12:45

Он пришёл в себя медленно - будто из-под воды. Сначала был только звук. Монотонный писк монитора, тяжёлое дыхание, приглушённые шаги где-то далеко в коридоре. Свет бил в глаза, режущий, больной. Тело не слушалось, руки были слабые, а во рту стоял вкус металла.

Он попытался вдохнуть глубже - и грудь пронзила резкая боль. Голова кружилась. 

Потолок. Белый, мёртвый. Лампочка гудит, как насекомое, попавшее в ловушку. Он моргнул. Образы вернулись рывком.

Девушка. Верёвка. Тени на стенах. Шёпот. Её губы... и это имя.

Гоша.

Он резко повернул голову - но палата была пуста. Никаких следов. Никаких верёвок. Только воздух, пропитанный антисептиком и тишиной.

- Этого... не было... - прошептал он.

Он попытался подняться - и обнаружил, что к его руке тянется прозрачная трубка с капельницей. Игла в вене зябко дёрнулась, когда он пошевелился. 

Голова опять накренилась, мир поплыл, как размокшая фотография. На секунду показалось, что за дверью кто-то стоит - темный силуэт, без лица, неподвижный. 

Он замер. Силуэт исчез. 

Холод подполз к позвоночнику. Он понял только одно: он здесь не в безопасности. И, возможно, никогда не был. 

Дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошёл врач - тот же самый, с мягкой походкой и усталым, но по-прежнему светлым взглядом. В руках - планшет, на лице - осторожная улыбка.

- Ну что, ночной герой, - сказал он бодро, проверяя дыхание пациента. - Медсёстры сообщили, что ты решил устроить маленькой приключение и внезапно вырубился. Как самочувствие?

Парень моргнул, оглянулся. Голос застрял в горле.

- Я... я... не знаю. Голова кружиться, тошнит. И... туман... - слова давались тяжело. 

Кирилл Антонович кивнул, будто слышал такое тысячи раз. 

- Это вполне естественно. Травма, наркоз, потеря крови. Организм реагирует как может. - Он постучал пальцами по планшету. - Помнишь, перед тем как потерял сознание... что-то произошло?

Вопрос повис в воздухе. Тень от лампы легла на лицо парня, и на секунду ему показалось, что в углу стоит кто-то ещё. Холод пробежал по позвоночнику. Он сглотнул. 

- Я, кажется видел что-то. - Он отвёл взгляд. - Но я не уверен, это было... по настоящему.

Док приподнял брови - без осуждения, без удивления. Скорее - с вниманием.

- Галлюцинации? Сны наяву? Фрагменты воспоминаний? - мягкий голос не давил, но ставил в очень неловкое положение. 

- Наверное,  да, - выдохнул он. - Что-то... очень неприятное. Но... я не могу описать. 

- Это честно. - врач проверил реакцию зрачков, бинты. - Мы понаблюдаем за тобой. Если что-то увидишь снова - тени, людей, сцены - просто скажи мне. Не важно, насколько это страшно... или странно. 

Парень хотел что-то спросить - но язык подвел его. Лишь один вопрос прорвался: 

- Док, а если... это всё... не в голове?

- Тогда, - произнёс он спокойно, - мы разберемся с этим вместе. 

Он долго смотрел в потолок, прежде чем решился заговорить. Слова давили изнутри. Положение усугубляло то, что он не помнит себя.

- А... ко мне кто-нибудь приходил? Родные? Друзья? Кто-то... вообще знает, что я здесь?

Кирилл Антонович замер на мгновение - совсем чуть-чуть, почти незаметно. Улыбка на лице ослабла. 

- Мы сообщили куда нужно - произнёс он слишком аккуратно. - Тебя пока навещать никто не приходил. 

- У меня... есть семья? - он выдохнул почти шёпотом. - Кто я... Вы знаете кто я? 

Доктор отвёл взгляд к планшету. 

- На этот вопрос, лучше ответят те, кто занимается твоим делом.

- Полиция? - слова вышли сами. 

Кирилл Антонович кивнул.

- Они придут поговорить с тобой немного позже.

Он сделал шаг к двери. Парень сжал простыню. Он, казалось, хотел ещё что-то спросить. Но вопроса так и не последовало. Док вышел. Дверь закрылась слишком мягко. В палате стало пусто. 

Спустя каких-то несколько минут дверь в палату приоткрылась. Никто не вошёл, но узкая полоска света растянулась по полу. Он лежал неподвижно, делая вид, что спит, но слух цеплялся за каждое слово. 

В коридоре стояли двое.

Кирилл Антонович - расслабленный, с чуть усталой улыбкой. И полицейский - широкоплечий, высокий. Они говорили тихо, почти по-домашнему. 

- Не ожидал тебя увидеть в этом крыле, Саш, - мягко усмехнулся врач. - Всё так же таскаешься по ночам? 

Полицейский ответил тем же тёплым, старым смехом. 

- Кто-то же должен. Ты - спасаешь. Я - собираю осколки того, что осталось. Ну, а теперь к делу. Что там с бойцом? 

Голоса их изменились. Стали тише, тревожнее. Тепло исчезло. Разговор стал деловым. 

Док кивнул, лицо стало равнодушным, почти стеклянным.

- Пациент. Мужчина. Возраст около двадцати пяти. Тяжёлая травма, большая кровопотеря. Амнезия. Посттравматический шок. Наблюдаются эпизоды временной дезориентации. 

Полицейский молча слушал. Слова ложились точно. Холодно. 

- Перед обмороком и после выхода из наркоза, - продолжил Кирилл Антонович, - у него уже были галлюцинаторные переживания. Он путает реальность и внутренние образы. 

Пауза. 

- То есть он... - полицейский сдвинул брови, - он сейчас не в себе? 

- У него точно галлюцинации. Или бред. Сознание фрагментировано. - голос врач стал сухим, медицинским. - Вряд ли он в ближайшее время вспомнит что-то достоверное. Хотя бы своё имя. 

Эти слова ударили по нему, как кулаком в грудь. Мир дрогнул. Коридор начал медленно тянутся - как жвачка, как сон. Свет из ламп стал вязким. Лица размылись. Силуэты врача и полицейского удлинились, их отражения на полу выглядели темнее самих людей. 

Полицейский наклонился к доктору и сказал почти шёпотом:

- Значит... пока на него рассчитывать нельзя. 

Звук ушёл куда-то далеко, стал глухим, пустым. И вдруг тени на стене перестали быть тенями. 

Из одного угла вытекла фигура - вытянутая, словно сломанная в нескольких местах. Ноги её едва касались пола, а руки свисали, как у тряпичной куклы. Голова была запрокинута, а по шее тянулась тонкая, пропитанная кровью верёвка. Глаза у неё были открыты - неподвижные, мёртвые. Рот медленно открылся, но она так ничего и не сказала. 

За её спиной проступили другие силуэты. Они стояли неподвижно - люди без лиц, без черт, с пустыми бледными овалами вместо голов. Но он чувствовал их взгляды. Чувствовал холод, который полз по позвоночнику. 

Один из силуэтов наклонился к уху девушки. И тело её дёрнулось. Неестественно, слишком резко. Шея выгнулась под невозможным углом. 

Верёвка натянулась, как струна, а тень на полу превратилась в пятно - чёрное, тягучее. Оно медленно поползло к парню, как живая грязь. 

В коридоре фигуры начали приближаться. Медленно, тихо. Их шагов не было слышно - но пол под ними будто дышал. 

Чёрная лужа прямо у койки стала обликом. Очень близко.

Совсем рядом. 

И он понял - он его знает. Но память не давала имя. Оно крутилось где-то очень глубоко, под кожей, как заноза. 

Фигура наклонилась. И прошептала:

- Тебя помнят. 

Он успел только открыть рот, как дверь в палату открылась и всё исчезло. Тени исчезли, будто их смыли водой. Свет лампы вернулся - больничный, плоский, слишком реальный. Воздух снова пах антисептиком. 

Парень лежал неподвижно, тяжело дыша, чувствуя, как сердце бьётся в горле. 

На пороге стоял полицейский. Тот самый. В тёмной куртке, с тяжелыми плечами и спокойным лицом человека, который привык смотреть на чужую боль не моргая. Он задержался в проёме на секунду - прислушивался к комнате. 

- Не спишь? - голос был ровным, почти мягким. 

Он моргнул. Губы дрогнули. Он попытался что-то сказать - но горло было сухим.

Полицейский сделал шаг внутрь. Дверь закрылась за его спиной слишком тихо. Слишком окончательно. 

Он подошёл ближе, не торопясь, проверяя взглядом каждую деталь палаты - швы на коже, капельницу, бинты, лицо. Придвинув к койке кресло, медленно выдохнул и заговорил: 

- Давай начнём с самого важного. - Его голос стал более серьёзным,собранным. - Моё имя Александр Павлович Штайнер. Криминальная полиция Московской области. 

Он достал из внутреннего кармана кожаную папку и привычным движением раскрыл её. Внутри металлический значок и служебное удостоверение. 

- Я здесь не просто как следователь, - продолжил он. - Я здесь... как твой коллега... и друг. Поэтому можно на ты. 

Парень нахмурился. Коллега? В голове сразу появилось множество вопросов, на которые мог бы ответить Саша. 

В это время полицейский внимательно следил за его реакцией - ни на секунду не отводя взгляда. В нём тлела надежда, что парень что-нибудь вспомнит. 

- Ты - офицер уголовного розыска, - сказал Штайнер тихо, но без тени шутки. - Твоё имя - Георгий Андреевич Шевский. В отделе тебя называют просто... Жорик. 

Сердце ударило резко, болезненно. Слово будто вспыхнуло в груди. Георгий... Гоша? Жора? 

Он не был готов к тому, что услышал. 

Из другого кармана Саша достал маленькую чёрную обложку. Положил её на тумбочку рядом с кроватью, аккуратно, как что-то хрупкое. 

- Это твоя служебная корочка, - сказал он ровным голосом. - А это...

Он достал паспорт - потрёпанный, с загнутым углом, немного перепачканный кровью, уже подсохшей тёмной кромкой по краю. Положил рядом. 

- Врачи скорой нашли в твоих брюках.

Пальцы сами дёрнулись, он медленно протянул руку. Документы были холодными. Настоящими. 

Фотография смотрела на него - его лицо, его глаза... но будто чужие. 

Воздух в палате стал гуще, у обоих появилось неприятное предчувствие. 

- Ты работаешь в отделе тяжких преступлений, - продолжил Штайнер спокойно. - Под прикрытием, иногда - в одиночку. Сложные дела, грязные дела. 

Он произнёс это без пафоса. Просто факт. Но в этом было что-то тёмное. 

- Ты хороший оперативник, Жора, - продолжил он. - Лучший в отделе. Но...

Он не договорил. Повисла пауза. Парень сжал паспорт пальцами так сильно, что костяшки побелели. 

- Почему... - голос почти сорвался на крик. - Почему я ничего не помню?!

Саша ответил не сразу. Ему было тяжело говорить об этом. Он слегка наклонился вперёд. 

- Потому что, - произнёс он слишком тихо,- что-то случилось. И теперь нам нужно понять - что именно. 

Он перевёл взгляд на корочку, лежащую рядом и хищно улыбнулся.

- И какую роль во всём этом играешь ты? 

Тишина в палате стала тяжелее воздуха.