концов любовь побеждает все