Часть 1

Моим прекрасным и горячо любимым друзьям- Вики, Тае, Эле, Миле и самым чудесным сёстрам- чудесной Анюте и лучшей Саше

Вольфрам

1 глава

«Где-то должно быть начало, даже если кажется, что это конец»

В мои глаза попал шампунь, сидя в ванной, обняв свои колени, я ненадолго заплакала. Может, это было из-за мутного будущего, которое постепенно настигало меня с желанием проглотить, как огромный синий кит, которого так боится моя подруга. Но мне было легче думать, что я плакала из-за попавшего в глаза «Aussie». Я поднялась из ванны, холодные капли с моих волос монотонно упали на кафельный пол. Зажигая аромопалочку с насильно успокаивающем жасмином, и посмотрев в своё отражение, не увидев ничего кроме покрасневших глаз, я взяла огромное полотенце и укутавшись в него села на против зеркала. Что будет дальше? Этот вопрос пульсировал в моей голове, словно мигрень, которая началась из-за снегопада. Мне постоянно говорили два плана на жизнь: либо отдаться судьбе, ведь то, что твое к тебе придет, либо усилено плыть против течения. Как же понять, что надо мне сейчас? Плыть против течения уже устали руки, на них ноющие мозоли, весла сломались и потонули где-то в открытом океане, а лечь на воду звездочкой и ждать пока тебя прибросит к берегу страшно. В итоге ты находишься в лодке, которая никуда не двигается, да еще и постепенно тонет. Бросив последний взгляд на свое запотевшее отражение, я начала одеваться. Наверное, мне стоит грести руками.

Рассвет лениво поднимался из-за панельных, похожих друг на друга как братья близнецы, многоэтажек. Я была уверена, что была в ванне 20 минут, но как говорили советские часы с кукушкой, прошло два с половиной часа. Утренний холод тянулся из приоткрытого окна. Лениво закрыв форточку, мне послышался детский голос из соседней комнаты. Я жила в симпатичной и чистой, но далеко не новой коммуналке. Моими сожителями были: молодая мать, ее трехлетняя дочь, вечно хмурый старик и девушка подросток, которая явно сбежала от нелёгкой жизни. Лепет совсем сонной маленькой девочки прекратился. Замерев на несколько секунд в одном положении, будто боясь разбудить соседку, я медленно заварила чай. Обшарпанная, бело-розовая, плитка в лучах пробуждающего утра, смотрелась недружелюбно и угрожающе. Зависнув на пару секунд, я пыталась вспомнить, как выглядела она в моей квартире, наверное, с приездом новых жильцов от нее ничего не осталось. Не осталось ничего, от когда-то дорогих мне вещей. Из-за этой мысли мне стало больно, мои слезы покатились в горячий чай, будто хотели его разбавить. Я вытерла капли, рукавом китайского халата и разбавила кипяток водой из кувшина. В коридоре послышалось шарканье тапочек.

- «Доброе утро»

Я обернулась, это была девочка-подросток. Ее футболка была растянута, из-за чего больше походила на палантин, края которого сшили. Неопрятный образ дополнял сбившийся на затылке пучок.

-«Доброе» - мой ответ был усталый- «Чего так рано проснулась? Шесть часов, это обычно мое время.» - на последней фразе я попыталась засмеяться, но из-за недавних, накативших как снежная лавина, воспоминаний смех получился неудачным.

-«Мне захотелось прогуляться пораньше.» - она замолчала на пару секунд, и наклонила голову к левому плечу- «Ничего такого.»

Моя собеседница развернулась и пошла в ванную, где все еще пахло моим шампунем и жасмином. Я повернулась к деревянному кухонному столу, он ,казалось, застал самых первых коммунальных соседей, которые наверняка привезли его из какой-то уже забытой деревеньки. Взяв остывший чай, я прошла в комнату и начала собираться на работу.

В ранних, вынужденных подъёмах я всегда чувствовала какую-то романтику. Возможно из-за того, что я просто любила просыпаться раньше, как бы давая себе дополнительные часы для себя, до того момента как все проснуться. Ощущение спокойствия и дрожащие ожидания наступающего дня.

Стеклянная дверь магазина была грязная, неплохо было бы ее помыть, только без моих усилий. Свет от поднявшегося солнца врывался в книжный и мягкими лучами ложился на кассу, как будто знал, где хранится счастье. После того, как привычный мне фриланс пришлось променять на романтичный, изживший себя книжный магазин, я еще больше полюбила свободный график и работу за проценты, чего, увы, не было на новом месте. Несколько раз оглянувшись на полностью забитые стеллажи и мельком осмотрев прохожих за окном, я вальяжно бросила ключи от сигнализации на стол и туда же отправила тренч. Больше всего сейчас мне хотелось смотреть старые фильмы, а не находиться на мало любимой работе, я всегда чувствую какой-то особенный уют, когда набираю в поисковой строке «детективы восьмидесятых -девяностых». Как будто эта напускная спокойная атмосфера, перекроет дыру во мне. Дыру, которая своенравно превратилась в целую галактику, но никто, в том числе я, этого не заметили. Но если верить психологам, это не дыра, и не ощущение пустоты, а просто анальгетик, который использует наш мозг, чтобы не чувствовать боль. Ведь пустота ощущается лучше колотой раны.

-«Доброе утро» - на несколько секунд я даже забыла, что работаю не одна. И неожиданное приветствие подействовало как резкий удар по лицу, для приведения в себя.

-«Доброе»- отозвалась в унисон сонному голосу сзади меня. Развернувшись, я увидела коллегу: если быть точнее коллегу по несчастью.

А в это время начался дождь, один из тех первых дождей после застоявшийся зимы.

Он подошел ближе к кассе, и увидев брошенную верхнюю одежду, и так же развалившиеся на столе ключи, недовольно посмотрел на меня, будто вот-вот скажет о моем безразличном отношении к вещам. Но его опередил усиливающийся ливень, мы оба замерли, услышав, как сильно бьют капли дождя по панорамным стеклам.

Было уже два часа дня, к нам ещё не зашёл ни один книжный любитель или меломан, сходящий с сума от пластинок. Только капли воды продолжали барабанить надоевшую за это утро мелодию, казалось, у них совсем нет музыкального слуха. На несколько секунд я почувствовала аромат ненавистного морковного торта.

Мы с мамой сидим на кухне, у меня день рождения, на столе лежит маленькое, симпатичное пирожное в виде морковки. Именно такие морковки у всех кроликов в мультиках, красивые, маленькие и будто неживые. Но пирожное мне не нравится, оно, почему-то кажется не вкусным, слишком игрушечным. Меня пытаются убедить его попробовать, говорят, какое оно вкусное и красивое. Говорят, что если я не съем, то маме достанется больше. Я продолжаю капризничать.

Оранжевое пирожное резко пропало, вместо него появился, на сегодняшний день, продавец. Выглядел он крайне скучающим и порабощённым бездельем, тем, что, казалось он терпеть не мог.

-«Погода сегодня ужасная, неудивительно, что никого нет.» -мой собеседник облокотился спиной на перила, ведущие вниз, на первый этаж.

Ответа не последовало, настроения вести диалоги у меня не было. Я была не против помолчать с кем-то, но никак не говорить.

-«У тебя завтра выходной?» - голос его предательски захрипел, выдавая то ли волнение, то ли начинавшийся грипп.

Повернувшись к нему вплотную, мне показалось, что вопрос, будто шелковая паутинка, повис ненадолго в воздухе. Вздохнув, я ответила:

-«Да, а у тебя?» - «а у тебя» я добавила больше из вежливости, чем из интереса.

Входная дверь неожиданно открылась, и нам пришлось лицезреть покупателя. Он был насквозь промокшим, его пальто, казалось, впитало в себя тысячу рек. Как только мой коллега увидел потенциального клиента, разговор со мной отошёл на второй план, его вниманием завладел вошедший.

-«У меня тоже.»- эта фраза была сказана настолько небрежно, что я пожалела о своей вежливости. В прочем до конца рабочего дня оставалась крошечная частица времени, и чувствовать смятение из-за незаконченного диалога мне приходилось не долго.

День, как и вечер, подходил к концу и явно растерял все свои силы. Гестетичное* солнце уходило на покой. Я сидела в любимом кафе любимого города. Возле меня сидел человек, который был такой же безликий, как его серый макбук. Ему было за тридцать, но в некоторых движениях и взгляде проскакивала юношеская неуверенность. Казалось нелепым и детским, даже то, как он пытался позвать официанта и привставал при этом со стула. Может, его оболочка и строгие очки запирают что-то противоположное внутри. Как часто мы запираем внутри себя, нас настоящих? Теряем ли мы при этом свою индивидуальность и обретаем желание не выделятся? Хотим быть обычным клише, чтобы не испытывать проблем и не объяснять постоянно свои чувства? Или за этим кроется что-то ещё? Может, желание показаться серьёзным лидером, который в отличие от обычных плебеев умеет контролировать свои эмоции? Аки, холодный самурай у которого всегда всё под контролем. Только эмоции нельзя контролировать, их можно только сдерживать (что вредно для здоровья) или направить в другое русло. В итоге мы получаем тысячи таких самураев и стопку плебеев. Может выражать себя в консервативной стране стало роскошью? Я попросила счёт.

Выходя из кафе, я увидела своего соседа, он, отойдя в сторонку, будто шифровался, что-то радостно рассказывал в трубку телефона.

По пути домой, я заметила бабушку, продающую домашние растения, она раскладывала их на подстеленные целлофановые пакеты. Среди фиалок, денежного дерева и алоэ, я заметила одинокий фикус. Он стоял дальше всех сородичей, и если все цветы стояли в парах, то он был один. Мне пришла смешная мысль, что иногда, в не подходящих нам компаниях, мы все такой фикус. От этого нелепого сравнения я чуть не засмеялась. Подойдя к пожилой «Матильде»* я спросила сколько стоит этот одиночка.

-«Двести, милая.»

Я протянула в её дрожащую руку пятьсот. Теперь нас было двое.

Гестетичное* - происходит от древнегреческой богини Гестии, означает что-то заботливое и спокойное.

Матильда*- героиня фильма «Леон», в котором у главных героев был фикус.

Экран телефона показывал 11:11, было не подходящие время для звонка, но для человека, в котором ты остро нуждаешься и не решишься позвонить в другой момент, было самое подходящее время. Найдя номер в контактах, я неуверенно нажала на кнопку вызова. Из трубки послышались холодные гудки, позже послышался не менее холодный голос «абонент не отвечает, пожалуйста оставьте сообщение или...». Я сбросила номер, не обоснованная обида ещё не успела захватить меня, как телефон зазвонил. На несколько секунд я обрадовалась подумав, что она мне перезвонила, но это был неизвестный абонент. Отбросив от злости смартфон в угол кровати, я легла на спину и вскоре уснула.

Меня разбудили уведомления от поступавших сообщений. Одно из них: сообщало прекрасную весть о зачислении зарплаты, а другое, обычное приветствие, от неё. Которое разлилось, тёплым светом, внутри меня. Конечно, зарплата озарила меня чуть больше, но ненадолго.

Маленький ветерок игрался с мятой тюлем, а я проспала рассвет. Вставать в выходные на несколько часов позже-обычный ритуал всех нормальных людей. Но не детей, почему-то у них хватает сил просыпаться рано утром. Поэтому, я уже слышала радостный марш, маленькой соседки. Хорошо быть ребёнком: ванная кажется целым морем, но, когда вырастаешь, ели вмещаешь ноги. На самом деле ты еле вмещаешься во всё, в систему, в старые вещи, в моральный долг и другие прописанные пункты. Лучше об этом не думать- больше запутаешься в бесконечной паутине мыслей и противоречий самому себе. День продолжал начинаться, и вести мысленный, угнетающий монолог с самой собой, не очень хотелось. Я решила, что пора вставать с кровати и идти в свет.

Моё хождение в «свет» закончилось хождением в ближайший магазин. Мне оставалось только дать поглотить себя мыслям и сломать математику*. В какой-то момент мне пришла мысль, что творческие люди не стареют. Сколько я видела пожилых или преклонного возраста людей, если в них была хоть капля творчества, то они казались моложе. Может дело в том, что такие старики менее консервативны, ведь творчество во все времена выходило за рамки. Для них уже привычно бросать вызов застоям общества. Можно ли меня назвать творческим человеком? Состарюсь я как все или буду вечно молодой?

Ветер, завывая, открыл дверь. Увидев в этом намёк на прогулку, я решила второй раз выйти за пределы комната. Одевшись, как городская сумасшедшая, я вышла на улицу.

Я шла по любимой улице, останавливаясь около уличных музыкантов. Подплясывая в невпопад и широко улыбаясь, передвигалась между переулками. Когда солнце уже садилось, а один из музыкантов допевал последнюю песню, по моим рукам прошлись мурашки. Я была счастлива. То ли от возобновившихся сеансов с психологом, то ли от ощущения любви и ветра, который свистел через водные трубы.

*сломать математику- теория где- есть такая задача\пример, которую мы не сможем решить из-за неправильности наших теорем (вся математика окажется не верной).