|| 7 ||
День тянулся с утра,как плохо отрегулированные часы: медленно и упрямо. В отделении было людно и напряжённо. С самого утра Лена бегала из кабинета в кабинет, помогала Наде и Варе, заполняла бумаги, искала хоть какие-то зацепки по делу. То и дело приходилось перекладывать стопки, делать пометки, звонить туда, откуда давно никто не брал трубку. Сегодня, казалось, всё зависло на нитке: исчезли улики,не было версий - и только решимость Нади продолжать работу поддерживала общий тон.
К середине дня Лена уже чувствовала усталость в плечах и в пальцах. Она сидела за своим рабочим столом,собирая в аккуратные пачки то,что ещё можно было упорядочить,когда в дверь заглянула Райкина.
-Лена - коротко сказала она - нужно сбегать в архив. Перенести эти дела, а взамен взять другую папку и принести мне. Быстро, пожалуйста.
Лена поднялась без лишних вопросов,схватила папки и побежала прямо по коридору. О том,что вчерашний разговор с Надей как будто сблизил их, они в этот раз не говорили - речь шла о работе,и это было мягким,но значимым пониманием: друг другу можно доверять и в буднях, и в тревоге.
В архиве запах старой бумаги бил в нос, как память. Ряды стеллажей тянулись полумраком, узкие дорожки между ними были почти пусты. Лена медленно шла среди полок, высматривала нужный ряд, ставила принесённые дела на отведённые места и аккуратно выравнивала корешки. Казалось, время здесь шло иначе: тихо, степенно, с шорохом страниц.
Когда дошло до верхней полки, Лена потянулась поставить папку на самый верхний уровень и вдруг ощутила,что пальцы не достают. Она зажмурилась, потянулась ещё сильнее,но бумага ускользнула. В следующий миг чья-то рука легко накрыла её ладонь, помогла подать дело и аккуратно положила папку на место.
Она резко обернулась и увидела Ваню. Он стоял чуть поодаль, с лёгкой улыбкой и спокойным, уверенным взглядом,как будто это была самая обычная вещь - помочь. Ваня всегда казался таким: уверенный,тихий, сдержанный, но в его простой помощи было что-то внимательное,почти властное.
-Ты чего,не достанешь? - проговорил он, спокойно опуская руку - Могла бы сказать мне и я помог.
Лена ощутила,как в горле пересохло. Слова собрались в голове в пёструю кучу,и она не могла выбрать из них ни одного подходящего. Вместо этого почувствовала,как сердце бьётся громко и быстро, будто боялось,что её выдадут.
-Спасибо - выдавила она,и голос странно треснул - Я справлюсь.
-Как скажешь - сказал он,и в его тоне не было насмешки, только согласие - Но всё же если будет нужна какая-то помощь я всегда к вашим услугам.
Разговор вышел неловким,как будто было впервые, когда они говорили не о бумагах и не о служебных задачах. Лена путала фразы, начинала слово и бросала его, смеялась,чтобы скрыть смущение, заикаясь, когда отвечала на простые вопросы.
-Я так и не узнал,как твои дела? - спросил Ваня наконец, будто проверяя более важный пункт,чем их общее дежурство по делам.
-Всё... нормально - произнесла она,и ей самой показалось,что это прозвучало глупо и не правдиво.
Он шагнул ближе,не так,чтобы напугать, а так чтобы сократить расстояние между ними. Ваня наклонился к ней,и всё вокруг будто замерло - воздух стал густым, сердце Лены стучало так, будто хотело вырваться из груди. Мысль,что это может быть её первый поцелуй, парализовало её чуть сильнее страха. Не думая,она крепче схватила папку с архивом и поставила её между ними. Бумага шуршала,когда Ваня, ошеломлённый и смущённый, коснулся губами плотного картона - вдруг вместо её губ поцеловал папку. У Лены хлынуло одновременно смехом и румянцем. Не выдержав,она выбежала из архива, прижимая папку к себе. Ваня остановился в проходе между стеллажей,смотря ей вслед с лёгкой усмешкой, в которой угадывалась надежда.
* * *
Лена вылетела из архива, прижимая к себе папку так, будто это была не просто стопка бумаг,а последний плотный щит от какой-то катастрофы. Коридор растянулся длинной полосой,лампы бросали тусклый свет на стены,а в ушах громко билось сердце - каждое его биение казалось маленькой паникой.
На бегу перед ней внезапно возник Боков. Лена в последний момент свернула в сторону, чуть не врезавшись; он, яростно торопясь мимо, только махнул ей вслед: «Да ты что блять, слепая?». Она промчалась мимо, едва слыша его, и буквально вбежала в их общий кабинет, захлопнув за собой дверь.
Дверь глухо ударилась об косяк, и Лена оперлась лбом о неё. На мгновение мир сузился до сухого шуршания бумаги в её руках и собственного дыхания, которое казалось слишком громким. Она присела на пол,сползая вниз, и папка с архивом оказалась у неё на коленях, согретая ладонями. Сначала вырвался смешок - тихий, нервный, от которого тут же покраснело лицо; потом он превратился в почти истеричный, хихикающий смех, который мешало сдержать и хотелось одновременно спрятать, и озвучить.
В голове снова всплыло последнее мгновение в архиве: Ваня, который наклонился к ней,и то, как всё вокруг будто замерло; как она,не думая схватила папку и поставила между ними. Как его губы прикоснулись не к её коже,а к грубому картону. Он застыл, немного смущённый, как будто сам этого не ожидал. Сцена, от которой сейчас в животе Лены поднималась кислая, сладкая трепка - смешанная тревога и восторг - звучала в ней эхом. «Если бы не папка», - шептала мысль, и от этого ей становилось одновременно смешно и страшно.
Она подняла голову и увидела Надю. Она сидела за своим столом, руки сложены на бумагах, и смотрела на неё так, будто видела впервые - с удивлением и попыткой понять. На её лице не было упрёка, только любопытство и лёгкая тревога.
-Лена,ты в порядке? - её голос был мягким, но настойчивым - Ты чего так несёшься, будто за тобой кто-то гонится? Или ты что-то не то сказала Бокову?
Лена сглотнула, стараясь вернуть голос на место и прекратить смеяться. Щёки горели, рот сухой.
-Да не трогала я Бокова и со мной всё хорошо - сказала она ровно и отдала папку через стол - Просто старалась как можно быстрее принести это дело тебе.
Райкина взяла папку, усмехнулась и положила её на край стола. Она посмотрела на неё ещё раз, пытаясь по глазам понять,что же всё таки приключилось. Её слова последовали мягко,но пристально:
-А чего счастливая такая? Может расскажешь,кто тебя в архиве так рассмешил?
Лена покачала головой. Ей хотелось рассказать, разнести всю эту неловкую, тёплую правду по столу, тем более Наде, показать и назвать все свои чувства, которые внутри неё толкались и путались - стыд и смешок, облегчение и тихая радость. Но она не стала. Решила,что сделает это чуть позже. Вернувшись за свой стол, Лена села, взяла ручку и продолжила работать.
* * *
Лена сидела за столом так давно,что свет от настольной лампы стал казаться единственным надёжным ориентиром в мире. Она перебирала бумаги, заполняла бланки, снова перелистывала протоколы - движение за движением, привычное дело, знакомое до скрипа в суставах. Дело стояло в тупике: нет свежих зацепок, всё улики укладывались в одну и ту же пустую схему,и мысль о прогрессе гасла ещё при первой попытке её поймать. Но Лена усердно продолжала искать хоть что-то: крутила варианты, прокручивала версии, прокручивала маршруты тех,кто так и не застал след.
И всё время, как надоедливый блик на стекле, в голову возвращался тот момент в архиве - Ваня,его губы, её папка, картон и то странное, внезапное облегчение и смущение, которое разлилось по телу. Мысль о том,что это мог быть её первый поцелуй, ворвалась как названный посетитель и таскала за собой множество новых ощущений: смущение, неожиданная и противоречивая радость, страх нарушить порядок, ради которого она приехала сюда. Карьера? Работа? Всё это стояло у неё на первом месте, и растущая внутри неё тяга казалась предательством - особенно поэтому, что за всей этой трещащей мыслью стоял один человек, который проявил к ней внимание не только как к сотруднице. Она старалась сосредоточиться, но каждое шуршащие бумаги напоминало архив.
Разговор Райкиной по телефону прервал её поток мыслей. Сначала Лена не придавала значения: начальница говорила тихо, но быстро, размахивала рукой и записывала что-то на полях. Потом Надежда Семёновна повесила трубку, схватила своё оружие и спрятала его под плащ, готовясь выходить.
Лена подняла голову, глядя на быстрые сборы Райкиной. В её взгляде мелькнула растущая тревога и искра любопытства. Что-то срочное, думала она, и это «что-то» казалось важнее собственных робких чувств.
-Надя,а ты куда? - попробовала спокойно спросить Лена,но голос дрогнул.
Начальница не замедлила шага, засунула ключи в замок и по пути к двери бросила:
-В больницу, вызов. Наша жертва наконец-то пришла в себя. Оставайся здесь и будь на телефоне.
Лена ни думая ни секунды: привычка узнавать и понимать важнее страха - и она бросилась догонять. Одевшись наспех, спотыкаясь о собственные шнурки, Лена помчалась по коридору. На ходу она столкнулась с одним из сотрудников, чуть не уронив папку - Извините! - вырвалось у неё, и она снова понеслась.
Райкина почти бегом неслась к машине. У порога Лена догнала её, запыхавшись.
-Можно мне поехать с тобой, пожалуйста - Лена почувствовала как слова выплёскиваются из неё сами - Я хочу быть полезна вам и делу.
-Ладно, хорошо - кивнула ей Надя и прошла на выход из отделения.
Они сели в машину. Лена положила руки на колени и глубоко вздохнула. По дороге к машине мысли выползали и прятались, как звуки в радиопомехах - она пыталась сосредоточиться на маршруте, на возможных связях, на том, какую роль может сыграть она в этом деле.
Двигатель завёлся, улицы промчались мимо, и Лена почувствовала, что сегодня её день - день, когда личное и служебное столкнулись. Ей предстояло решить, за кем она бежит: за карьерой или за внезапно возникшей надеждой. Она сжала ткань юбки и подумала, что ответ придёт не сразу - но уже начинал вытесняться привычной, скучный ритм, и это страшило и притягивало одновременно.
* * *
Коридор больницы пах хлоркой и кофе. Лена двигалась медленно, по-привычке берегла каждый шаг: больницы давали ей чувство чуждости - они были для неё не место выздоровления, а место ожидания, где время тянулось плоско и равномерно. Надежда Райкина шла впереди, быстрыми уверенными шагами. Рядом с мэром, которого Лена недавно видела в новостях, шёл мужчина в тёмном пальто. Их разговор был напряжённый, в глазах мэра читалась усталость и раздражение.
Когда делегация проходила мимо, мэр кивнула в сторону одной из палат и шепнула Райкиной: «Зайдите к ней, пожалуйста. Я подожду». Райкина кивнула, но не стала заходить - её шаги завели её дальше по коридору, а Лена, не спеша, подошла к указанной двери. Ей хотелось понимать, что происходит, иначе думы её расходились бы на пустое тревожное гудение.
Палата была маленькая, с окном, в которое светило утро. На кровати лежала девушка, бледная и неподвижная, глаза широко раскрыты, смотрели а потолок. Её волосы были спутаны, на губах висела тонкая корочка сухой крови, но главное - во взгляде был шок: пустой и растянутый. Лена села на стул у изголовья, сделав всё так тихо, будто своим шорохом могла причинить вред.
-Меня зовут Елена, я следователь - сказала она мягко и взяла в руки блокнот и ручку - Можно пару вопросов? Постарайтесь не волноваться, говорите, как помните.
Девушка медленно повернула голову, губы подвели к тихому «нет». Она едва качнула головой, и в её голосе не было уверенности: «Я ничего... не помню».
Лена сделала несколько пометок. В глазах девушки - пустота, и Лена знала: память часто отказывала после травмы, вместе с ней уходило ощущение времени и логики. Но профессиональная привычка требовала собрать хоть крошку информации.
-Где вы были вчера вечером? - попробовала она - Помните, с кем говорили, что видели?
Ответ был слабым: «Я... не помню. Только темнота. Только страх». Девушка слабо сжала покрывало, будто держала себя на месте. Лена не торопилась, ждала, чтобы слова созрели.
В палате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шагом за дверью. Через некоторое время пострадавшая начала ёрзать на кровати, дыхание её стало прерывистым.
-Жарко... - прошептала она, и лицо её исказилось - Откройте окно... пожалуйста.
Лена успела лишь подняться на ноги, как за дверью раздался резкий звук - она распахнулась, и в неё вошла Надежда Семёновна. За ней влетели трое: медсестра, врач и санитар - все с обеспокоенными лицами.
Девушка на кровати поднялась и в голосе её послышался шум паники. Она взвизгнула и, указывая на окно, повторяла одно и то же: «Он... он... это он!».
Райикна среагировала мгновенно: она бросилась к пострадавшей, голос её приобрёл жёсткость, от которой страх в палате не уменьшился, но обрёл границы.
-Ну чего вы стоите?! Сделайте что-нибудь! Доктор! - приказывала она, и медики, словно сработав по команде, начали действовать.
Лена в этот момент, не думая, рванулась к окну. Изнутри коридора раздался звук приближающейся машины, слабый гул мотора. Через прозрачное стекло Лена рассмотрела машину, припаркованную у крыльца. Открыв двери, откуда показались два довольно знакомых человека.
Евгений Афанасьевич Боков и Ваня Злобин. Их шаги быстро приближались к выходной двери больницы: пара секунд - и они появятся в коридоре. Девушка в палате увидела их и снова закричала: «Он! Он!». Её руки судорожно потянулись к краю кровати, глаза - поникли в кошмарном понимании. Лена почувствовала, как холод пробирает ей спину: тот, кого боится эта девушка, стоит на пороге больницы.
* * *
Лена вышла из палаты с тяжестью в груди. Девушка так и не смогла дать ни одной внятной подсказки - пустота в глаза и одно слово «он». Поняв, что от неё больше сейчас ничего не добьёшься пошла дальше по коридору. Работа требовала немедленных действий, а в груди всё ещё жгло беспокойство и неясность.
Остановившись у лестницы, Лена оглянулась. Увидев идущих в сторону палаты, откуда она вышла пару минут назад, Бокова и Злобина, внутри неё всё дёрнулось. Ещё недавно она слышала писк страха из уст пострадавшей, а теперь эти люди шли по коридору в ту сторону, где лежала та девушка.
Инстинкт охраны смешался с профессиональной тревогой. Не думая, Лена проверила кобуру и вынула пистолет. Рука дрожала, но взгляд стал твёрдым.
-Стоять! - коротко крикнула она, выставив оружие вперёд, так, чтобы никто не мог совершить шаг без её ведома.
Боков остановился, секунду ошарашенно глядел, потом нахмурился.
-Ты чё блять устроила? - спросил он.
Ваня замер, его лицо едва заметно побледнело. Райкина, услышав шум, выскочила в коридор, быстро перекрывая путь.
-Лена, успокойся, я тебя прошу! - воскликнула она: голос её звучал требовательно и растерянно - Давай ты уберёшь оружие и мы спокойно всё выясним, хорошо?
Но Лена не спускала взгляда с Бокова и Злобина. Сердце колотилось, в голове ворочались образы из палаты, крики «он» - и страх за ту, что лежала на больничной кровати. Она пыталась держать себя как профессионал: не давать эмоциям верх, но испуг, вспыхнувший в ней в тот момент, оказался сильней аккуратных расчётов.
-Ну и кто же вы на самом деле? - голос был её ровным, но за ним прозвучала нервозность - Зачем вы пришли к ней? Назовите причину, быстро!
Боков сделал шаг вперёд, его губы сжались в тонкую линию.
-Кузнецова, ты в край уже ахуела - проворчал он - Оружие опусти, женщина. По делу мы здесь, как и ты. Преступление расследуем.
-Дело значит... Тогда почему у неё такая реакция на вас? - Лена сильнее сжала пальцы на рукояти - Говорите, ну?!
Ваня молчал. Он стоял чуть позади Бокова, глаза его бегали между Леной и дверью палаты, где ещё слышали голоса. В его взгляде Лена прочитала не дерзость, а растерянность и даже страх - не столько перед ней, сколько оттого, что она может поверить пострадавшей. Это - нежданный, тихий выстрел в её внутренний мир: он испуган её подозрением. Она на миг ощутила, как что‑то в груди смягчается.
Боков нахмурился ещё сильнее и сделал шаг вперёд с угрозой в жесте, будто хотел сократить дистанцию и решить вопрос словами. Его голос стал ниже и жёстче:
-Опусти оружие и давай поговорим. Иначе придётся решать вопрос по другому.
Слова были рассчитаны на запугивание. Но их эффективность дала трещину, когда Боков взглянул в сторону Вани и увидел его реакцию: тот мотнул головой, явно не поддерживая эту напористую линию. Лена увидела застывшую смесь страха и сожаления на лице Вани - и в этом моменте поняла, что угроза уже не однозначна. Её собственная тревога, прежняя ярость и служебный долг вдруг совмещались с другой эмоцией - жалостью к человеку, который, может быть, сам в ловушке ситуации. Она глубоко вдохнула, почувствовав, как пальцы чуть ослабляют хватку.
-Хорошо. Говорим - коротко заявила она и, почти незаметно для самой себя, опустила пистолет - Пойдёмте на улицу.
Они начали медленно спускаться по лестнице к выходу - но прежде, чем выйти на улицу, Боков обернулся и сказал низким голосом:
-Сидите здесь,там вам делать нехуй. Мы сами разберёмся.
И, не дожидаясь ответа, они спускались вниз. Впереди были разговоры и объяснения, которые должны были рассеять или подтвердить страшные предположения.
* * *
Дождь шел ровной серой стеной: капли бегали по капюшонам и лужам, превращая асфальт у входа в разбитый зеркалами ковер. Лена вышла на крыльцо за Боковым, кутаясь в плащ и глубоко вдохнула - холодный воздух как будто прочищал мысли. Боков вытащил сигарету, поманил зажигалкой. Молча они стояли, и только звук дождя заполнял паузу.
-Есть? - робко спросила Лена у Бокова и, не дожидаясь ответа, протянула руку - не к сигарете, а к человеку: иногда просьба о простом была способом прислониться хоть к чему‑то обыденному, чтобы не дать страху разойтись по венам.
Боков хмыкнул, поднёс зажжённую спичку к её пальцам, зажег сам и протянул сигарету обратно. Они вдвоём в одну минуту замерли, и курево в руке стало чем‑то вроде временной опоры. Молча дымилось несколько вдохов, и только через минуту Боков сказал, убирая взгляд в сторону:
-Кузнецова, может хватит на «вы»? - его голос был грубоват, но в нём не было издевки - Не друзья мы, конечно... но и врагами не являемся. Хер с ним,давай на «ты».
Лена удивлённо посмотрела на него. Только,что ей это сказал сам Боков, удивительно. Но в груди ещё теплилась дрожь от палаты, от крика «он... он...». Она кивнула, чуть смягчив голос:
-Вы ли это, Евгений Афанасьевич? Или на вас так что-то влияет?
-Не язви, Кузнецова. Просто я так решил - выдыхая дым, проговорил Боков - А будешь выёбываться, я верну всё как было, хочешь?
-Ну всё, всё - усмехнулась Лена - молчу Евгений Афанасьевич.
Опять наступила пауза и дождь снова взял слово. Они курили молча, наблюдая за брызгами и за тем, как люди в фасаде больницы суетились в двери. Наконец Боков спросил, спокойно и прямо:
-Так что это блять было? С какого хуя ты решила, что мы причастны? Девушка что-то сказала?
Лена выдохнула, взгляд её стал отстранённым, как у человека, который пытается выстроить события по свежим, неустойчивым кускам памяти:
-Она всматривалась в окно и кричала «он» - начала она - и показала в ту сторону. Я пыталась с ней говорить, она ничего не помнит, кроме страха. Но страх оказался конкретным: не просто паника, а узнаваемая паника. Она увидела вас - и это её сломало.
Боков выпустил дым, потом облокотился о парапет крыльца.
-Ебать выводы. Может, она перепутала нас с кем‑то - произнёс он холодно - Может, в темноте люди выглядят одинаково. Странный просто момент... странный.
Лена ошеломлённо покачала головой:
-Это не похоже на просто «перепутала». Когда человек говорит «он» - это может быть отголосок запаха, походки, света в глазах. Это не совпадение - сказала Лена - И мне страшно, Боков. Мне страшно думать, что кто‑то, кого я знаю, может быть тем, кто делает такое. Я приехала сюда, чтобы работать, а не становиться свидетелем того, что рушит жизни. Я больше не могу доверять автоматически. Я не знаю, кому можно доверять.
Он посмотрел на неё неуступчиво и наконец произнёс совсем тихо:
-Знаешь, значит, мы на правильном пути.
Слова прозвучали странно - в них не было торжества. В них слышалась и тревога, и облегчение: тревога от того, что подтверждение указывает на более глубокую, опасную правду; облегчение - от того, что подозрение не было надуманным и теперь можно действовать. Боков затянулся, выбросил окурок в лужу. Пламя огрызка хлюпнуло и погасло.
-Ладно - сказал он потом и повернулся к крыльцу - вернёмся внутрь. Будем работать. Не ломать ничего на месте, не кричать, не устраивать сцены.
Вдруг по спине пробежал легкий холодок - ощущение чужого взгляда, неотрывного и пристального. Она инстинктивно обернулась и подняла глаза к фасаду здания.
В светящемся окне больничного коридора на втором этаже стоял Ваня. За стеклом его силуэт казался почти четким: он неподвижно смотрел вниз, прямо на нее. В его глазах чётко читалось волнение - он не слышал, о чём они только что говорили на улице, и эта неизвестность явно терзала его. Но, всматриваясь в его лицо, она не увидела ни тени упрёка, ни ревности, ни злости. Только чистую, искреннюю тревогу за неё. Он просто очень сильно за неё переживал.
От этого осознания её сердце на мгновение сжалось, а на губах появилась совсем легкая, почти невидимая, но очень теплая улыбка - адресованная только ему.
Она сделала последнюю затяжку, затушила сигарету о края урны. Дождь сбил волосы с её лица, и когда они вошли обратно в больницу, шум коридора принял их как обычную часть дня. Но Лена знала: теперь ничего не будет прежним.