Глава 1

Я лежу в темной палате, и очень приглушённо слышу писк аппаратов, чувствую в руке капельницу. Мне страшно, у меня паника, но что произошло я не помню. Медсестры что-то говорят возле меня, но я слышу лишь отголоски голосов. У одной голос звонкий, красивый. Наверное студентка, которая только закончила институт. А вторая... Ну что сказать, скорее всего старая дева, не имеющая уважения к людям, привыкшая говорить командным тоном с нотками безразличия, гнева и гордости. Чем она может гордится я не знаю. Не человек ты, пока не создал себя , не научился жить в обществе, не имеешь навыка банального уважения. Но это лишь догадки. Я все равно их не вижу. Наверное, голоса, когда в глазах сплошная темнота, должны быть ярче, но я и их почти не слышу. Наверное, за окном сейчас май, на улице парады ко дню победы, прохладный ветерок и открытие купального сезона. По телевизору наверное турнир по синхронному плаванью с молодыми девицами в обтягивающих купальниках. Хотя такие мысли наводят на более неприятные. Интересно, я всегда был слепым? Откуда я знаю, как выглядит май? Как плавают синхронистки? Почему я без проблем могу представить молодую медсестру голой студенткой с третьи размером груди, белыми волосами с небольшой желтинкой и в кружевном белье аж за 7 рублей? Наверное ходил на парады с отцом, а лет в 14 нашел кассеты, которые он настоятельно прятал от моей мамы где-то в пыльном ящике на чердаке. Как бы то ни было, я точно знаю, что так оно и есть, я помню как выглядит мир. Вернее сейчас вспомнил. Единственно, что я точно знаю, так это то, что я человек. Интересно узнать, кем же я был раньше? Архитектором? Учёным? Рабочим? А была ли у меня собака, которая радовала меня по вечерам? А я курил? Если да, то какие сигареты. А возможно я был богатым и влиятельным, и целая куча людей сейчас или грустят или радуются тому, что я здесь.
Мои уши резко пронзил неприятный писк, а голоса окончательно превратились к кашу. Иглу внутри себя чувствовать я давно перестал, а отвлекать себя мыслями было все труднее. Такое чувство, что у меня в голове телевизор березка, у которого садится труба и изображение то появляется то пропадает.
На моменте, когда мысли вообще не лезли в голову я смирился, хоть узнаю что происходит после смерти.
Я окончательно перестал думать. Лег и в отчаянии смотрел в пустую темноту, лежал и боялся.

С того момента прошла секунда... Нет, минута... Час? Два? Месяц? Год? Вечность? Ничего я не помню. К горлу подступает жидкий ком из боли и страдания, мне страшно. Наверное, ничего из жизни я не понял, раз не могу радоваться что я живой, что я могу мыслить.

Отчаяние ... Темная зима, семь вечера, зелёный свет светофора, на табличке расписание троллейбусов. Я жду свой 45 и понимаю, что очень устал. Весь день работал за копейки, домой прийти не к кому, кот умер год назад. Такой красивый дворняга был, хотел его еще в детстве назвать Масяней, но мама называла Барсиком. Любил он, гад, по столам лазить, наверное папе это бы не понравилось, хотя его я не знал, хоть он и приходил. Раз в год. Отдавал машинку или конструктор своими холодными руками с грязными ногтями, которые обычно пахли железом, и не смотря в глаза матери уходил. Изменил он ей ещё в молодости, по всем канонам человечества должен был жалеть но не стал, а мать прощала и следующие похождения. Ходила вся в синяках, ссадинах, готовила еду и всегда ставила 3 тарелки. 3я стояла до утра. Всегда. В неё то и любил залазить кот носом, а мама ругалась. Сначала приходил ночью. Потом пропадал неделями, ну а потом только на новый год. Чтоб долг выполнить, отчитаться перед остатками совести и уйти.
Странно что я его вспомнил. Ну да ладно, неприятная ностальгия имеет место быть.

Я посмотрел на дорогу, на светофоре 27 секунд. Настроение что-то совсем не новогоднее, ушло вместе с отцом к всем его шлюхам в холодных квартирах. Да и снег идёт совсем не по новогоднему. Вместо красивых узоров на стеклах, этих пестрых завитушек и стрелочек в небо; вместо узора, напоминающего рисунок хиппи; вместо мороза, который пытается извинитсься за то, что он такой холодный — мерзкая слякоть, ледяной дождь, царапающий лицо, как злой кот, и полная пустота. Перестало быть холодно. Стало пусто и тоскливо. Дед мороз спился, снегурочка в притоне отдалась за дозу, а оленей обменяли на комнату в общаге.

Я посмотрел на маленького мальчика рядом.

В будущем это будет, пацан, в будущем. Пока у тебя в актовом зале школы, где годами пахнет лаком для паркета и затхлосью есть дед мороз,есть у тебя детство. Без разницы, что конфеты куплены за деньги родителей, что "добрый дедушка с бородой" - это студент в кедах, который сейчас курит за школой. Раньше это было не важно. Как хорошо, что твоя наивность спасает твою веру в чудо от любого факта. Жаль, что избавляться от нее так болезненно. Школа, вонючая форма, драки, клей... А потом уж сам, по своему сценарию.

Мое лицо осветил зелёный свет. Наверное, жизнь сжалилась надо мной, защитила от грядущего разочарования.  На оранжевой табличке с несколькими неработающими зелёными светодиодами была заветная надпись "45 маршрут. Улица Дзержинского - Проспект Победы". Я побежденно вошёл в этого железного монстра. Был готов греться в его вонючей вонючей пасти, лишь бы не морозить ноги. Внутри все было как обычно. Оранжевый свет жёг глаза, бабушки на весь троллейбус обсуждали цену на лекарства, а я слушал. Интересно было о чем люди говорят. Что у них в головах?   В другом конце вагона алкоголик. Интересно, о чем он думает? Как не отхватить от жены? О смерти близкого? О трагедии? Та нихера, о ценах на водку в ларьке. Не такие уж вы и несчастные – подумал я.

Пока вы глупые - вы счастливы. Счастливы по настоящему. Вам только и нужно, что есть и спать, покупать продукты, лекарства и пиво, выгуливать собаку, чистить лоток за котом и отправлять детей в школу. А только у тебя возникает первая мысль о смысле бытия и о том, кто ты на самом деле - ты пропал. Ты не станешь счастлив пока не найдешь ответ. А все не так то просто. Нет смысла в жизни. Создай его. Выбирай финиш наугад, зачем тебе карта? Создать намного сложнее, чем отыскать, но вы никогда с этим не смотритесь. Поиск лёгких путей ввел в заблуждение даже монахов, философов и анархистов. Вводить в заблуждение работа не депутатов, а прежде всего священников. Только они могут говорить обо том, как все плохо, какой ты плохой, что ты должен любить все кроме себя. Что смысл жизни где-то там, за горами самопожертвования и альтруизма. А он рядом, в тебе. И это сложнее. Опять же сложнее, чем помогать. Самому себе помочь намного сложнее, чем помочь миллионам детей из детских домов и бомжам. За это ты по крайней мере почувствуешь себя нужным. А себе нужным ты быть должен. Должен, и никак иначе. И важным, и полезным, и советчиком и адвокатом. И зачем? Адвокату мы платим, а советчика мы приобретаем вместе с бутылкой водки. И снова лёгкие пути. Лёгкие, и самые счастливые. Когда человеку тяжело - он несчастен, ему важна награда. А когда ты пробираешься сквозь заросли колючего кустарника, который режет тебе кожу многие годы, просто чтоб получить шанс самому сделать себе награду это кажется бессмысленным. Хотя каждый из нас ещё в детстве заключил сделку. Счастье на ум. И наоборот. В итоге те, кто выбирали ум приобретали его в подворотнях, подвалах и на попойках, на старых заброшенных зданиях. Они получали опыт, справлялись или спивались. А те, кто выбрал счастье в то время ещё бегали во дворе. Те девочки были с косами, а вот опытные не с яркой помадой. Те, кто выбрал путь лёгкий страдает только от графика 5/2. А те, кто тяжёлый - от мыслей, алкоголизма, наркозависимости, депрессии, рака лёгких или неразделённой любви. А бонусом от такой же гнилой работы, усталости и желанием что-то понимать и учиться. Если переживешь самую сильную боль - даже маленькая радость больше не будет казаться должным. А для всех вас это должное.

Пока я думал про бренность бытия троллейбус подъехал к остановке на Сумской улице. Я встал с теплого места, попрощался с водителем и вышел из пасти на холодную свободу, голодную на мои страдания. Интересно, из каких был водила? Из счастливых, которые не ценят, или из несчастных, которые ищут? Вот это мне и интересно в людях, а больше особо ничего.

Я вышел и направился к своему дому, медленно смотря по сторонам. Снег укрывает окна заправки с огромной вывеской и крыши нескольких машин, ждущих своей очереди чтоб получить свой допинг, обеспечить себе способность двигаться. Напротив, через заснеженную дорогу с огромным синим знаком, на котором сидят голуби, стоит ряд бетонных исполинов, которые только и делают вид, что крепкие и неприступные, а на самом деле посыпяться от первого взрыва. В трёх окнах верхних этажей серого здания светился свет, на 7 этаже мужик вышел с сигаретой на балкон. Вот они, намёки вселенной. Нужно покурить.
Взяв свою красную пачку Мальборо и с трудом достав сигарету обмерзшими пальцами рук я принялся искать по карманам зажигалку. Синяя железная подруга никогда не подводила, даже на таком морозе. Наконец, нащупав ее, я подкурил сигарету и принялся дальше рассматривать происходящее. 
На первом этаже яростно ссорилась семейная пара. Вот они, счастливые и глупые. Вероятно всего, парень не слишком дорожит девушкой, раз на сидит и плачет за столом, а он продолжает нести свою "истину" ценой слез дорогого человека. Впереди, через пару метров виднелась арка коричневого здания, а к ней вел путь через пару высоких деревьев в пушистых теплых шубах из снега и льда.
Сковь сугробы на дорожке, которую разчищали только сегодня утром я добрался в уютный тихий двор, в котором редко что-то происходило, а если и происходило, то очень тихо. Не принято здесь шуметь. Я направился к своему подъезду. Родной 8, принимай, я вернулся.
Я вошёл в черную дверь, и через несколько ступенек вошёл в скрипучие ворота лифта. Поднявшись на 9 этаж я вышел и направился к общему тамбуру. Внутри тоже ничего не изменилось. Все та же тумба с обувью семейной пары по соседству, старые детские санки, висящие на стене и плакат с какой-то поп группой. Я тихо, чтоб никого не разбудить в соседней квартире, открыл дверь. Мне то будить некого, кошки все равно ещё не спят.
И вот, я снова в своей старой однушке, которая иногда кажется очень даже уютной. С двумя котами не такой уж тусклой и мрачной. 
Я снял свои пыльные ботинки и направился на свою кухню, параллельно пытаясь нащупать выключатель. Сел на стул, закурил, стал опять думать о том же.

Иногда мне кажется, что моя депрессия, если это так можно назвать - путь принятия самого себя. Как раз эти колючие терни. Если я нахожу в себе силы заставить радоваться чему-то, значить это действительно важно. Это как раз тот способ начать ценить счастье. Получать его ежедневно по дозам, на коленях вымаливая каждую у самого себя. Когда ради частички счастья требуется в очередной раз перебороть и поставить себя на место, это не такой уж бесполезный наркотик, который синтезирует наш организм. Хотя, это, наверное, намного глубже чем дофамин, но это мне сейчас не понять. Пока что я лишь бедный наркоман, который с самого рождения сидит на игле и лишь страдает от отсутствия дозы, забывая зачем он вообще это делает. Даже не может наслаждаться приёмами. Вот это уже жалко. И грустно.

Отвлекаться от таких мыслей я предпочитаю одним способом - курить. Курить и пить зелёный чай. Никто и  никогда перед чтением моралей не спросит "почему?". Все предпочитаю лечить симптомы, а не причину. У каждого своя история. Я начал замечать, что ни. О чем не думаю, когда курю сигареты. Смотрю в морозное окно на проходящих людей и в глубокую бездну сбрасываю пепел.

Курить я начал лет этак в 13. Грустная история. Постоянно плачущая мать, отец живущий на 2 семьи, первая любовь... Банально, но интересно. Возможно, я бы выбрал спорт, но не хотел показаться скучным. Да и просто тяжело было. Вот и выбрал вредные пустышки, работающие на ассоциации.
"Покури - полегчает" стало моим лучшим советом, которого я придерживаюсь до сих пор. Всяко лучше чем страдать.  Мозг вообще странная штука. Ассоциирует моменты облегчения с горьким противным дымом да и сам ставит всякие ассоциации. То ты пепел скидываешь в окно, отпуская ситуацию каждые 20 секунд, то после нервной работы куришь ради спокойствия, хотя сигареты повышают тревожность, то злишься что не докурил на остановке, хотя сам о бещал после этой бросить. Хотя без этого было бы скучно жить. Тяжело бы было коротать вечера с более выматывающей привычкой будь то спорт или чтение. Раньше для людей это было развлечением, хотя я слабо в это верю. Работа это, и тяжёлая. А в чем то тяжёлом и страшном нет нет доли радости, даже наоборот.

Потушив бычёк о железную, уже ржавую по краям пепельницу, я выкинул пакетик от чая и начал собираться спать. С большим усилием почистил зубы и пошёл спать, прихватив белого пушистого котёнка, которого подобрал на остановке пару месяцев назад. Улёгшись в свою старую жёсткую кровать, я наконец прервал свои мысли сном. До первого звонка будильника я был счастлив.

Утром я вернулся обратно. Обратно в затёртый до дыр день сурка. Встал, пошёл делать кофе. Пока ставил чайник опять задумался : почему же я говорю сам с собой? Почему вчера я сидел весь вечер дома? Почему сегодня четверг, а я не договорился ни с кем веселится на пятницу? Вроде коньяк по скидке в супермаркете, и песен я много знаю, и квартира есть, с стаканы гранёные в сервизе... А не с кем. Зато сам, ни с кем не делишь свои заслуги и начинания, не тратишь деньги просто так, вечерами сидишь дома, утром нет похмелья и беспорядка, никто не просит одолжить денег, не будит ночью, когда я хотел поспать. Особенно когда это новый год или день рождения...

Прогнав эти мысли вон я пошёл чистить зубы и кошачие лотки. Времени уже нет, да и эти мысли одна из составляющих этого 9 круга ада. Вечером на это нет сил, утром времени, а на выходных желания.