Названное изнутри

Упущу всё, что говорил ты мне, указывая мне на звезду, что так долго была искома мной, но и в этот момент я не смотрел, и ты исчез как призрак прошлого, оставаясь воспоминанием, которое так часто вижу я и так часто плачу, оставаясь с собой наедине

Следом было оно - лучшее, что только можно было оставить позади, лишая себя возможности стать частью великого. 

Оставаясь безутешным, потерянным странником этого полузабытого богом и временем места, ему приходилось бродить по запустелым улочкам и смотреть потухшим, безжизненным и неосмысленным взглядом на чужаков, что за долгое время не приблизились к нему ни на шаг. Он криво поджимал губы, оглядываясь на настоящего себя, и яростно зыркал на них, огорченный отсутствием чувствовать то, что чувствуют они.

"Нет пути к себе прежнему без потерь, о которых все так умалчивают!" - может, так оно и есть, но в чём смысл возвращаться к себе неразумному, наивному и легкомысленному, когда опыт жизни держит в плену своего всевластия, заставляя подчиняться и забывать о прошлом, что застало врасплох, так не вовремя всплывая огненным, ярко пылающим цветком в груди, что пылает, не думая угасать, напоминая о минутах тревоги и приятного волнения золотых лет жизни. Это трудно. Сопротивляться чувствам своего сердца - это трудно, но позабыв о минутах сомнения, он двинулся дальше, волоча по грязной земляной дорожке свой тулуп.

Волосы разметались под шапкой, а плечи были сутулы. Сам он был угрюм и нерадостен, смотрел на пробегающих детей с враждебностью и суровостью, не дозволяя посягать на своё личное пространство, как физическое, так и душевное. Отдалиться ото всех и стать презренным всеми циником - вот истинное наслаждение человека, предпочитающего не зависеть от чувств и людей во всех его проявлениях, оставаясь верным лишь себе. 

"Тебе стоит уйти, - повторял он про себя, чувствую вновь тревогу в груди, - нет тебе места среди людей. Уходи прочь", - вспомнил он когда-то сказанные ему слова, и он ушёл, подгоняемый досадой, грустью и тревогою. 

"Я ничего не стою, - думал он, садясь на край лавки и смотря на веселящихся людей. - Есть ли место мне среди них, среди той радостно и громко пляшущей толпы? Когда-нибудь будет солнце и здесь, в этой объятой грустью, тоской и смертельной усталостью стране? Увижу ли я рассвет её или мне останется наблюдать лишь за закатом былого величия и хоронить все свои воспоминания, глубина щемящий тоски которой превзойдёт все мои чувства радости и покоя?".

На том покончив, он поднялся вверх по тропе, на заре, когда солнце ещё только просыпалось. 

Через пару часов он стал мёртв, одиноко дожидаясь своего рассвета.