Глава 1. "Комната"

Джон Рит. Двадцать три года. Всего двадцать три года. Когда дети только рождаются, как вы смотрите на них? Вероятно, с огромным восхищением, планируя наперёд всю их жизнь, от первого слова, до места работы и семьи. Но, к сожалению, есть и вещи, которые невозможно спланировать, посмотрев на ребёнка всего пятнадцать минут. Например, будет ли онправозащитником или же геем, ну или же он станет полным разгильдяем и бросит престижный колледж. Или же Бронхогенная карцинома. Рак.  

Джона Рита с того самого рокового месяца волновал лишь один вопрос, как рак лёгких может случиться у человека, который в своей жизни ни разу не курил? Э то говорит о том, что никто ни от чего не застрахован. Но проблема не в этом. В течение трёх месяцев парень с тайной надеждой ждал, что опухоль окажется доброкачественной, но, увы, жизнь не всегда бывает добра.  

И вот Джон Рит, со специальными баллоном и трубками, направляется в палату номер двадцать. Эта палата единственная в своём роде. Там всего три пациента, все они являются настоящими доказательствами безысходностиположения Джона. Другие пациенты с некоторым пренебрежением относятся к людям из двадцатой палаты, там лежат люди с проблемами Джона, где их избавляют не только от Карциномы, Саркомы и Лейкемии, но также помогают «принять» этих «девушек» в свою жизнь. Карцинома, Саркома, Лейкемия, Базалиома, Миелома, Меланома, Лимфома…. Это всё девушки. Они неожиданно приходят в твою жизнь, закатывают вечеринку, куда приглашены абсолютно все твои знакомые, которые начинают общаться с тобой куда больше чем обычно, начинают слушать тебя. Твоя «Девушка» цветёт и пахнет, в то время как ты «пашешь на черной работе, лелея ее красоту». В конечном итоге эти отношения начинают сводить тебя с ума, и ты рассыпаешься в пепел под дикий смех Саркомы или Карциномы.  

Джон медленно брёл по коридору в сопровождение санитара, то и дело, разглядывая людей, сидевших в креслах и на подоконниках. Все они говорили об одном – о предстоящей смерти. Кто-то уже обсуждал, какие венки будут висеть на камне, какое место лучше брать, они говорили об этом так, словно говорили о погоде. «Неужели вот так всё и кончится?»- задал себе внутренний вопрос Джон, посмотрев в стеклянные глаза очередного пациента, он даже не заметил, как они дошли до палаты. Санитар оставил его, сказав, что все его вещи принесут через час и посоветовал осваиваться.  

Палата выглядела крайне необычно, особенно на фоне увиденного в коридоре. Как только Джон переступил порог, в его уши влилась прекрасная и энергичная мелодия из старенького, хрипящего приёмника, приятный звук саксофона немного приподнял его настроение. В палате сидела девушка, что крайне удивило Джона, она была полностью лысая, видимо, из-за химиотерапии, на ней был красный сарафан, она качалась на стуле, поедая яблоко, и вдруг посмотрела на парня. «Новенький?»- спросила она, не переставая качаться, её глаза имели малахитовый оттенок, круг редких ресниц обрамлял их, как коряги чистое озеро, губы её были искусаны и имели непонятный бурый цвет, медленно переходящий в серый. По сути, её глаза – это единственное, что сейчас выделялось в девушке, при том не только цветом.  

Резко в уши врезался звук смывающейся воды, и соседняя дверь отворилась. «Так, скажи Марку, что окурки в унитаз больше сливать нельзя, и так засорили» - из уборной вышла тощая девушка с бледной и абсолютно ровной кожей, волос было немного, но они были, хоть и лишь на половине головы, другая была почти полностью сбрита. «Джон, да?»- спросила она, посмотрев пристально парню в глаза, по привычке поправляя белые, под цвет кожи, волосы – «Нам сообщили буквально час назад, поэтому полностью убраться не успели, уж извини». Она непринуждённо убрала чашки со стола в раковину, Джон отметил, что палата выглядит крайне странно, это больше похоже на комнату в каком-нибудь жилом доме, но уж точно не на палату в клинике. Личный туалет, что-то напоминающее кухню с плитой и раковиной, сама комната состоит из перегородок, что делит их на ещё одни комнаты, одну отгораживают занавески, а у второй даже есть дверь.  Подобные удобства показались Джону неприемлемыми и странными для палаты, пускай даже для таких больных. «Эй»,- от своих размышлений Джона отвлекла беловолосая девушка, пощёлкав перед ним пальцами – «Не уплывай», Джон извинился и сел на ближайший стул, после чего лысаясоседка тут же подсела к нему. «Ты нас не бойся, мы не кусаемся»- прошептала она и снова надкусила яблоко – «Я Эйприл, кстати», Джон кивнул.  
- А это Лэрри, она сегодня не особо разговорчивая, но это нормально, говорит, что это часть её лечения – пояснила Эйприл. 
- А что у неё? – немного погодя, спросил Джон. 
- Этого она никому не сказала, только что попала сюда из-за одной большой истерики. Наверное, с нервами не то что-то. 

Буквально в ту же секунду музыка остановилась щелчком на приёмнике, около него стояла Лэрри. «Все секреты успела рассказать, болтушка?»- спросила она, дружелюбно улыбнувшись, а затем, чуть пошатываясь, подошла к столу и села прямо напротив Джона – «Ну давай, выкладывай. Чем болен? Из-за чего попал к нам?». Руки Джона начали слегка трястись.  Эти люди требуют рассказать то, о чём он пытается забыть вот уже второй день.