утонуть в мучениях (3 глава)

Детство — это время, когда многие ощущают защиту и любовь. Но для тех, кто растет в условиях постоянной травли и унижения, оно может быть иным. С самого начала такие дети учатся выживать, полагаясь только на себя. Они не получают необходимой заботы и ласки, и их души могут ожесточаться, а гнев искать выхода.

Когда человек достигает определенного возраста, пройдя через такие испытания, он может кардинально измениться. Пережитое может изменить его до неузнаваемости, превратив его в нечто иное, чем он был когда-то. Эта трансформация может быть необратимой, оставляя человека в новом, непривычном состоянии, которое является отражением его пережитой боли и трудностей. Именно такое детство пережил и Бобстер.

В семье Бобстера источником страданий был исключительно отец. Каждый день Боб подвергался мучениям, а его мама, единственная защита и опора, была бессильна помочь — ее тоже избивали, и она не могла ничего сделать. До пяти лет жизнь мальчика была наполнена непрекращающимся страхом и болью.

Побои следовали за малейшую провинность: за неправильную речь, походку, за крохотное пятно на рубашке. Отец внушал Бобу глубокую ненависть, которая со временем сменилась горьким принятием неизбежного. Когда отец наконец умер, Боб, как ни парадоксально, почувствовал облегчение. Однако это чувство было мгновенно омрачено ужасной трагедией: мама умерла одновременно с ним. Для пятилетнего ребенка это стало невыносимым ударом, лишившим его последней надежды на тепло и безопасность.

После смерти родителей Бобстер не испытывал той всепоглощающей тоски, которую обычно переживают дети. По отцу он не скучал совершенно — фигура тирана не вызывала теплых воспоминаний. Исчезновение матери оставило скорее ощущение потерянной защиты, а не тоски по человеку.

Вместо скорби его наполняла холодная пустота и странное чувство свободы. Он стал не своим. Бобстер превратился в сложного подростка, ища новые способы почувствовать себя живым и доминировать над другими.

Тьма внутри него росла, подобно сорняку, заглушая ростки света. Этот внутренний мрак требовал выхода, искал подтверждения в окружающем мире. В чужих глазах он видел отражение своей собственной искаженной души, а в их реакциях — подтверждение своей власти над их эмоциями. Страдание других становилось эхом его собственного внутреннего ада.

Жизнь Бобстера продолжалась в этом ключе до его тридцать девятого дня рождения, после чего он умер. Но смерть не стала для него концом: его спасло превращение в монстра.

Он изменился, стал совершенно другим, более агрессивным, но с причудливой улыбкой, застывшей на новом лице. Ему предстояло постичь новую реальность и понять смысл своего нового существования.

В сексуальном домогательстве он видел извращенное облегчение и своеобразное веселье. Он был уверен, что никто не может его понять, да и не нужно ему это понимание. В глубине души он считал, что будет оставаться таким, пока не получит той любви и тепла, которых ему так не хватало.

Любовь от мамы была редкой и короткой — она не могла дать большего, будучи сама жертвой постоянного давления и насилия. Эта нехватка заботы и понимания оставила глубокий след в его душе, который трансформировался в его жестокое и девиантное поведение.

Он действительно хотел любви, отчаянно и неумело пытаясь получить ее. Его действия были инстинктивными, продиктованными дефицитом ласки. Он лез к брату Люциферу, требуя внимания, совершал действия, которые должны были означать «обними меня!».

Диалог между ними часто был напряженным:

— Отвали, Бобстер! Ты меня бесишь! — кричал Люцифер, отталкивая его.

— Почему? Я просто хочу, чтобы меня обняли... — бормотал Бобстер в ответ.

— Потому что это странно! Мы так не делаем! — отрезал брат.

С сестрой было проще, она позволяла себя обнять, но это объятие было пустым, лишенным тепла. Не получая нужного ответа от семьи, он начал искать эту заботу у других, продолжая свой поиск по сей день.

На данный момент он тщательно скрывает свою слабость, возводя вокруг себя стену из фальшивой уверенности и гордыни. Каждый день он повторяет себе как мантру: «Я же доминант. Я — король, а другие — пешки». Эта установка стала его щитом и оправданием его действий.

За этой бравадой скрывается страх быть отвергнутым или показаться несостоятельным. Он боится снять маску, потому что думает, что тогда потеряет все, что, по его мнению, имеет.

Без своего сердца, которое, как он верил, хранилось в надежной ячейке, в полной безопасности, Бобстер проявлял максимальную агрессию по отношению к людям. Это отсутствие эмоционального центра делало его поведение непредсказуемым и жестоким.
Его зрачок, имеющий необычную форму сердечка, служил своеобразным индикатором его эмоций:

• Белый цвет означал симпатию или любовь — состояние, которое проявлялось крайне редко.

• Красный цвет отражал его обычное, нейтральное состояние.

• синий же цвет символизировал гнев и ненависть.

После того как сердце было «спрятано», синий цвет зрачков стал для него постоянным состоянием. Он жил, руководствуясь исключительно гневом и ненавистью, полностью лишенный возможности чувствовать что-либо, кроме этих разрушительных эмоций.

Однажды Бобстер работал барменом в заведении для монстров. Вселенные недавно обновились после падения метеорита, и мир вокруг был полон необычных существ. Бобстер отошел на минуту, а когда вернулся, увидел необычную картину: на полу открылся портал, а рядом с ним на коленях сидела маленькая девочка, человек.

Для Боба это стало новым развлечением. В его глазах загорелся интерес к новой "игрушке".

Начало войны между Бобстером и этой маленькой девочкой было вполне ожидаемым, учитывая его натуру. Однако то, каким образом она смогла его убить, оставалось для всех загадкой. Обычный человек уничтожил двухметрового монстра.

Как оказалось, девочка использовала баллончик с кислотой. Это привело к тому, что Бобстер начал не просто умирать, а распадаться на частицы, исчезая прямо на глазах. В агонии он кричал на своего убийцу.

Даже в последние секунды своего существования он оставался тем, кто так и не получил любви, тем, кто был полон ненависти. Его последние слова были обещанием, что он еще вернется и отомстит.

Итак, девочкой оказалась та самая Ноя. Она активировала портал совершенно случайно: просто швыряла какую-то куклу, и никто и подумать не мог, что эта игрушка на самом деле — кукла вуду.

Бобстер тем временем окончательно исчез, распавшись на частицы. Единственное, что от него осталось, — это небольшая лужица чернил. Но его сердце-то было в безопасности, заперто в той самой ячейке.

Ное, увидевшей его агонию и услышавшей крики, стало по-настоящему жалко монстра; на глазах даже навернулись слезы. Однако она решила не стоять на месте, поддаваясь эмоциям, а двигаться дальше, навстречу своей судьбе.

На какое-то время имя Бобстера исчезло из разговоров. Никто не знал, когда и как он вернется. Возможно, он будет покоиться в забвении долгие годы, до тех пор, пока процесс его полного восстановления не завершится. Но была и другая вероятность: не было никакой гарантии, что он вообще когда-либо воскреснет.

Его гибель стала первым прецедентом в истории этого мира монстров. Бобстер, жестокий и отчаявшийся, был первым из их числа, кто пал. Его история, полная боли и ненависти, закончилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь вопросы о том, что ждет тех, кто пойдет по его пути, и может ли монстр, лишенный сердца, обрести покой.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Сегодня глава вышла с опозданием из-за ошибок приложения, также объём текста меньше. За это я приношу глубочайшие извинения ༼;´༎ຶ ۝ ༎ຶ༽