Док, мы не друзья

Доктор внимательно осматривал пробирку за пробиркой, вглядываясь в их содержимое под лучами уже потускневшей лампы. Порой тихо вздыхая, он перекладывал их с места на место и изредка делал запись в папку, которую, по завершению работ, бегло унесла одна из медсестёр в белоснежном халате и таких же перчатками.

- Что же, всё более-менее нормально. Хоть тебе отроду год, выглядишь, как и первоисточник на 30. Есть какие-нибудь жалобы на здоровье? – Доктор небрежно упал на свое кресло с характерным для старой мебели скрипом и уставился на свою кружку утреннего кофе, что он так и не смог опустошить из-за раннего посетителя.

- Нету доктор. Можно я уже пойду домой? - Язвительно сказал парень. Нетерпение было свойственно таким существам, как он, так что длительные осмотры доктора его порядком утомили и ноги уже сами хотели выйти из кабинета и направиться по знакомому маршруту – вниз по лестнице к выходу и домой.

- К чему такое нетерпение, первый? У тебя в запасе ещё много времени на земле, даже больше чем у твоего " Отца ".

- В который раз прошу, зовите меня по имени!

- Ладно-ладно Виктор. Тебе нужно ещё зайти к психиатру и можешь быть свободен. Постарайся только не нагрубить ему как в прошлый раз. Всё-таки именно он дал тебе возможность спокойно жить за пределами больницы. И передай ему от меня вот это – Доктор, хрустя всем телом, поднялся с кресла и на пару мгновений скрылся за углом, после чего вручил пациенту небольшой пакетик с несколькими серыми, как больничные стены, папками. – Ты конечно не глупый, но на всякий случай скажу. Открывать их нельзя.

- Хорошо

Парень перехватил пакет и толкнул старую дверь. Та с тихим скрипом распахнулась и вот Виктор уже стоит посреди старого коридора. На стенках в некоторых местах слезала краска, некоторые лампочки не работали, из-за чего царил полумрак. Здание больницы было достаточно древним, так что её состояние не было чем-то удивительным, а вот присутствие пациента в столь позднее время уже слегка выходило из рамок. На часах, что висели над дверным проёмом, ведущим к лестнице, недавно пробило 4 часа утра. В ночную смену было тихо, даже слишком тихо. Казалось, что в больнице нет ни единой живой души, хотя это конечно было не так. В сестринской медсёстры мирно пили чай, в одной палате горел свет, а её жители почти что молча играли в карты. Лишь когда Виктор проходил возле белой двери с номером 214, из-за двери послышался хриплый голос.

- Да чтоб тебя! Дрянь, а не карты! Ладно, ходи Мишка. Кхе-хе, и форточку закрой. Дует

- А эти как обычно. Что им каждый раз не спится? – Далеко не в первый раз Виктор посещал больницу, и почти каждый раз только в этой палате даже ночью люди развлекались. Порой Виктор даже задумывался присоединиться к ним, однако играть с бывалыми картёжниками, когда сам карты держишь дай бог третий раз в жизни, занятие довольно тухлое. Поддаваться они даже собственной матери не стали бы, что уж говорить о каком-то левом прохожем, которого просто увлекла их игра?

Ещё пару шагов по уже стёртой множеством ног лестнице и оставалось только завернуть за угол, только вот сонный мозг не смог нормально управлять ногами, и приняв предпоследнюю ступеньку за пол, Виктор шагнул в пустоту и с грохотом упал на холодную плитку пола.

- Что за шум? – Кажется какая-то медсестра смогла расслышать этот грохот за парой поворотов от лестницы. Звонки шаги эхом раздавались по пустому ночному коридору, с каждой секундой становясь всё громче и громче, пока белый халат не показался перед потирающим будущий синяк Виктором – Мамочки! Как тебя угораздило? Не сильно ушибся? - Медсестра была уже давно не молода, однако, как в молодости певчий и звонкий голос мягко окутывал уши всех, кто его слышал словно лучи чуть-тёплого майского солнца.

- Нет, всё в порядке Наталья. Простите за беспокойство – Контрастно грубый и ледяной голос разом перекрыл собой остатки эхо Наташи

- Не нужно так официально. Просто Наташа звучит куда приятнее. – Взгляд леди скользнул с почти что безразличного лица Виктора на его ногу, бережно обхваченную двумя большими и непонятно мягкими для такого возраста руками. – Точно всё хорошо? Если что, я ведь могу обработать...-

- Точно. Ещё раз прочтите за беспокойство. Я пойду – Схватившись рукой за перила, парень аккуратно, стараясь как можно меньше нагружать ушибленную ногу, встал и быстро скрылся за поворотом.

В дверь психиатра Виктор решил не стучаться, да и необходимости в этом не было. В столь раннее время к господину Леви мог прийти только он на осмотр, или же коллега на кружечку чая под интересную дискуссию на самые разные темы. Порой они даже часами обсуждали появление на свет столь странных существ, как утконосы или спорили о том, какая марка чая самая востребованная, хотя чаще всего эти разговоры прерывало начало утренней смены, из-за чего ответов они так и не получали.

- Утро – Коротко сказал Виктор, прежде чем принять привычное положение на кушетке. Да уж, этот молодой человек совсем не хотел тратить лишнего времени в больнице.

- Утро доброе. Будешь кофе? А то я как раз заварил уже. – Леви уже сидел в своём на удивление новом, белом кресле и закинув ногу на ногу, сжав в руке кружку чая дожидался своего пациента. На памяти Виктора он делал так каждый раз, когда у него был приём.

Отрицательного ответа от Виктора никто не ждал. Кружка кофе уже стыла на столе возле кушетки, а рядом с ней стояла миска лимонных вафель из ближайшего магазина. Леви всегда подготавливался к приходу своих пациентов довольно основательно. Порой даже настолько, что для отдельного, особенно важного пациента закупал отдельную разновидность чая, кофе или даже газировки. Он старался сделать всё, чтобы пациент чувствовал себя как дома у матери, где его всегда примут, выслушают и утешат, однако Виктор ещё ни разу не смог столь сильно расслабиться в этом кабинете, чтобы принять его за родной дом. Молча парень взял свою кружку и прилёг на кушетку. Кофе был горячий, без молока и с одной, нет, с двумя ложками сахара. Всё как любит Виктор, однако чугунное сердце обычным кофе не растопишь, пускай и сделанным по всем обрядам. После нескольких больших глотков кружка уже была наполовину пуста и отправилась на стол, чтобы не занимать руки попусту.

- Это ваше – По руке соскользнули ручки пакета, и он бегло спикировал на пол возле кресла доктора. Папки нежно прислонились к креслу и словно уснувший у стенки пьяница, сползли на пол, где их бегло поднял Леви и с детским интересом осмотрел их названия

- Оу...это не есть хорошо. Кажется, тебе осталось ходить ко мне ещё месяц-два

- А по моему-это даже неплохо

- Думаю со временем ты всё поймёшь, но сейчас не об этом. Ну и как продвигается жизнь у клона в нашем обществе? Всё хорошо на работе? -  

- С предыдущего раза ничего не изменилось. Всё до сих пор смотрят на меня как на биту с гвоздями. Им страшно и они хотят побыстрее убрать меня подальше с глаз своих, однако не могут. — Виктор непроизвольно размахивал руками перед собой, а его голос становился более яростным, чем обычно. Кажется эта тема сильно задевает его чувства. – А мне ведь нужно ещё работать в этих условиях, и брать интервью у людей, что смотрят на меня, как на живое оружие. Ещё и это интервью со священником. Даже не понимаю, почему он согласился на это!? Почему нельзя просто отказать, если по итогу всё равно будешь осуждать моё существование!? —

- Кажется ты слишком сильно переживаешь на счёт этого интервью.
- Конечно! Мне ведь предстоит говорить с теми, кто меня ненавидит. Я не укладываюсь в из мировоззрение, а значит, по их мнению, противоречу законам божьим, хотя наверное меня ведь можно назвать непорочным? Тогда почему же ко мне не обращаются как к чему-то священному?
- Да! Конечно. Ты рождён без первородного греха. Ты не причинял боль своей матери, а значит чист и невинен, однако тебе не стоит отталкиваться от этих слов... - Слова Леви звучали мягко, даже слишком мягко, скрывая за собой неуверенность. Даже после многочисленных размышлений на эту тему он так и не понимал, почему нечто созданное не по законам божьим не может быть священным и чистым. Нужно было срочно уводить тему в другую сторону, чтобы не завести разговор в тупик, из которого даже психологи с невероятными ораторскими качествами, которыми восхищается весь свет, с трудом смогли бы его вывести, что уж говорить о Леви. - У них своё мнение, у нас с тобой своё и в этом нет ничего плохого. Боюсь тебе придётся перетерпеть это интервью, а потом на полученные деньги ты сможешь хорошо отдохнуть.

- Вы конечно правы, но это не изменяет моего положения. Хотя я всё равно не могу отменить его, уж слишком большой гонорар мне обещают. Ох...вы можете прописать мне какой-нибудь препарат?

- Как бы ты не хотел этого, мне запрещено делать это. Твоё физическое состояние куда важнее душевного для большинства врачей, поэтому тебе запрещено принимать любые препараты. Это к слову относится также и к сигаретам и алкоголю, они под строжайшим запретом. Единственное, что я могу тебе дать, так это собственную помощь как психолога, однако ты не особо охотно принимаешь её. Ты частенько что-то недоговариваешь, запираешь в себе собственные проблемы, а они там уже начинают гнить. 

- Док, мы с вами не друзья, чтобы я мог рассказывать вам всё о себе.  Мы лишь врач и пациент. Ваша работа выслушать меня и по возможности помочь, а моя роль в этом спектакле рассказать то, что должно вам сопутствовать в помощи мне. Это так просто, однако в то же время и столь сложно. Я всё вам сказал и на этом я полагаю мой сеанс окончен. Я вернусь на следующей недели в то же время. - Голос Виктора обжигал могильным холодом. Он говорил абсолютно серьёзно, без капли сарказма. Словно труп, в который вновь вдохнули жизнь и он бездумно поднимается из собственного гроба, встал с кушетки Виктор и в несколько длинных шагов оказался возле дверей кабинета. Повернувшись через плечо, он лишь молча кивнул и покинул комнату, аккуратно прикрыв дверь за собой, чтобы она никому не помешала.

- Всё-таки он ещё не до конца повзрослел. Даже четверти сеанса не прошло, а он уже сбежал. Остаётся лишь надеяться, что кто-нибудь сможет его вразумить...нужно будет поговорить с начальством о этих двух месяцах.