На плаву (полностью)

Папка I

Лист 1
Стынут улицы. Затвердевает малейший шорох. Мерцает прерывистость бесед звёзд под вечные хлопки света. Кругом сбивается частая синева. Размыло очертания комнаты... Вот сейчас всё это растворится в путанной тьме: рассыплется глушь, померкнет свет, рассеется синь - и прорвётся воздух в этот космос. Учреждённый нашей властью.

Табачный дым наполнил грудь; он яро лезет наружу, только чтобы сызнова ворваться и твердить свой дебош. Трахеи припекают и слипаются с остальным горлом в единый сухой комок. И тяжкий запах лесного пожара стоит в глотке, поднимаясь и окутывая мозг, насыщая его мнимой усладой, что плавно перетекает в ненависть. Ненависть ко всему. И к себе самому.

Небрежно взгляд на стену. Пока я, ничего не делая, жду в пустую - всё шагают мерильщики времени. Вся наша соль на виду у них. Рассыпают её слуги мига по нашему бытию.  Ни единой крупинки не украдено. Пустая песчинка - вдувание вглубь. Оттого описки правления кусают мягко сердце. Корень зла соименный. Свет и твердь - дары флоры.

В который раз презрительно гляжу на торчащую из рта сигарету: крутятся мысли прекратить всё это. Но засыпано табаком, закручено в сигареты слово кинуть это дрань-занятие. Но только это горько, остро с теми «товарищами». Всё туже они затягивают круг ограничений. Предвкушение - значит разброд. Если вкус, то обязательно ложь. Послевкусие - «Стыдно должно быть тебе»!

Вот и полночь застучала. Грешника, зовёт...

Лист 2
Заметно потемневшее небо покрыл дымкой-вуалью свет Луны. Мерно колышущийся, он, трясясь, проникает вовнутрь. Толкая, загоняя вперёд ретивое.

Вот уже на ногах я стою возле двери, почти что упираясь в неё грудью. Замок - никогда не предусмотренная работать «выжига» - открывает мне проход.

Явилось междупутье. И лишь неограниченные клети-кабинеты всегда оказываются вне. Эти колыбели хартий.

Спускаюсь в самую бездну по лестнице. Лифтом - нельзя. Исполнит на бумагу. Оттого сейчас спешно иду по ражим сходням, касаясь точно свинец в гробу стен. Вдоль них в лампах электроток на силу рукоплещет, словно в кругу палых с презренным металлом. Но трепещет нутро царствием крова. И что-то, новое, пугающее, ведёт мой любопытный нос в огонь...

Вот сызнова дверь. Ещё не последняя, но стоит только перешагнуть - и мимолетный остаток уже тут. Пред... Нет, внутри меня.

Вот сызнова та терпкость. Какая-то неполнота в душе ломит... Но подчинятся нутро ещё воле.

Вхожу; пастельные цвета кругом огромной залы. В хвосте её докуривает регул. И все остальные лица - всё завзятые форины. Все их разговоры - тщетные попытки подняться из нашей житейской впадины ввысь. К Солнцу-матери.

Но я всё же присоединяюсь к ним. Присоединяюсь в самый перегар их дискуссии. Пытаюсь слушать, вникать - а голова всё к потолку ворон считать. Не ловят уши, к счастью, всей разнородной массы тембров, речей да говоров.

ー Coin consists of the white side, the black one and of the costa. The costa is the safest. However, here is always a chance to fall down...
(У монеты есть светлая сторона, тёмная оборотная и ребро. Ребро - самое безопасное. Однако всегда существует возможность с него упасть вниз...)

ー Es tut mir sehr Leid, ich kann kein Englisch. Aber Sie haben gesagt... Wo sind wir?
(Мне очень жаль, но я не могу говорить по-английски. Но вы сказали... Где мы?)

ー 英語は音が硬いですね。でも犬ように分かりましたよ。皆さんは自分の角にいますね？毎人は自分の場所にいなければなりませんと言う意味です。それはちょっと。。。
(В английском звуки трудные, не так ли? Но словно собака, я уловил смысл. Все существуют под собственным углом? Я имею в виду, что каждый человек должен находиться на своём месте. Моё предложение немного...)

ー Sorry, my English is bad. Je ne peux l'expliquer qu'en français. Je pense que ce n'est pas notre choix complètement, comme tout le monde. Quand même nous ne sommes pas parfaits, nous essayons de vivre droitement encore, mais le gouvernement veut contrôler tout le monde. Ils voudraient nous contrôler mais ils ne peuvent pas parce que cela créera une rébellion. Je voudrais savoir ce que réellement pensent les gens du gouvernement...
(Извиняюсь, мой английский есть плохой. Я могу объяснить только на французском. Я думаю, что это не наш выбор, не выбор всех людей. Даже если мы не идеальны, мы всё равно пытаемся жить правильно - но правительство хочет всех контролировать. Они хотели бы, но они не могут, потому что разразится настоящий бунт. Хотел бы я знать, о чём на самом деле думают люди из правительства...)

«О чём думают люди из правительства?.. Ты же презираешь правительство! Все «его» ненавидят. Но отбросив это... Кто тебя сюда пустил? Ведь помню в списках приглашённых... Нет, не было там никакого Ашиля! Да и французов в целом тоже. Есть американцы... Ну, китайцы. Вот японцев несколько нашлось. Из Германии там... Но Франция! За несколько дней до раздачи этот Ашиль-»

ー Herr Ashil, das ist wirklich interessant. Sie sind so wissbegierig. J'aime ça. Und Dankeschön, Herr Amerikaner. Das ist gut, dass Sie Französisch sprechen können.
(Господин Ашиль, то, что вы сказали -  действительно интересно. Вы так любознательны. На французском: Мне понравилось. И снова по-немецки: И спасибо, господин Американец. Это хорошо, что вы можете говорить по-французски.)

ー Bitte schön. I was glad to explain. Even though, I've almost forgotten French. It'd been seven years since my last practice.
(Не за что. Я был рад объяснить. Даже если я почти что его и забыл. Вот уже семь лет, как я не практиковался.)

ー Merci beaucoup, tout le monde. Cependant je voudrais également connaître l'avis de Monsieur Adam. A propos de cette phase par American. Pourriez-vous me donner votre avis?
(Большое всем спасибо. Хотя я хотел бы также узнать мнение сэра Адама. По поводу той фразы Американца. Вы можете мне высказать вашу точку зрения?)

ー Ah?.. Excusez-moi. De quoi parliez-vous ? Mon avis ? Je ne sais pas... Je suis vraiment désolé. Je devrais expliquer tout ce que Monsieur Ashil a dit. De plus mon français n'est pas très correct.
(А?.. Извините меня, пожалуйста. О чём вы говорили? Моя точка зрения? Я не знаю... Я очень извиняюсь. Мне следует пояснять всё, что говорит сэр Ашиль. Сверх того, мой французский не очень-то и правильный.)

ー Non, il est bon et pas de problème. Je suis heureux que vous me compreniez. Vous êtes le seul à me comprendre, n'est-ce-pas?
(Нет, он хорош и это вовсе не проблема. Я рад, что вы меня понимаете. Вы же единственный, кто меня понимает, не так ли?)

Уже у себя с закрытыми глазами я вижу час зимы вечерний. Пламень града в самой поре. На пути к подходу у кровного домка. Проноситься антифонно монодия. Усладное беспечалие промыло светлое пятно. Легковесна плоть. Отхлынуло веское минувшее. 

Но уже на подходе вижу пароход. И сознание током ахнуло. Что? Как?-

Поднялся роем летучих мышей пар, и объявляет капитан: «Ныне нарушена пелена. Парсуна пришла в кров. Ситцевая роза прополоскана белым углём»...

Лист 3
Но больно бьёт по ушам будильник, и необходимо его выключать. Необходимо вставать... Но тяжело. Но тяжело даже лежать, глазея в непогожий потолок или ещё хуже - на шероховатые, сизо-пепельные, тусклые стены. Как будто мышь прогрызла всё, оставив лишь фундамент. Серый и бездыханный...

Куда как хорошо продирать глаза опосля воробьиной, без малого бессонной ночи. Но всё же встаю и на силу заставляю себя просыпаться. Пользуясь стеной как тростью заползаю в душевую. Затем - к шкапу.

Между делом краем глаза заглядываю в окно. Вместо привычных любому здесь старожилу столбов крепкого дыма, возвышаются мириады разнообразнейших рекламных вывесок. Одних и тех же стандартных услуг. Но каждый день у этой рекламы проявлялось одно странное свойство. Она менялась, в отличии от наполнения услуг, ею предлагаемых. Она менялось количеством, ростом на неё спросом у обычных людей. Заметивших какую-то разницу...

Сейчас потихоньку открываю дверь. И сызнова всё та же картина. Игнорируя всё в своих мыслях, на этот раз спускаюсь на лифте с 22-ого - в самый низ. Сейчас надо было указать, что работа зачиналась.

Но всё не отпускает недавно минувшее...

Вот уже и этот низ. И та неусыпная «выжига». «Предпоследняя». Но уже соседняя. Надо бы зайти - но ещё слишком рано. Придётся ждать 13 минут. И все тринадцать минут - тот дым в голове...

Но напоследок замок чадит, разламывается, распахивается. «Предпоследняя» - настежь. А за ней передняя комната - и после - та зала. В первой словно весь бывший смрад града клубится. Но вяло. Пол, что юдоль плача. Загрубелые стены-бока. По ним четыре экрана в ряд.

«Нет сигнала».
«Ожидание»..
«Соединение»...

ー Раз, два, раз, два...

Помехи. И вторично Баритон:
ー Отчётливо, господа?

ー Так точно, главнокомандующий
товарищ.

Прозвучал следующий голос. Тенор.

ー Слова различаю и спасибо.

Фальцет.

ー Сколько можно помех-то?

Тромбон.

ー Слышу.

Афония.

ー Что за блюдо в нашем меню на этот раз? Форины или новенькое будет? Не насытились ли вы, господа, ими? У меня, лично, кости в горле застряли. Крепко.

Тенор:
ー Согласен с Вами целиком и полностью. Просто волоса столбом встают. Ряды истых интеллов-то мы пополнили, а вот теперь...

Фальцет:
ー Мы - истинные, прошу прощение за выражение, дьяволы в их глазах. Хоть мы же и доплачиваем им сверх.

Тромбон:
ー Не хочу сыпать соль на рану, но... Какие мы ещё дьяволы, черт подери? Мы же стараемся, чтоб наилучшим образом всё было. Это просто закон подлости какой-то.

Афония:
ー Мы стараемся только для выгоды. И притом исключительно для своей. Не скрывая и не стыдясь. Я считаю, что надо, хотя бы сделать вид, что кроме как для своих особ стараемся. У меня возникла одна идея. Я даже её уже опробовал. Единственно, что только с иностранцами, работающими здесь. Ну, в Челябинск-Сити. Пока работает и имеет большой успех. Можно развить мысль?

Баритон:
ー Говорите же во всеуслышание, коли начали. Так какова, говорите ваша идея?

ー Незатейлива. Нужно сделать специальные предприятия для иностранцев, естественно, с строжайшими правилами. В первую очередь не рассказывать никому о заведении. Далее вход исключено по пригласительным. Никаких напитков и никакой еды. Только непринуждённые беседы с родными или иностранцами. На родном или ином языке. Предприятие исключительно вечернее. Только после ночной Смены. Продолжительность не более двух часов. Ваше мнение?

ー Неплохо... Даже недурно и весьма сносно. Говорите имеет «большой успех»?.. Мы возьмём это на карандаш. Я верно говорю, господа?

Лист 4
Как всегда тяжёлый день. И как всегда капиталы, капиталы, капиталы... Да пусть, «На мангалы ложатся...» эти «...капиталы»! Но вместо этого, все те бумаги мелкими порезами ранят мой завтрак, обед, ужин... Оставляя лишь краткий перекус в самый притык Ночной Смены.

Да, глад гложет по-страшному. Но иначе - укоризненные взгляды, улыбки, тона, слова, предложения, речи...

Ночь. Самая верхушка здания. С моих сигарет спускается сизый призрачный змий, продвигаясь всё ниже, на панораму информационного города. А там «электроматы»-роботы чистят улицы, чинят дороги, чеканят здания. И вокруг лишь хлопки света из окон да добровольное молчание звёзд.

И снова бьют часы. На долю секунды сердце, словно как их стук... Но это лишь причуды разыгравшегося в груди пепла табака. И первопричину таких иллюзий - сигарету - кидаю вниз и бегом по той же лестнице в том же направлении.

Бегом за телом и разум. Но стоит ещё душа там, наверху. И путанная её тьма светлым огнём обжигает... Но стоит синью-порохом в глазу разум и воля. Оберегают...

Сызнова «выжига», «предпоследняя». Глухая передняя. И тучная комната. Поместительная, но всё же резковатая, с мириадами столов для пустозвонного щебетания.

И сызнова та компания. Но сосредоточиться - никак. Думы всё магнитом кверху. Не могу целиком быть в беседе. Всё внутри, внутри...

ー アメリカ人さんは。。。ここにあまり皆さんが英語で話せませんね？誰も英語だけ話すことが要しません。これを全く分かりますよ。でも英語をかなり良く話したいです！バット。。。イt イs そう ディフィカルト。イングリッシ サウンド イs ハード。。。フォー ジャパニーズ。。。
(Американец-сан... Здесь же далеко не все могут говорить исключительно на английском, не так ли? Никто не заставляет только по-английски общаться? Я это целиком и полностью понимаю, но я хочу достаточно хорошо говорить по-английски! Бат... Ит ис со диффикалт... Инглиш саунд ис хард... Фор джапаниз... (Это сложно... Английский звук труден... Для японцев...))

«Многие из них по-английски-то не шпарят, а мы их по-русскиー»

ー Un de mes bons amis m'a dit une fois "le principal c'est d'être compris, le reste vient avec l'habitude et le travail". Do you agree, Monsieur Américain? Mais je voudrais vous demander une chose-
(Один из моих лучших друзей мне однажды сказал: «самое главное - это понять, остальное прийдёт с привычкой и работой. На английском: Вы согласны сэр Американец? И снова на французском: Но я хотел бы у вас кое-что спросить-)

Я ощутил, толком ничего не поняв, как кто-то хватанул меня за руку.

ー これはすごく楽しくて面白いですね。。。でもアシルさんの言うことが説けますか？フランス語を決して勉強したことがないと知っていますね。
(Да, это очень увлекательно и интересно. Но вы можете объяснить что сказал Ашиль-сан? Вы же знаете, что я никогда не изучал французский, не так ли?)

ー Herr Amerikaner, können Sie bitte diese Französischen Rede erklären?
(Господин Американец, можете ли вы, пожалуйста, объяснить эту французскую речь?)

ー Yes, of course. He said that-
(Да, конечно. Он сказал, что-)

«Чт-»

Не сумел само объяснение выслушать. Эта темная пока мне личность понесла меня к самому чужедальнему столу залы.

«Мда... Побывал в своих мыслях!
Но какой сукин кот так-»

На желаемой коту месте он нечутко, но с тщанием посадил меня. Я вскинул глаза и сразу же узнал его. Его. Француза. Ну, кому ещё? Он же у них самый мягкосердечный. Но одного я осознать никак не мог. На кой емуー

ー Je suis désolé mais pourquoi sommes - nous venus ici? Je ne comprends pas bien. Avez-vous une question?
(Извините меня, но почему мы сюда пришли? Я не совсем понимаю. У вас есть какой-то вопрос ко мне?)

ー Excusez-moi. J'aurais dû vous prévenir avant mais je voulais vous parler à l'écart des autr-
(Простите меня, пожалуйста. Мне надо было вас предупредить, но я хотел поговорить с вами без вмешательства остальны-)

«Ах, значит он поговорить!»

ー Êtes-vous sûre que vous ne vouliez rien me demander? Je n'ai jamais rien d'interessant à dire... Je suis toujours dans ma tête. Peux - je vous poser une question?
(Вы уверены, что вы ничего не хотите у меня спросить? У меня нет нечего интересного, что можно было бы рассказать... Я всегда в своей голове. Могу я задать вам один вопрос?)

ー Je vois. De plus vous n'avez pas l'air d'aimé les lieux bondés de monde. Vous pouvez me corriger si je me trompe.
Bien sûr, quel est votre problème?
(Я понимаю. К тому же, вы не похожи на человека, любящего большие толпы людей. Вы можете меня поправить, если я неправ. Конечно, каков ваш вопрос?)

«Вот и конец твоей загадочности-»

ーJe voudrais savoir, pourquoi êtes-vous ici? Ce que je veux dire c'est que vous n'avez pas d'invitation pour vernir ici. Tout les gens ici présent ont leurs invitations, excepté vous. Je ne comprends pas comment pouvez-vous vernir ici avoir votr-
(Я хотел бы знать, почему вы здесь? Я имею в виду, что у вас нет приглашения, чтобы сюда приходить. У всех присутствующих здесь людей есть приглашения, кроме вас. Я не понимаю, как вы можете приходить сюда без вашег-)

ー Êtes-vous sûr que nous pouvons parler de ce sujet? Je suis vraiment désolé pour de vous interrompre mais je pense que nous ne devrions pas-
(Вы уверены, что мы можем говорить на эту тему? Я очень извиняюсь, что прервал вас, но я думаю, что нам не следует-)

«Это уклон? Или же-»

ー Non, je suis sûr que nous pouvons parler de ce sujet. C'est tout à fait normal. Ça n'est pas contre les règles, n'est-ce pas? Ce qui veut dire que parler de ça n'est pas interdit. Ai-je tort?
(Нет, я уверен, что мы можем говорить на эту тему. Абсолютно нормально такое обсуждать. Это не идёт вразрез с правилами, не так ли? Что означает, что говорить на данную тему не запрещено. Я не прав?)

ー Je vois... Mais j'ai une question. Comment connaissez-vous ces règles si bien? Les auriez-vous écrites, peut-être?
(Я понимаю... Но у меня возник один вопрос. Как так вышло, что вы знаете эти правила настолько хорошо? Вы, возможно, их и написали?)

«А пароли от данных не надо, где вся личная информация лежит?»

ー Je ne peux pas en parler... C'est compliquer à expliqué.
(Я не могу этого сказать... Это сложно объяснить.)

ー Je vois! Je suis vraiment désolé, je n'aurais pas dû demander. Mais je ne peux également pas répondre votre question. Ça va être difficile à comprendre.
(Я понимаю! Прошу прошения, мне не стоило этого спрашивать. Но я тоже не могу ответить на ваш вопрос. Это будет тяжело понять.)

«Уклон всё-таки!»

ー Pourquoi avez-vous peur? Je suis votre ami, n'est-ce pas?
(Почему вы боитесь? Я же ваш друг, верно?)

«Зачем ты, садовая башка это-»

ー Je suis vraiment touché. Bien sûr, que nous sommes amis. Nous parlons de nos peurs un jour. Je sais. C'est vraiment difficile.
(Я так тронут. Конечно же, мы друзья. Когда-нибудь мы расскажем о наших страхах. Я знаю. Это действительно тяжело.)

ー Je vois... Mais j'ai besoin d'y aller. Bonne nuit.
(Я понимаю... Но мне надо идти. Спокойной ночи.)

ー Good night!
(Доброй ночи!)

ー Gute Nacht, Herr Adam!
(Спокойной ночи, господин Адам!)

ー アダムさんはお休みなさい。
(Пожалуйста, отдохните как следует, Адам-сан.)

ー Bonne nuit, Monsieur Adam! Faites de beaux rêves.
(Спокойной ночи, сэр Адам! Сладких снов.)

Уже отходя, всё в голове:
«Почему?.. Почему ты не заставил меня...»

И опять следующий сон.

Спрашивает возмущенное однажды озеро вытекающий из него приток:
ー Река, что ты уходишь от меня? У тебя же всё, что надо есть! Ой, посмотрите какая она несчастная! Но ты же ничем не обделена! Но всё равно мне надо это лицезреть! Лицезреть эти дурные выходки! Ну, скажи же своей матери! Что ты всё молчишь?!

Лист 5
ー Как продвигается принятие законопроекта по моей последней задумке? - вопрос одной из служащих.

Безмолвие. Но:
ー В Госдуме сказали, что они с удовольствием примутся за исполнение Вашей задумки. Она только займёт немножко больше времени для оформления. Так как немного противоречит на сегодняшний день принятой Конституции. Просто им нужно ещё подумать. Они ещё не-

«Без комментариев»

И уже спустившись вниз на нужный мне 13 этаж, невольно вспоминаю:
«Неограниченные клети. Колыбели хартий...»

Не так ли моя рука отколола? Даже не схвачу как отозваться. Просто внутри, как будто... Словно сточилось исступление. И досады дымка уже поодаль. Но не весь горизонт ещё чёток...

ー Ну, так... Кто у нас следующий? Регистрационный номер какой?

Всё витает минувшее... Умильно тьмы путаной  беседа пламенеет. Как святым огнем-

ー Вот сама смотри какой. Я это в жизни не смогу выговорить. Ты же прекрасно это знаешь. Вот сама попробуй!

Ретивое. Душа. Стремится ко дну. Но традиции... Но традиционные ценности... Но «традиционное» общество же-

ー «У» - сто пятьдесят девять, «эф», «эф», «о» - семьдесят четыре. Ну, и что же здесь сложного, мистер драматизатор?

Но вместе с разумом должна она быть. Средь небес. Необходимо в нашем обществе быть-

ー А что ты, то есть мы, здесь разглагольствуем? Умножили бы давно на... Сколько там у этого рег номера? Да, я помню, что это у нашего Челябинск-Сити!.. На этот раз шестьдесят? Ага... Значит, двадцать три тысячи р умножить на шестьдесят и вычесть расходы... Тридцать тысяч у нас расходы? Ладно! Вот и доход в «казну» рассчитан. Что время тянуть-то, а?

На плаву...

Папка II
«...Нет, не могу, пуст так, без конспекта»
                                    Евгений Замятин «Мы»

Сухой этот клёкот в раздумье всё крепко вязнет...

А с глазу на глаз беседы - теперь житейские мелочи. Но произрастающие, будто на пожар...

Нахватанный собеседник. Небезынтересный мыслитель.          Понятливых честных правил...

Но мутные наши уклоны за нашими же спинами -

ー Also Herr Amerikaner, Ich möchte eine Frage stellen. Wie können Sie mich verstehen?
(Так, господин Американец, я хочу задать один вопрос. Как вы можете меня понимать?)

ー  I'm very sorry that I haven't told you about this. I thought that I did. I studied  German too. Almost at the same time as French. And I was much more successful with the first one. I think that it's not surprising. German is a mathematical language, isn't it? And I really enjoyed Maths back then, so it can be a reason that explains my success.
(Я очень извиняюсь, что не сказал вам об этом раньше. Я думал, что рассказывал. Я учил и немецкий тоже. Практически в то же самое время, что и французский. И я был более успешен именно в немецком. Я думаю, это не удивительно. Немецкий - это же математический язык, не так ли? И мне дико нравилась тогда математика, и это могло послужить причиной, что объясняет мой успех.)

«Может быть, поэтому французский мне до сих пор и-»

ー Kein Problem. Ich bin froh, dass Sie Deutsch verstehen. Warum sprechen Sie kein Deutsch hier?
(Никаких проблем. Я рад, что вы понимаете немецкий. Почему вы не общаетесь на немецком здесь?)

ー I haven't had any full blown practice. I just haven't met a German person, who would talk with me every day.
(У меня не было какой-то полномасштабной практики. Я просто не ещё не встречал немца, который разговаривал бы со мной по-немецки каждый день.)

ー Das ist ein guter Grund zu beginnen. Ich werde Ihre Fehler korrigieren, wenn Sie möchten.
(Это хорошая причина, чтобы начать. Я могу исправлять ваши ошибки, если вы хотите.)

ー Natürlich! Dann fangen wir an!
(Естественно! Ну, давайте начнём!)

ー Bonsoir, tout le monde! Je suis vraiment désolé d'arriver si tard.
(Добрый вечер всем! Я очень сожалею за свой такой поздний приход.)

«Он всё-таки пришёл. А я уж надеялся...»

ー Ce n'est pas grave. Am I right Herr-
(Ничего страшного. Я же прав, господин-)

«Но он же обычно раньше всех приходит. А сегодня что?»

ー Je pense aussi que ce n'est pas un problème. Alors nous allons parler ensemble, n'est-ce pas?
(Я тоже считаю, что это вовсе не проблема. Ну, мы пойдём поговорить вместе, не так ли?)

ー Merci beaucoup. Oui, bien sûr. Allons-y, Monsieur Adam.
(Большое спасибо. Да, конечно же. Пойдёмте, сэр Адам.)

Обычный путь. Вот почти на том месте...
Но он резко за руку меня и рванул. К выходу? Нет, в целом отличное направление. Иная дверь... Мы же не сможем пройти. Замок не пустит. Но погодите... Он свёрнут! На плохой конец мы прошли. Как?! Я не могу -

Вверх по лестнице. И вниз по «междупутью». Вот поворот.
И в комнату.

Сколько дум сразу... Сколько вопросов...

А он присел на кровать и:
ー Je suis vraiment désolé. J'ai besoin de parler avec vous seul, encore une fois... Pourquoi êtes-vous debout? Vous pouvez siégez ici.
(Я дико извиняюсь. Мне нужно было поговорить с вами наедине, хотя бы один раз... Почему вы стоите? Вы можете сюда присесть.)

Моё тело потекло по его предложению.
И вступила тишина...

ー Pourquoi êtes-vous silencieux? Je peux comprendre, si vous êtes si furieux parler avec -
(Почему вы молчите? Я могу понять, если вы слишком рассержены, чтобы говорить со-)

ー Non! Je ne suis pas furieux. Je juste...
(Нет? Я вовсе не злюсь. Я просто...)

Ощущение как руки тихо ходуном...

ー Vous allez bien?
(С вами всё порядке?)

Жажда видеть лицо его гложет. Но моё двинуться не в -

Его руки... Я чувствую их прикосновение!-

И снова тишина....

"His face is long and mournful, like a sheep's, but with the large eyes of a dog, spaniel not terrier."
                Margaret Atwood "Handmaid's tale"
(Его лицо, продолговатое и скорбное, как у овцы, - но с крупными собачьими глазами спаниеля, не терьера.
       Маргарет Этвуд «История Служанки»)

Пожар полыхает... Никто в силах потушить. Ходуном весь целиком....  Думы - каша. Но душа... Она тонет. 
Она взмывает.

Настаёт время, и чуть ослабевает пожар. И сгорает ощущение прикосновения...

На миг моя голова наверх. Слёзы стоят. Смутно. В глазах. В голове. В думах...

И вдруг странным порывом... Мои руки окрест его властных плечей.... Слезы уж потоком из очей. И всё к себе, к себе...

Он вздрогнул. Но вот касаются его руки
моей талии... Обвиваются. Примыкает ко мне его торс. Его подборок уж на моём плече...

Полымя. Но не испарились слезы. Ходуном пуще прежнего...

Не в силах больше про себя...                      Из захлебывания собственными слезами... В плач в голос.

Его объятия всё крепче... И сильная его рука по моей спине... Сверху и падает. Сверху и падает. Сверху и -

Немного отодвинувшись, я зареванными глазами с жаждой всматриваюсь в его лицо. Словно в последнний раз...

Сперва типичное французское лицо. Угловатое, вытянутое. Даже грубое.          Но со вторым же взглядом берут начало...
Эти очи. Они - полёт самой её...
Путаной тьмы.

ー Je... n'ai même... pas vu... votre visage... vraiment...
(Я... даже не... видел... ваше лицо... толком...)

Трясущийся голос. Трясущаяся улыбка на губах. Трясущееся ретивое. От услады...

Приятная его ладонь тяжестью легла на мою щеку. Его пальцы оттирают мои слёзы. И моя рука падет поверх его...

Слишком долгий холод. Он убивал меня. А теперь... Лишь разжигает жар внутри...

"...They themselves became equal. Neither thought "Am I led; am I leading?" Love had caught him out triviality and Maurice out of bewilderment in order that two imperfect souls might touch perfection."
                     Edward Morgan Foster "Maurice"
(...Они сами стали равными. Без мыслей по типу: «Я ведомый? Я веду?» Любовь вытащила его из банальности и Мориса из замешательства, чтобы две неидеальные души смогли прикоснуться к совершенству.
                 Эдвард Морган Фостер «Морис»)

Море. Берег. Волны бьются больно о пальцы ног. Хочу зайти, но почему-то колеблюсь. А когда всё-таки мои ступни касаются хрупкой водной глади - словно рыбёшку уносит меня море, приговаривая:
ー Опять ты в пропахшей одежде в Море? Зачем ты бинтами вокруг груди так сильно заматываешься? Что ты хочешь скрыть? - ветер задул сильнее. ー А сюда зачем приходишь? Что ты всё рыщешь да всё перерываешь? Ты скажи чего тебе надо! Я не алчное, я тебе отдам! Всё, что угодно, тебе жалую! - поднимаются волны. ー Но ты молчишь да утаиваешь от меня всё! Уже неделю целую! Да, я обиделось на тебя! Да, ты мне кажешься сумасошедшим! И я не желаю тебя видеть боле! - рядом со мной появился из неоткуда водоворот. ー Что всё ещё предпочитаешь молчать?! Ну, и отправляйся к таким же на все четыре стороны! А точнее наверх, раз ты у нас такая умная!..

Волновалось море, волновалось - да резко начало штормить. Меня на волне подбросило далеко наверх; впереди острые, словно бы бритвы, скалы, о которые уже беспомощно бились слабые волны.

И через четверть секунды я ощутил, как волна уходит из-под моих ног...

ー Мама!.. Мамочка!!. Пожалуйста!!! Не надо!!!! Я... Я люблю теб-

Глаза нараспашку. Попытки отдышаться...

Который это уже день...

Сидя на кровати глаза по сторонам. Окостенение шорохов. Молчание звёзд. Частая синева в углах.

Вроде бы, всё тоже.

Но меня не покидает ощущение -

ー Est-ce que tout va bien?
(Всё в порядке?)

С потупленным взором голова наземь. Скрыть тот пугающе сильный пожар на лице...

ー Vous dormiez mal? Un cauchemar?
(Вам не спалось? Кошмар?)

ー Oui. Je -
(Да. Я-)

ー J'ai bien fait de ne pas vous laisser partir.
(Я правильно поступил, что не пустил вас уйти к себе.)

Ещё пуще пламя заливается. Взор аэростатом наверх...

ー Si vous ne vous sentez pas bien, on devrait aller voir votre chef et lui dire que votre condition mentale est mauvaise. Je lui dirais aussi que c'est de ma faute si vous avez dormi ici avec moi et pas dans votre chambre. Il n'aura pas d'autres choix que de vous laisser vous reposer. Après tout, il ne veut pas perdre de la position de chef juste, n'est-ce - pas ?
(Если вы нехорошо себя чувствуете, вам следует пойти и увидеть вашего начальника и сказать ему, что ваше душевное состояние оставляет желать лучшего. Я также ему скажу, что это по моей вине вы заснули здесь, со мной, а не в вашей комнате. У него не будет другого выбора, кроме как позволить вам отдохнуть и выздоравливать. В конце концов он же не хочет потерять положение справедливого начальника, не так ли?)

ー Je suis flatté... Vous allez prendre tout la responsabilité?..
(Я польщён... Вы возьмёте всю ответственность на себя?..)

ー Ah bien, c'est ma responsabilité et... C'est que les amis réels fait, n'est-ce pas? Vous avez dit vous-même que nous sommes amis. Ou allez-vous oublié?
(Ну, это моя ответственность и... Это же, как поступают настоящие друзья, не так ли? Вы же сами сказали, что мы друзья. Или вы забыли?)

ー Oui, bien sûr. Nous somme les amis...
(Да, конечно. Мы друзья...)

ー Bien ! Sur ce, dormons.
(Чудесно! Давайте-ка спать.)

И он слегка сжал мою руку. Тепло от неё расцвело по всему моему телу. Всё нутро в адском пожаре. Голова опустилась ниже... Ещё более потупился взгляд. И вот сейчас чувствую, как он тихонько тянет меня вперёд...

Вот уже его лицо прямо пред моими глазами... На расстоянии вытянутой руки...

ー Bonne nuit, Adam.
(Доброй ночи, Адам.)

«А как же?... Хотя... Это не важно...»

ー Bonne nuit, Ashil...
(Доброй ночи, Ашиль...)

Он уснул почти сразу. Его спящее бюстом тело... Ласкающее взгляд, но всё же не завершённое. Как будто скульптор, упоённый детищем, позабыл о самом главном... О зеркале души. О глазах.

«Но всё-таки надо было сказать, что... Да поздно уже! Успокойся и спи давай! Завтра на работу...»

Вот постепенно закрываются и мои глаза... И неосознанно я протягиваю правую руку вперёд, чуть не коснувшись его, но вовремя убрав её поодаль.

Но сквозь сон что-то, невыносимо тёплое, такое приятное, прижалось к моей кисти...

Словно бы прикосновение губ...

"A rat in a maze is free to go anywhere, as long as it stays inside the maze"
                Margaret Atwood "Handmaid's tale"
(Крыса в лабиринте вольна идти куда угодно, пока она остаётся внутри лабиринта.
        Маргарет Этвуд «История служанки»)

«Эта ночь. Она никак не выходит из моей головы... Как такое могло произойти? Нет... Как я себе вообще такое позволил?! Да ещё и то прикосновение во сне... Игра ли это воображения или же-»

«Бартон»:
ー Адам, вы нас слушаете?

«Нет. Игра воображения.»

ー Да... Конечно! Вы говорили о проблеме с книгами. Я не прав?

«Тромбон»:
ー Вы меня извините, конечно, но это вовсе не проблема. Это самая настоящая кража! Причём у меня да посреди бела дня -

ー Да, я ужасно вас понимаю и вам соболезную, но не можете ли вы мне сказать про что была та книга? Ну, что украли.

ー Я на память-то и не помню... А та ещё и по женской части была...

ー Ну, тогда всё предельно ясно, господа. Просто какая-то женщина, будучи в декрете, решила разузнать получше как за ребёнком ухаживать.

«Фальцет»:
ー Вот с одной стороны это хорошо, что мы ещё со школы пытаемся им твердить, что ребёнка иметь, будучи не замужем, отвратительно и с точки зрения экономики и с точки зрения физиологии.
Но с другой эти производимые новоиспечёнными мамашами кражи... Они просто сводят с ума! Ты же можешь спокойно выхлопотать себе пропуск! Мы же его только иностранцам не выдаём. А то кто их, бестий, знает?

«Тенор»:
ー Да, так точно. И в законе это прописано.  Я дословно не могу, конечно, но я попытаюсь. «С семи лет человек с поступлением в школу подтверждает вторично своё гражданство получением пачпорта. Но жениться он может строго с восемнадцати лет.» И насчёт пропуска согласен. Хоть и по закону его кто угодно может получить - а иностранцем безопасней и не выдавать. Мотать их из кабинета в кабинет, но не выдавать! А наши-то не знают, что мы их так. А русским всё равно заграничную литературу не прочесть. По-иностранному-то небельмесы! Или вовсе забыли напрочь. В любом случае, запрещено говорить на иностранном языке. Ну, кроме заведений господина Адама. И то не принят законопроект этот ещё.

И снова «Баритон»:
ー Но можно всё-таки поинтесоваться деталями кражи?

ー Да у меня один из людей с третей группой инвалидности... Я имею в виду охранник в этом «Архиве» заболел, а заметить не нашлось. Вот пришлось на робота и оставить -

ー Вы оставили всё роботу?! Я же вам говорил, что он хорош исключительно в качестве помощника! Нельзя полагаться же только робота! Да и только на человека, собственно, тоже... Робот - это, прежде всего внимательность и объективность. А человек - это, хотите или не хотите, но в первую очередь предрассудки. У человека возникает желание проверить что-то на триста раз из-за того, что ему «кажется», что там вот, за углом кто-то есть. А робот не увидел никого и прошёл мимо. Но человек не так точен. Он склонен к недочётам. Но не робот, - ответствую я.

Встречный вопрос «Баритона»:
ー И что вы пытаетесь этим монологом сказать?

ー А то, что комбинируя плюсы того и другого, мы получаем идеальную охрану. То, что этой кражи можно было бы и избежать, если бы вы закрыли этот «Архив», ну, скажем... На учёт или там, переучёт. Или любую другую причину выдумать.

ー Господи, выдумали какие-то «Архивы», переучеты, учёты, зачёты...

ー А как вы хотели? Нельзя полагаться только на трудоголиков, как это было раньше. Надо же «выбор» давать гражданам. Они могут читать. Но только по пропускам. А их ещё достать надо. А если времени нет, ну, что ж... Это твой выбор!

Позже тоже я:
ー Я надеюсь, что я вас не обидел. Я достаточно в жёсткой мере вас критиковал и, зная ваш характер -

«Баритон»:
ー Да, не беспокойтесь же вы так! Вы же из самых лучших побуждений! И в конце концов исключительно из-за вас наше государство, так сказать, «держится на плаву». Я не прав, господа?

ー Да, конечно...

На плаву...

"We're out where the little waves are too broad, we can't see the rock that hit the center. We know something's there, but not why. I wanna know why..."
                          William Gibson "Neuromancer"
(Мы там, где маленькие волны слишком широки - мы не в состоянии увидеть камень, что ударяется о центр. Мы знаем, что там что-то есть, но не почему. Я хочу знать почему...
                         Вильям Гибсон «Нейромант»)

Из-за этого проишествия больно долгие дискуссии. Скоро уж ночная Смена закончится...

«Книги... Я уже и не помню этого ощущения... - думаю я, выходя из «аванзала». ー Ощущения важности собственных рассуждений... Рассуждений над книгой, что читаешь...»

Внезапные мысли заставили остановиться. Тишина... И лишь точное тикание часов.

«А почему бы и мне не сходить в один из «Архивов»? Ведь было время-»

Ускоренный шаг. Вверх и прямиком к выходу. Не заботясь о «А который час?», выбегаю на опустошенную улицу.

«Ведь было время, когда я читал каждый день...»

И вот со мной бегут волны народа. Большие и мелкие. Буйные и спокойные. Льющиеся из отличных концов света. Струями. Фонтанами.

«На различных языках...»

И эти струи, резко переходящие в эти фонтаны, и наооборот, вытесняют, льются и топят друг друга. Беспорядочным потоком...

«На родные книги времени не хватало. А из иностранных понимал более ли менее только английские... Но всё же -»

Куда этот беспорядочный поток так стремительно потек? На работу?

«Французский язык. Он оказался ко мне ближе... А может, не сколько язык, сколько люди-»

Какая работа может быть у волн? Биться о скалы? Но ради чего? Обточить камни? Но камень всё-равно никогда не будет -

«Или только один?.. Или только один человек был...»

Идеален...

"When we think of the past it's the beautiful things we pick out. We want to believe it was all like that."
                Margaret Atwood "Handmaid's tale"
(Когда мы думаем о прошлом - это те прекрасные вещи, которые мы веделяем. Мы желаем верить, что всё было именно так.
        Маргарет Этвуд «История служанки»)

В близи есть два самых лучших «Архива». Я направился в тот, что дальше, за углом остановки. Рядом с ним ещё картины продавали. Воспоминания прошлого, душистого, пряного, сразу расцвели внутри...

Но, естественно, мы прикрыли эту лавочку.

А вот и плохо заклеенное название: «Читай, город».

И всё та же старая добрая дверь. Только одно отличие портит её. Тот замок.
Прижимаю к нему свой пропуск... Отпечаток большого пальца.

И вот передо мной скромное, любимое помещение. Справа до боли знакомые светло-карие стены с остатками картин. Самых блеклых из них. Ничем не поражающих воображение... А слева одна ветхая дверь. Со свежим названием: «Архив». Я захожу внутрь.

В прохладных сероватых тонах комната должна, по идее, казаться неуютной. Но помещение «Архива» спасала его суть. Книги. Много разнообразных книг.

Тускло-белый потолок, пол с серой, холодной плиткой... Всё это отходило на задний план. Заставленные книжными шкафами, полками стены - вот что приковывало внимание.

И в центре всего «охранник». Его низкорослая, слабая фигура показывала, что он уже при летах. Одет он был в стандартную форму для любого охранника, какую можно только себе представить. Что было в нём необычного, так это его лицо. Широкое, с маленькими светло-карими глазами... Но ужасно светлый луч доброты играл в этих карих очесах.

ー Здравствуйте, Адам! Как я рад видеть вас, моего постоянного посетителя!

ー Здравствуйте! Я к вам по поводу извечного вопроса: «Что бы почитать?»

ー Да, тяжелая задача... Вы же у меня всё, что было интересного, уже перечитали... Но попытка не пытка!

И после мириад отказов, отклонений и отторжений вдруг у старичка пуще прежнего заиграл тот огонёк в глазах. Как будто он что-то вспомнил.

ー А знаете что? У меня есть то, что вы ещё не читывали. Погодите минутку...

Отходя от очередной книжной полки, он пошёл за «свой пост» и, опустившись ниже, скрылся.

И через несколько секунд, уже стоя в свой полный рост, он манит меня рукой подойти к себе. И в одном шаге я принимаю от него книгу. В бумажной обложке, потёртую... Как будто бы её кто-то уже держал в руках. А может даже и -

ー Вот нашёл. Только это не в подлиннике. Язык оригинала-то английский. А это -

ー Французский... - говорю я, читая про себя название: «La chambre de Giovanni » (Комната Джованни).

ー Да... Зная ваше стремление - весьма похвальное - читать в подлиннике, вы, наверное, будете против-

ー Нет, я не буду! Только можно поинтересоваться... А, собственно, о чём она?

Он подумал, как бы припоминая что-то, и сказал:
ー О тех, кто боятся любить.

ー Я беру её. Спасибо большое.

Уже выходя в голове:
Что это екнуло при его словах?... Глубоко внутри... В груди. И вперёд... По всему телу -

И сменяет потихоньку поток людей четкий строй «электроматов»...

"I have been used to consider poetry as a food of love."
                    Jane Austen "Pride and Prejudice"
(Я привык считать поэзию как пищу для любви.
                                  Джейн Остен «Гордость и предупреждение»

"I was expecting something maybe a little less gone, you know?"
                          William Gibson "Neuromancer"
(Знаешь, я ожидала чего-то, может быть, чуть менее истёкшего?
                         Вильям Гибсон «Нейромант»)

ー Je suis heureux que vous sourit.
(Я рад, что вы улыбаетесь.)

И снова та комната. Схожая с моей, но только меньше. Это заметно по расположению шкафа. Он занимает почти всё пространство.

ー Excuse-moi. Je ne vous entend pas très bien...
(Извините меня, пожалуйста. Я не очень хорошо вас слушал.)

Улыбка действительно была на моём лице. На всё больше и больше полыхающем...

«Его глаза... Его очи... Опять словно магнитом мен-»

Но резко вдруг болезненная пустота сдавила желудок. И я несдержанно схватил себя за живот...

ー Vous allez bien?
(С вами всё в порядке?)

Он мягко кладёт руку мне на колено...

ー Avez-vous mal à votre ventre? Ou ー
(У вас резко возникла боль в животе? Или-)

Побитым воздушным шаром приподнялась чуть голова. Несмотря на эту боль...

ー Ou avez-vous faim?
(-Или вы голодны?)

ー Oui... J'ai oublié...
(Да... Я забыл...)

И снова взор сдуто вниз...

Его рука ужасно медленно съехала с моего колена. Всё ярче огонь на лице...

«Я забыл поесть сегодня... Как я мог?.. И ведь голод только сейчас появился... Да дикий... Да ещё книга эта... Как он мне вообще осмелился подсунуть такое?! Он же выглядит, вроде бы как, интеллигентно! «О тех, кто боятся любить»! Это он сам что ли выдумал?! Но неудобно возвращать, не дочитав...»

Что-то соприкоснулось с тем моим несчастным коленом. Небрежный взгляд в ту сторону. И тарелка. Полная супа...

И тут голод во мне завопил громче всякого стыда. Я набросился на неё, как ястреб на свою добычу...

А он тем временем снова подсел ко мне. Его рука гладит моё бедро... Тепло от неё было как масло в огонь. Но голод не давал мне почувствовать этого. Он не давал ощутить того трепещущего жара внутри. Моего сгорающего лица...

Даже мыслей толком не было.

Когда я отложил опустошённую тарелку поодаль и хотел было встать, он резко сказал:
ー Je pense que vous voulais en savoir plus au sujet de cette nourriture parce que tout le monde en mange dans la salle à manger commune. C'est une très longe histoire. Mais je me suis juré de ne plus rien vous cacher.
(Я думаю, что вы хотели бы узнать побольше про эту мою еду, потому что все трапезничают в общих столовых. Это очень долгая история. Но я себе поклялся, что не буду больше ничего от вас скрывать.)

Я не нашёл что ответить. Я лишь пододвинулся ближе к нему и уже приготовился слушать. Я понимал, что все попытки отговорить его были бесполезны. Ведь я уже имел кой-какое представление о его характере.

ー J'ai travaillé à la firme de technologie. Là-bas, nous produisions des cadenas. Je suis l'une des personnes ayant fait le premier prototype de ces cadenas.
(Я работал в фирме по изготовлению техники. Там мы изготовляли замки. И я один из тех людей, которые сделали первый прототип этих замков.)

ー C'était donc vous qui avez cassé ce cadenas-là?
(Это, значит, были вы, кто сломал тот замок?)

ー Oui, exactement.
(Да, именно.)

Он слишком открытый. Ему ужасно тяжело замалчивать, а тем более скрывать что-то.

ー Vous savez comment fonctionne ces cadenas, n'est-ce - pas ? Si vous fermez la porte, le cadenas enverra votre action au gouvernement. Ça n'était pas un travail parfait et je ne l'aimais pas mais je n'ai pas eu le choix que de faire ce travail. Au moins j'allais bien.
(Вы же знаете как работают эти замки, не так ли? Если вы закрываете дверь, замок отправляет это вами совершенное действие правительству. То была не идеальная работа и мне она особо не нравилась, но у меня не было выбора, кроме как её выполнять. По крайней мере  у меня ни в чем не было нужды.)

Даже если оно личного характера...

ー J'ai eu des « amis » et j'ai aimé l'un d'eux. J'étais vraiment timide de parler de mon affection pour lui. Mais il s'est marrié peut de temps après... J'étais tellement furieux. Ensuite j'ai hurlé toutes mes pensées de cette situation en public... Toutes mes idées du mariage. Je sais que vous avez des mariages normaux ici. Des fêtes, des banquets... Ça n'est pas juste un papier à signer. Il n'y avait que des mariages d'hommes et de femmes. Vous me comprenez?..
(У меня были «друзья», и я любил одного из них. Я очень стеснялся ему в этом признаться. Но в скором времени он сыграл свадьбу... Я был дико зол. И я публично выкрикнул все мои мысли по этому поводу... Все мои мысли о женитьбе. Я же знаю, что у вас здесь были нормальные женитьбы. Они были праздниками, банкетами... А не бумагой для подписания. И не только женитьбы «противоположных» людей. Вы меня понимаете?..)

ー Oui, je compris.
(Да, я понимаю.)

Тогда я не предал особого внимания этой последней его фразе. А только слушал его, не моргая. Слёзы наворачивались в его глазах. Ещё больше манящих меня...

ー Ils m'ont posé un ultimatum. Je vais au prison ou  ils me virent. Bien sûr, j'ai préféré la révocation. Qui choisirait la prison? C'est un « choix » entre une chose mauvaise et une chose encore plus mauvaise. Ce n'est pas un choix du tout. J'ai quitté mon travail, mon appartement... Je n'ai plus eu de argent... Et...
(Они мне поставили ультиматум. Я иду в тюрьму или они меня увольняют. Естественно, я выбрал увольнение. Кто бы выбрал тюрьму? Этот «выбор» между плохим и ещё более плохим. Это вовсе не выбор. Я бросил мою работу, мою квартиру... У меня не осталось больше денег... И...)

Слёзы уже готовы были выскочить из его глаз... Если бы я тут же резко не схватил его руку. И не сжал бы её крепко в своей...

Через миг мы стали пристально смотреть друг другу в лица. У нас обоих заполыхал огонь. Слёзы в его глазах заметно подсохли. Очертания его лица, обычно грубого, как будто бы смягчились в удивлении. И я с уже знакомым безудержным пожаром в душе и с ужасом в мыслях всё продолжал тихонько сжимать его руку...

После неловкого молчания он продолжал:
ー Et la femme qui nous apportait le salaire m'a dit qu'elle se sentait désolé pour moi comme elle m'a dit. J'ai compris qu'elle m'aimais et elle essayait constamment de me persuader de se marier avec elle. Cette femme est vraiment bien, au moins elle me traitait bien. Elle me laissait de la nourriture dans un thermos, et m'a proposée qu'elle va déménager avec son fils dans un autre appartement. Mais...
(И та женщина, которая нам носила зарплату, сказала мне, что, по её словам, ей меня было жаль. Как я понял, она меня любит, и она постоянно пытается заставить меня на ней жениться. Эта женщина - очень хорошая, по крайней мере она хорошо ко мне относиться. Она оставляет мне еду в термосе и предложила мне, что она и её сын могут переехать в другую квартиру. Но...)

Он опустил голову ниже. Чтобы я не видел его взгляда? Такого же потупленного, как был у меня... И я схватил другую его руку.

ー Mais je ne l'aime pas... Et je ne peux pas me marier sans amour... J'ai été épargné parce que je suis un étranger mais si ils me trouvent encore, je devrais aller en prison. Et nous nous sommes déjà disputés hier à cause de notre mariage... Et si elle va abandonne le fait de me demander en ce mariage...
(Но я не люблю её... Я не могу жениться без любви... Меня пощадили, только потому что я иностранец, но если они найдут меня снова, я должен буду пойти в тюрьму. И мы уже ругались вчера из-за нашей свадьбы... И если она перестанет меня упрашивать на ней жениться...)

Его взгляд снова на моём лице. Глаза даже глубже... Даже прекрасней...

Я выпустил его уже начинающие тихо трястись руки. И резким движением...       Я крепко обнял его.

Он вовсе не вздрогнул, как это произошло в первый раз. А также резко обнял меня в ответ...

Я не знал, что сказать и поэтому молчал. Я не ожидал услышать такое... Такое раскрытие всей его таинственности. Так мною сильно преувеличенной...

ー Merci beaucoup, Adam... Pour avoir écouté tout mon histoire avec attention. C'est une telle réussite pour vous... Mais ce n'est pas la chose la plus compliqué qu'il m'est arrivé...
(Большое спасибо, Адам... За то, что внимательно выслушали мою историю. Это большое достижение для вас... Но это ещё не самая тяжелая вещь, произошедшая со мной...)

Последняя фраза поразила меня. Чуть отодвинувшись, взглянув прямо в его глаза, я спросил:
ー Vous allez eu une vie difficile?
(Вы не раз проходили через трудности жизни?)

ー Oui... Mais, vous avez eu une vie difficile aussi, n'est-ce pas? Je peux le voir grâce à votre comportement -
(Да... Но вы тоже не раз проходили через них, не так ли? Я прекрасно это вижу в вашем поведении-)

ー Vous ne pouvez pas parler de cette chose... Vous ne connaît pas mon passé.
(Вы не можете такое говорить... Вы не знаете моего прошлого.)

ー Oui, je ne le connais pas, mais je peux l'imaginer -
(Да, я не знаю, но я могу его себе представить-)

ー Vous ne savez pas ... Vous n'avez jamais ... Vous n'avez jamais vécu cela ... avoir la sensation d'être dans le corps de quelqu'un d'autre!
(Вы не знаете... Вы никогда не... Вы никогда не ощущали на себе какого это... ощущать себя в чужом теле!)

Порыв гнева сменился лютым ужасом... Глаза расширились. Лицо резко в сторону и вниз. Руки дрожью...

«Зачем я сказал это?!»

ー Adam...
(Адам...)

И как в первый раз я почувствовал...
Его ладонь на моей щеке. Заставившую моё лицо повернуться обратно к нему...

ー Vous allons parlez de cela fait à tout le monde, n'est-ce pas?..
(Вы собираетесь всем это рассказать, не так ли?)

Мои глаза сейчас уже смотрят на него.
В ожидании...

ー Non.
(Нет.)

ー Mais pourquoi?-
(Но почему?-)

ー Parce que vous n'allez pas parler de mon histoire à tout le monde non plus, n'est-ce pas?
(Потому что вы тоже не собираетесь всем рассказывать мою историю, не так ли?)

Что-то опять екнуло внутри...
Глаза ещё больше расширились. Трясущийся взгляд. Пламени нет конца и края-

ー Nous sommes les amis, vous vous rappellerez?
(Мы друзья, вы помните?)

ー Non. Nous sommes encore pire que cela...
(Нет. Мы намного хуже, чем друзья...)

ー Pire que cela ? Vous voulez dire des ennemis ?
(Хуже, чем друзья? Вы хотите сказать враги?)

«В зобу дыхание сперло»...

ー Souriez, s'il vous plaît. Vous êtes si beaux avec un sourire sur votre visage...
(Улыбнитесь, пожалуйста. Вы так прекрасны с улыбкой на вашем лице...)

И, крепче обняв меня, он подарил моей щеке свой пламенный поцелуй...
Где уже дважды была его рука...

"God grant me
The serenity to accept
The things I cannot change..."
           Kurt Vonnegut "Slaughterhouse-five or Children's crusade"
(Бог, даруй мне
Безмятежность, чтобы принять
Те вещи, что я не в силах изменить...
         Курт Воннегут «Бойня номер пять или крестовый поход детей»)

«Как он?.. А я?.. Как я мог получать от этого удовольствие?.. От его поцелуя... Но... Но это же... Но это значит... Что то прикосновение во сне было-»

Уже потихоньку начинавшийся дождь прервал меня.

«Оно было на самом деле...»

Я открыл глаза. Всё равно не мог уснуть. Все эти мысли потоком, потоком...               Но тут, я не поверил своим только что открывшимся, прояснившимся глазам.

Это грубое лицо... Его лицо. Такое невинное... Выглядел ли я так же, как он? Тогда...

«В любом случае... Он воспользовался моим состоянием. Он должен понять... Он должен узнать. Каково было мне. Быть обманутым...»

И с прикрытыми теперь глазами я целую его щеку. Всё ту же, что и он...

И через миг что-то тихо ласкает уже мою... И тут уж действительно «парсуна пришла в кров». На секунду мои глаза выпучились, голова рывком назад...

И снова его глаза.

Жара палит изнутри лицо. Но снаружи оно ещё бледно. Глаза всё также выпучены. Некуда девать рот...

А его ладонь осталась возле моей щеки.

ー Que faites-vous?..
(Что вы творите?..)

Незаметно для меня выскочили мои же слова.

Он пытается снова положить руку на мою щеку. Но я уже начинаю отодвигаться прочь.

ー Qu'est-ce que vous avez contre moi?..
(Что вы делаете со мной?)

Всё также пятясь назад, я чувствую, как моё лицо скривилось под натиском слёз...

ー Je sais comme je suis mis à part...
(Я ощущаю себя, словно разорванным на части...)

ー Une partie coule et autre partie s'envole?
(Одна часть тонет, а другая - взмывает?)

«Как?! Он, что... Чувствует то же самое?..»

Дождь уже начинает бушевать. Моё тело всё назад, назад, назад...

И вот я чувствую, что падаю...

ー Soyez prudent!
(Осторожно!)

И он хватает меня за запястье. Та его ладонь наконец-то опускается на мою щеку.  С минуту мы лежим в этой неловкой позе, смотря друг другу в глаза единым перепуганным взглядом. Дождь монотонно застучал по окну...

Но, пододвинув меня чуть вперёд, его рука отпускает моё запястье. Медленно ползя по моей ладони, его пальцы проходят сквозь мои... И вот, сгибаясь, покрывают промежутки между костяшками...

Раздаётся первый раскат грома. Я закрыл глаза от неожиданности. И, открывая их, я обнаружил свои пальцы поверх его...

Искра пробежала по всему телу. И зажгла истый пожар на лице. И его взгляд горящей спичкой его усиливает.
И слёзы снова выступают вперёд...

Какой-то неприметный раньше огонёк заиграл в его глазах. Пальцы его ладони ласкают мою щеку. И не произнося не слова, он вновь тянет меня к себе. И я оказываюсь в его объятиях.

Я быстро скрыл лицо в его плече. Слёзы тихо стекают с моих глаз. Его рука мягко ложится на мой затылок...

ー C'est pas grave, Adam. Cessez pleurer, s'il vous plaît. Vous êtes si gentil -
(Здесь нет ничего смертельного, Адам. Пожалуйста, прекратите плакать. Вы так милы и добры-)

ー Non... J'ai fais tellement des erreurs... Des péchés...
(Нет... Я совершил столько ошибок... Грехов...)

ー Vous pensez que je ne péché jamais?
(Вы полагаете, я никогда не грешил?)

«Бедственное положение, грехи за спиной, искренние чувства...»

Ещё один раскат грома пронесся в тишине.

«Как я мог быть так слеп?!»

ー Ashil...
(Ашиль...)

Моя голова оторвалась от его плеча. Я чуть разорвал наши объятия. Слёзы всё ещё стояли в моих глазах.

ー Pouvez-vous fermer les yeux?..
(Вы можете закрыть глаза?..)

При моей просьбе его лицо заметно затеплилось. И в тот быстротечный момент закрытия его глаз, можно было увидеть и усладу, и томное волнение, и что-то дикое. Как голод...

И ливень пошёл с новой силой...

И в ритм падающих капель мои губы пошли по его лицу... Сначала с небольшим отставанием. Но постепенно угасающим. Словно первые крупинки только вспыхнувшего дождя...

Пламя уж тлело внутри. Лицо сгорало...    Но я не ощущал этого. Был лишь жар на его лице... Загорающийся спичкой от моих губ... Его щеки, та самая и другая, и весь лоб, и нос, и его крылья, подбородок.
Губы...

И как пламя, уже увядающее, резко расцвело вновь от легкого ветерка, так, не успев сделать хоть малейшее прикосновение, моё лицо откинулось назад. Глаза раскрылись.
Раздался второй раскат грома. И что-то снова ёкнуло внутри...

Мой взгляд стёк вниз. Лицо уж дотлевало в бывшем ужасающем пожаре...
И безмолвно его сильные руки прижимают меня ближе... Не успел он полностью обнять меня, как моя щека - всё та же - была в его губах.

Огонь занялся вновь на моём лице. Взгляд затрясся на миг, но позволил глазам закрыться. Усладой пропиталось всё моё тело. И тихо застыли слёзы...

Его губы словно бы танцевали по моему лицу. В той же последовательности, что и мои... Но когда дело дошло до них его танец резко оборвался. И вот проходит миг. Треск остро горевшего ливня наполнил комнату. И нас...

Проносится стрелой вспышка молнии. И его губы нежно словно бы впиваются в мою шею...  И спускаются ниже. Всё ниже, на мою нагую твёрдую, с выпирающими рёбрами грудь. На мой плоский, но после еды сильно вспухший, дико урчащий живот...

Нет прежнего недовольства. Нет прежнего смятения. Лишь пугающая услада внутри. И голод, голод, голод...

ー Je ne laisserais plus ce ventre souffrir de la faim plus longtemps...
(Я не позволю этому желудку больше страдать от голода...)

Глаза раскрылись. И противно приятная дрожь промчалась внутри...

Ветер завывал свою пугающую баснь. И при её кончине умер и его последний поцелуй...

Утомленный, он хотел уже лечь рядом. Он уже, поднявшись, ложился на свою сторону кровати... Если бы я не схватил его ближайшую от меня кисть. И, не присев на колени, не обнял бы его свободной рукой....

ー Adam... Est-ce que tout va bien?
(Адам... Всё в порядке?)

Мой подбородок уже отдыхал на его плече. И мои руки нежно обвивали его грудь...

ー Oui. Tout va bien.
(Да. Всё в порядке.)

И я поцеловал его шею...

Прогремело в третий раз.

И со слезами на глазах я осыпал поцелуями его мощную грудь, его дородный, но крепко сбитый мышцами живот...

А он лишь гладил меня по голове. Медленно сползающей вниз...

И я упал на колени. От усталости. От резкого потока слёз. От стыда...

ー Adam...
(Адам...)

Легчает ощущение его руки. И что-то тяжёлое нежно ложится на мою голову...
Его подбородок.

Свободной рукой он берёт мою. Заставляя её обнимать крепче его грудь. Но слёзы так и лились из моих глаз...

И я чувствую, как он целует мою макушку...

Мои глаза, прежде сильно сжатые, теперь отрылись. Обмер поток слёз. И я медленно рушу наши объятия... А он опускается на колени.

И вот я уже могу ощутить его дыхание. Но боюсь взглянуть в его глаза...

ー Ashil... Je suis... Je n'ai pas devrais... 
(Ашиль... Я... Мне не надо было...)

Мой взгляд всё больше отклоняется в сторону.

ー Adam.
(Адам.)

Его губы между моих глаз... С жадностью теперь на него смотрящих...

Personne ne nous verra. Vous n'avez pas à masquer vos sentiments. Vos yeux sont si brillants. Comme si ils sourient. Mais votre visage ne sourit presque jamais. C'est pas naturel...
(Никто нас не увидит. Вы не должны скрывать своих чувств. Ваши глаза так сияют. Словно они улыбаются. Но на вашем лице практически никогда не увидишь улыбки. Это неестественно...)

Тяжко вступает тишина. И прогоняли её лишь звуки лениво заканчивающегося дождя...

Папка III
"They had won past the conventions, but Nature still faced them, saying with even voice, "Very well, you are thus; I blame none of my children. But you must go the way if all sterility."
                     Edward Morgan Foster "Maurice"
(Они победили, пройдя мимо всех условностей, - но Природа всё ещё смотрела им в лицо, говоря ровным голосом: «Очень хорошо, вы таковы; я не виню никого из своих детей. Но вы должны пройти путь, даже если всё беспородно.
                 Эдвард Морган Фостер «Морис»)

«Эта ночь... Она всё спутала... Внутри... Я... Я не понимаю... Я не могу понять что я чувствую... Как я чувствую...»

ー Адам, вы нас слушаете?

«Что я чувствовал?.. Я ненавидел его?.. Или... Или правильней спросить...                     Что я ощущал?.. Что я ощущал, слушая его? Что я ощущал, невольно думая о нём?
Думая?..»

ー Вы меня слышите?

«Мысли так темны... Так холодны... Я не хочу думать, что я... В непроглядной, ледяной, всепоглощающей...
Путанной-»

ー Адам, вы что? Влюблённы?

Мысли встали на пределе домкратом. Слова застряли попугаем в неволе. И спичкой огонь затеплился на лице...

ー Признавайтесь! Мы всё видим. Не правда ли, гос-

ー Я не знаю... Я не знаю что я чувствую.

Все переглянулись на сколько это позволяли экраны. На лице допрашивающего меня «Баритона» изобразилось явное недовольство такой репликой. Он точно не ожидал услышать такой ответ. И даже не нашёлся что сказать. Сперва.

ー Вы просто намного рассеяннее, чем обычно... Вы не слышите нас. Вы не видите, то же, что и мы. Главного. Вместо этого вы всматриваетесь в детали. Вы вечно в своей голове. Как будто никто для вас не существует-

ー Но разве это не моё обычное состояние?

ー Да... Но это было по мелочи. Это было терпимо. Мы просто обеспокоены и подумали-

ー Что влюбленность может быть причиной? - выпалил я, уже выходя из себя. ー Ну, допустим, я скажу, что да. Каковы будут ваши дальнейшие действия?

ー Узнать кто эта счастливица, конечно же!

ー Счастливица?..

И весь мой гнев, как волной в море унесло. Но от неё поднимется шторм...

ー Да! Это кто-то из «секретарш»?

ー Тех женщин, кто заплату носят да по поручением бегают? Да нет...

ー Тогда, кто-то из наших обычных работниц?

ー Нет.

ー Неужто, это... Это кто-то из иностранок! А круг-то всё сужается! Их же можно по пальцам одной руки пересчитать! И то, много будет... Вы не поймите нас неправильно, мы не против! В конце концов наши правители очень любили жениться на иностранных царицах. Так что же... Я прав или-

ー Да, это кто-то из иностранцев. Довольны?

ー Более чем! И всё-таки хорошо, -
здесь он сделал паузу для предания «драматического» момента, - что это женщина... Я надеюсь, вы, господа, понимаете... Что я имею в виду.

ー Сэр, поправьте меня, но вы имеете в виду «Дело о романе двух округов»? - вставил «Тенор».

ー Зачем поправлять, если всё и так верно? Я не солгу, если скажу, что это «Дело...» было самое непонятное... - высказался «Фальцет».

ー Нам никогда не отмыть это чёрное пятно... - посетовал «Тромбон».

«Баритон»:
ー Вы абсолютно правы, господа... Даже имея записи... Оно всё ещё остаётся непонятным и... «Темным»...

Меня одновременно переполняет злоба и скорбь, как только я вспоминаю об...        Об одном из самых наших страшных грехов.

Когда наше «правительство» только формировалось, «Баритон» решил набрать 7 человек. По одному на каждый округ. Мы не хотели радикально менять систему управления в России. По крайней мере, не объединять или не делить её части как-то по-новому. После огромных потрясений это казалось излишним.

Я занял Уральский округ, а также стал Председателем правительства. «Тенор» взял под командование Сибирский. «Фальцет» - Дальневосточный. «Тромбон» поместился в Приволжском. А «Баритон» сел на Центральный и прихватил при этом титул Президента.

Уполномоченным Представителем Президента Южного округа стал не отличавшийся сильным влиянием, но выполнявший всё честно и на совесть, простой человек по имени Владислав.

Северо-Кавказский округ находился в руках странной личности. По словам «Баритона» это был русский, но рождённый на Кавказе человек по имени Даниил. Но когда, мы все впервые встретились на всеобщем собрании в Центральном округе, то подумали, что «Баритон» верно оговорился. Что с ним ещё никогда не случалось. И до сих пор.

Странность заключалась в том, что мы увидели чуть-чуть грубоватую, но всё же миловидную девушку. Хоть она и не была одета в платье, и на её лице не было какого-то сильного макияжа, а волосы были достаточно коротки - назвать её «мужчиной» как-то не поворачивался язык. Но мы не стали спорить с «главнокомандующим товарищем».

Другая странность была в её голосе. Он был грубоват и часто звучал сипло. Но самое непонятное было в манере её речи. Точнее в тех словах, что она употребляла. Когда она рассказывала о себе, то не говорила ни глаголы прошедшего времени, ни полные, ни краткие прилагательные. Или то, что могло бы хоть немного пролить свет на её затемнённое от нас тело...

Это «Дело...» началось с того, как Владислав стал наведываться в центральный орган власти Северокавказского округа. Стало это известно через скрытые камеры, установленные там по результатам проведённого нами голосования.

Все, особенно «Баритон», опасались «как бы не сотворил он нам беды и позора». Ну, и кто-то да и предложил эту идею с камерами. Почти единогласно было принято решение, что стоит их запрятать.

Я один лишь настоял, чтобы не везде. ーНу, хоть только на парадных входах и выходах. Отслеживать кто входит и кто выходит может и не повредит. А в интимно-личную жизнь лезть не стоит. Да, нас она и не интересует, не так ли? - аргументировал я свою настойчивость.

Меня послушались. Но я до сих пор сомневаюсь верным ли было моё решение...

Установлено было только три скрытых видеокамеры. Одна с парадного входа, другая - этот же вход изнутри, а третья снимала выход. Установили мы их ещё перед тем, как она переехала в свою резиденцию. Также «Баритон» запрятал повсюду и звукозаписывающие устройства. ー Прошу прошения, что принял решение без вас. Просто, как всегда «хорошая мысля приходит опосля». Это на непредвиденные случаи или если произойдут поломки, - оправдался он. Как позже оказалось это было не зря...

Владислав пришёл к ней через несколько дней спустя нашего всеобщего собрания. Он вежливо спросил охранника:
ー Могу ли я попросить об аудиенции с Представителем президента Северокавказского федерального округа? Я пришёл обсудить один крайне важный вопрос.

После того, как охранник, позвонив, всё доложил своей начальнице, она ответила: ー Да, конечно, вы можете пройти. Только подождите чуть-чуть. Пока я закончу подписовать документы...

ー Какие документы? Мы же все только что вступили на пост...

Постояв с миг, как бы обдумывая резко ударившую мысль, он вдруг побежал по лестнице наверх.

Охранник только и успел крикнуть вслед, что, мол, нельзя же! На что Владислав, чуть повернув на бегу голову, проорал: «Этаж и кабинет!!»

ー Эх!.. Шестой и тридцать второй!..

Дальше о происходящем можно судить только по аудиозаписям.

Звуки бега прекратились. И секунду спустя гремит резко открываемая дверь, словно бы она собирается слететь с петель. Когда звуки отдышки прекратились, неловко вступает тишина...

ー Вы не пускали меня, потому что боялись что я вас увижу в платье? - звуки неуверенных шагов. Затихающих по мере отдаления от диктофона. ー Вы можете не беспокоиться, я никому не доложу об этом. Даже если я не совсем понимаю ваши причины скрывать это... - и последний шаг резко застыл в воздухе. ー Вы же такая очаровательная девушка...

ー Девушка?.. - впервые прозвучал её сиплый шёпот.

ー Да... Ну, что же вы! Как будто бы впервые слышите... Вас раньше не называли девушкой? А кем тогда? Старухой?

Неловкий смех наполнил комнату.

ー Ну, раз этот инцидент улажен, то я хотел бы обсудить с вами один острый вопрос, касающийся нас обоих.

Напомню общее положение дел. Вы, наверняка, знаете, что к специализации моего Южного федерального округа относится курортное хозяйство Северокавказского, вашего округа. Но я думаю, вы также понимаете, что вопрос об иностранцах остаётся открытым из-за закрытия России от всего мира под предлогом недавно разбушевавшийся, страшной, неизвестной раннее болезни.

И именно по этой якобы причине у нас как бы умерло большинство граждан вместе с иностранцами. Поэтому и якобы выжившие иноземцы находятся у нас в больницах в тяжелом состоянии и физически не могут вернуться к себе, на Родины.

Хотя, если подумать, то выпускать иноземцев мы не можем по трём причинам. Первая - это, конечно, из разряда: выйдут, всё доложат остальным, а эти остальные заставят нас «закрыть избушку на клюшку».

Второе - это возможность получения помощи от знаний и опыта иностранцев. Ведь они стараются взвешивать все плюсы и минусы, ищут выгоду и для себя, и для народа, и для нас. Правда, это и наши хорошо делают...

Но иностранцы нам необходимы, так как хоть наши и хорошо выполняют работу, но идей у них своих маловато. Нам и не выгодно, чтобы они, собственно, у них были. Мы их и не заставляем, и в школе им это не собираемся прививать. Проявляют ничтожную, ни на что не влияющую «инициативу», и отлично. В конце-то концов они зарплату получают за придуманное по подобию, а не совершенно новое.

А обычный рабочий ручного труда никому уже и не нужен. Чем же, спрашивается, такой работник ценен, если его работу спокойно выполняют роботы и даже в сотню раз лучше, чем он?

Наглядный пример - дворники. Наглядный, так как роботы в четко установленные часы убирают улицы и даже при этом умудряются и дороги чинить. Правда, пришлось создать «комендантские часы», (утренняя и ночная Смены) - время, когда нельзя появляться на улицах, чтобы не просто не мешать, но и не умереть от робота. Он хоть и небольшой, но людей распознавать не обучен. Чтобы сократить расходы при поломке и сборке новых роботов. Их же надо не мало. Страна-то у нас не маленькая. Да и нам должно же что-то перепасть.

Последняя причина касается интимной сферы жизни любого человека. Иностранцы привлекают внимание наших из-за культурного барьера, большей образованности - внешности наконец. На них больше женятся или выходят замуж, а значит, и рождают детей, будущую рабочую силу и будущий, возможно, даже и большой доход.

В конце концов именно информация имеет наибольший вес сейчас. А деньги остались чисто внешне. Все, те цены что висят в магазинах и столовых - полнейшая ложь. Суп не стоит буквально один рубль. Конечно... Он стоит пятьдесят таких! Но они якобы платят всего-навсего один. При зарплате в примерно двести рублей абсолютно у всех они не в состоянии позволить суп за четверть своего дохода в месяц; они не могут залезть в долги.

То, что они ходят по различным услугам не меняет дела. Хоть они и сами выбрали и выбирают через всякие соц опросы и прочее какие из организаций будут, так сказать, жить, а какие умрут - мы всё же постепенно национализируем частную собственность. И уже через год все эти и остальные организации будут государственные. Это будет строго регламентировано законом.

Законы и «берегут» здоровье граждан. Подойди к любому и спроси: «Ей, сигарет - пива, наркотиков - не желаешь?» Если тебя не зашвырнут сразу же в полицейский участок, то перед тем, как он рывком убежит прочь, ты сможешь наблюдать такой страх, а заодно и такое страстное и неподдельное желание хватануть этого яда... Но нельзя. Запрещено законом.

Тем более, что ещё со школы про этот яд в образовательной программе стоит: «все уши прожужжать». А также твердить: «Лишь один тип бюджета верный. И это сбалансированный». Про дефицитный и так понятно. Чем прикрывать дыры, когда их больше, чем замазки? А вот с избыточным уже посложнее. Что делать с замазкой, когда все дыры заделаны? Оставить на случай, если появится новая прореха? Но если они спланированы, а нового ты ничего покупать не собираешься и не хочешь, тогда, спрашивается, зачем?

Всем этим монологом я хотел сказать одно - условия подходят далеко не всем. Ведь есть же смышлёные люди и среди наших. А средь иностранцев и говорить нечего. Им всё это - как орешки разгрызть. Нужен какой-то другой подход...

ー Может ли повышение зарплаты служить этим подходом?...

ー Это неплохая идея, но также нужно сохранить статус «равенства между всеми»... - нервные шаги взад и вперёд. ー Если только сделать это неофициально... - резкая остановка. ー Не на бумаге.

С каким наслаждением была сказана эта фраза! Не видя глазами, я слышу его усмешку...

ー Но, - снова сурьёзный тон, - зачем им ещё деньги, если... Если и так всё в достатке?

ー Да... Но вот вы ещё упомянули курорты Северного Кавказа. Там сейчас живут туристы, не только иностранные, но и русские... И я планирую предложить Федеральному собранию обратить на это внимание и издать закон об оставлении им якобы их квартир. Объявить амнистию, так сказать. И так как не все же места там заняты, возможно-

ー Возможно продать эти нынче квартиры иностранцам!.. Простите меня, пожалуйста! Я вас перебил.

ー Ничего страшного! И да, но не то, чтобы продать...

ー Как я понял, они купят их сами по собственному желанию... Но вот только что смотивирует их? Зачем им это? Они же могут жить и на работе... Благо у нас денег с их зарплат предостаточно, чтобы перестроить любое рабочее здание...

Но прежде, чем она, глотнув воздуха, смогла ответить, Владислав сказал:
ー Хотя, если подумать, курорт привлекает именно своими развлечениями. Бассейнами, саунами, к примеру... Это-то всё отлично, но... Как быть с русскими? Разве, они не захотят себе такую же квартиру?- возобновление нервного хождения.

ー Как вы говорите: А зачем им?

Шаги резко прекратились.

И она произносит свой долго подготавливаемый ответ:
ー Деньги есть всегда, и на все прихоти им хватает. А дома они практически не бывают. Ну, если только поспать. В столовые и по различным услугам ходят, («а вдруг до Смены не успею... А так хоть польза будет!»), мотивированные различными бонусами, (купонами в разнообразные якобы дорогие места, дополнительными выходными), они работают почти весь день... - небольшая неловкая пауза. ー К тому же следует разрешить посещение за определённую плату некоторых из курортных развлечений. Самых дешёвых из них. Так они не будут чувствовать себя обокраденными-

ー Как это не будут? Есть ещё же и более дорогие, а соответственно и лучшие... Но вход им туда будет воспрещён?

ー Нет! Они будут закрыты якобы для всех. А на самом деле...

ー А на самом деле будут только для иностранцев?

ー Да, именно это я и имела в виду, - и снова неловкая пауза. А после: ー В конце концов надо же отработать те «большие» деньги, что были заплачены, не так ли?

ー Да, естественно... Ну, чтобы решить вопрос окончательно осталось лишь намекнуть Федеральному собранию, доверяющему нам, в отличии от прошлой Госдумы - оформить некоторую бумажную волокиту. То есть секретаршам приказать при их отправке «мзды» депутатам передать вкратце о наших решениях. Следующий как раз через семь дней. Так что, ожидайте меня максимум через неделю. Я принесу вам указ о принятии законопроекта для вашего последнего слова - личной подписи, - шаги в сторону, звуки открывания двери. ー Так, что... Увидимся через неделю! Здесь он, возможно, развернулся к ней лицом: ー Мне было приятно с вами работать.

И снова, прежде, чем она что-нибудь смогла произнести он развернулся и гордо вышел из комнаты. Уверенными, как вымеренными шагами. Не оборачиваясь назад.

Услышав это, «Баритон» с остальными даже не знали, что делать. Одни предлагали сразу с ними разделаться, другие - поторопиться ещё раз закон пересмотреть, иные - всё ещё раз обдумать и немедленно вынести решение. Я настаивал, что ничего дико ужасного не произошло, а вовсе наоборот: они же проблемы актуальные решили! Причём не только в их округах. Тайно доплачивать иностранцам и нам по карману!

«Баритон» принял нейтральную позицию и приказал ещё понаблюдать за ними.       ー Если мы зафиксируем неправомерное поведение, то сразу их «с поличным» и поймаем, - был его финальный вердикт.
Так мы и продолжили за ними слежку.

И ровно через неделю, как штык, он уже легонько постукивал в ту чудом уцелевшую дверь. Потихоньку скрипев, открывались те ворота...

ー Вы никогда не слышали мнение, - ровно три шага вперёд, - что юбки вам больше идут?

Неловкая пауза.

ー Нет... Если честно... Мне никто раньше этого не говорил. Я всегда думала наоборот-

ー Бросьте! «Во всех нарядах ты, душенька, хороша»...

И комнату насытил отзвук губ...

ー А в юбках тем более... И после небольшой паузы с волнением в голосе: ーЧто с вами? У вас всё лицо покраснело-

ー Нет, всё в порядке... Может, нам стоит перейти к процедуре?

Звуки шагов в сторону, затем прямо.
ー Ну что ж, присаживайтесь, - сказал он со вздохом. ー Приступим.

И кабинет огласила тишина. Затыкаемая  лишь фразами по типу: «Подпишите здесь, здесь и вот здесь.»

А позже:
ー Собственно, бумажную волокиту мы с вами побороли.

Было слышно как он встал. И поспешно, но элегантно направился к двери.

И снова пауза.

ー Вы - приятная девушка. В общении... И в целом.

Невесомый скрип двери. Возобновление шагов...

ー Постойте!..

Хода затишье.

ー Я хотела бы задать один вопрос...

Секунды молчания...

ー Вот вы говорили, что сейчас самое ценное - это информация. Но тогда зачем... Почему мы «химичим» с зарплатами? Зачем ломаем головы об сокращения расходов?

Усмехнувшись вслух, он произнёс:
ー А зачем вы здесь?

Пауза.

ー Какова причина, ваша личная, быть в «правительстве»?

Нервный вздох.

ー Вы ведь тоже здесь не для того, чтобы помогать народу... Ну, после смерти единственного более ли менее нормального президента...

ー Тоже?..

ー А вы что ожидали? Что я окажусь «святым Владиславом»?.. Всю жизнь мне не хватало еды... Всякой воды... Не было квартир с ленинскими потолками... Лишь мелкая хрущёвка... Родители всё время на работе-

ー Простите, ради Бога! Я не знала... Не думала, что до сих пор имеет место такой уровень жизни... Мои родители сильно богаты и... Тут она остановилась и, глотнув воздуха: ー Правда, их денег я никогда и не видела. Они недолюбливали меня... И всё наследство двум старшим братьям досталось...

ー Неужто вы, как я?.. - произнёс он словно бы не своим, слегка пошатнувшимся, грустным голосом. ー Всё своим горбом...

ー В каком-то смысле - да, - сквозь набегающие слёзы сказала она. ー Я тоже хочу прожить остаток дней комфортно. Но для этого нужны деньги. Много денег... Дело в том, что у меня некоторые проблемы с моим телом и... Мне нужна операция... Довольно серьёзная. Но я уже начала подготавливаться. Но всё-таки... Но всё-таки я смогла сюда попасть в большей степени из-за знакомств моих родителей...

ー Но в остальной степени из-за ваших знаний, - сызнова звуки шагов огласили комнату. ー Так ведь?

И после мига безмолвия нота еле уловимого прикосновения рук. Протяжно усиливавшегося...

ー Но не кажется вам это странным?.. - по звукам он присел рядом. Не выпуская её рук. ー Чтобы родители не любили свою единственную дочь?.. Тем более самую младшую.

Через неловкое молчание был её ответ:
ー Вы разве не слышали?.. Как меня представили-

ー Он ошибся.

И сквозь паузу:
ー Вы выглядите, звучите - да вы ведёте себя как девушка. Может, и не так женственно. Но это всегда смотрится излишне. Искусственно. Ну, кому же понравится «мужественный мужик» или «женственная баба»?

Капли плача прозвучали в воздухе. Громыхнуло опутывание руками. Усилились слёзы...

И резко ворвалась тишь. Лишь мелкие шорохи. Скрип двери...

Записи крутили лишь мёртвое молчание. Камеры являли лишь бесцветную опустошённость улиц. Здание наполнено до верху лишь сотрудниками. Они провалились, как сквозь землю.

Если только это было на самом деле «как».

А на самом деле они кочевали с одного его подпольного частного предприятия на её такое же... Полностью обитаемого лишь импортными роботами, дорогущими машинами. Автоматизированными приборами по производству листов табака и сигарет, хмеля и пива, марихуаны и наркотиков...

Кочевали, так как нашли мы их не сразу. Спустя несколько дней было ясно, что они сбежали через выход в «подполье», что есть внутри каждого здания, что когда-то было отдано под правительство. Хотя, собственно, у каждого здания есть «подпольный» аварийный выход. И вход.

Поняв всё это, мы в тайне отправили туда отряд «блюстителей закона от края до края» - фактически военных - на их поиски. Особых приказаний им давать нельзя, но я попросил: «Постарайтесь сохранить им жизнь».

И вот дни шли серой массой, подкрепляемые лишь волнением и беспокойством. Пока через неделю они не вернулись. И притом совершенно одни.

ー Вы выявили их настоящее местоположение? - спросил авторитетно «Баритон», назначив собрание по поводу прихода «военных».

Один, самый старший из них, по видимому бывший полковник, сделал шаг вперёд и отвечал, четко выговаривая каждый слог:
ー Выявили и нашли их, сэр.

ー Ну, так где же они?

Почувствовав на себе моросящий взгляд правителя, «полковник» ненадолго побыв в ступоре, говорил:
ー Они сопротивлялись и были вооружены, сэр. Но у одного из них, на вид женщины, закончились патроны и он перешёл в рукопашный бой. И делал это крайне умело, выбив у сражающегося с ним солдата ружьё, которое осталось неподалёку от них. И когда бунтарь стоял в нерешительности, (убивать или нет?), тот неопытный рядовой застрелил его в целях самозащиты, сэр. А второй же пытался скрыться. Мы преследовали его вплоть до самой границы, сэр. Его уже готовы были пропустить пограничники на основаниях его положения, как один из молодых солдат своевременно на это отреагировал, застрелив его. Дела этих солдат уже переданы в Верховный суд, сэр.

ー Я надеюсь, что судьи примут верное решение. («Хотя неплохо было бы «секретарш» им со «мздой» послать, чтобы уж решение точно было верным»). По-моему мнению, первый действительно провинился. Но если вы говорите, что это было якобы в целях самозащиты, тогда это было состояние аффекта и, следовательно, - он не подлежит наказанию. А второй - настоящий герой. Он же спас нашу страну от разгрома. Владислав, наверняка, намеривался доложить остальным «что у нас творится». Не говоря о том, что они сократили ряды этих «небесных однолюбов», - подумав немного, вывел свой приговор «Баритон». ー Да они уже под женщин маскируются-

ー Позвольте, мне, пожалуйста, сказать свою версию, - вдруг решился вставить своё слово «Фальцет» - я считаю, что тот якобы женщина был всего-навсего одним из тех «любителей извращённого перевоплощения». А Владислав просто попал под его растление. А с «намерением доложить остальным что у нас творится» полностью согласен. Здесь его уже не примут и поэтому он решил...

Я не мог ничего выговорить на протяжении всего разговора. Словно бы мой язык был отрублен, и кровь жгла рот изнутри, проходя с нервными сглатываниями после пережитого шока всё дальше, вперёд по всему телу. И я чувствую отголоски той жуткой боли и по сей день...

Зачем были все эти попытки? К чему? Я же прекрасно понимал, что всё будет так, как это произошло. А просьба «постарайтесь сохранить им жизнь»? Даже если бы получился лучший исход, что я смог бы сделать?.. Но ведь питал я надежду, как «арестую» свою землячку и её родственную душу в укромной «тюрьме», подальше от всех...

И именно после этого к абсолютно каждому охраннику был приставлен робот. И именно поэтому наши встречи сначала стали исключительно о всех и для всех, а затем и вовсе стали проходить дистанционно. И именно поэтому «не на бумаге» увеличились «зарплаты» иностранцев...

"I mean, these guys are all batshit in here, like they got luminous messages scrawled across the inside of their forehead or something. I don't like the way it looks, I don't like the way it smells..."
                          William Gibson "Neuromancer"
(Я имею в виду, эти парни все с дубу здесь рухнули, словно у них светящиеся сообщения, нацарапанные изнутри по периметру  их лба или что-то в этом роде. Мне не нравиться как это выглядит, мне не нравиться как это пахнет...
                         Вильям Гибсон «Нейромант»)

Не ведая что сказать, мы молчали. Тишь казалась туманом. Пеленой, что застилает проход. Выход для мысли...

ー Господа, а ведь каждый день, когда я подписываю указы о принятии законопроектов Северо-Западного округа, я вспоминаю другое происшествие, - разогнал безмолвие «Баритон». ー Вы же знаете, что этот округ был не в моей компетенции. Также как Южный и Северокавказский, - тут он кивнул в сторону «Тромбона».

ー Трудно поверить, что не все люди ненавидели правительство, - со вздохом произнёс «Фальцет». - Хоть и «его» политика сработала, только лишь потому что округи стали более ли менее самодостаточными после «Дела...».

ー Это точно. Так как в специализацию округов перестала входить забота о других, - заметил «Тенор». ー Но законы у нас общие, лишь с небольшими поправками на особенности каждого из округов. Но это мелочи.

ー Должен, однако, заметить, что политика у «него» была неудачной, - вмешался «Тромбон». ー Эта его постепенность и излишняя медлительность устраивала народ. Но не отвечала нашим стандартам.

ー Каким это ещё таким стандартам? - лукаво спросил «Фальцет».

ー Ну, как каким... «Он» же отставал от нас в принятии решений.

ー Зато выходок и недовольства со стороны народа было в разы меньше. Напомнить, с чего Ваше правление началось?

ー Ну, подписал законопроект о чуть резковатом понижении зарплат...

ー Чуть резковатом! За несколько дней! Притом, что цены ещё как минимум неделю оставались прежними.

«Тромбон» стал весь, как рак при готовке, но изволил выбрать нейтральную позицию - промолчать.

ー Прошу прекратить, господа, - вызвал к миру «Баритон». ー А с вами я должен согласиться, - кивок в сторону «Фальцета», - политика его взяла лучшее от либерализма - постепенные реформы. Рассуждая о ней, я не жалею о принятии решения взять «его» в свои ряды. И даже как-то становится обидно, что никто не голосовал за «него». «Он» же сколько раз пытался баллотироваться! В мэры и так далее. Список поистине обширен.

ー «Он» делал слишком большой акцент на «здоровом обществе», толком и не пояснив что это такое и с чем его едят. Вот и причина такого всеобщего игнорирования, - прокомментировал «Фальцет».

ー Да, опять вынужден согласиться, - поспешно вставил «Баритон». ー И вдвойне странно происходившие далее события. Замешкавшись с «Делом...» мы вовсе не обратили внимания как «он» каждый раз выходит. В разное время. Но обязательно каждый день.

ー А когда вся эта возня с «романом» наконец свалилась с наших плеч, - присоединился к беседе охладевший «Тромбон», - то, не питав особенного доверия уже ни к кому, мы развесили повсюду камеры. И даже в уборных.

ー И в первый раз, как мы подозрительно отнеслись после «его» просьбы ненадолго отлучиться и уже его выхода за дверь, - докладывал «Тенор», - то первым делом осмотрели мужскую комнату, так как это казалось самым логичным местом для отлучки.

ー И вернувшись, «он» был хорошо опрошен нами на предмет «куда же ты, бестия, выходил-то?», - пробасил «Тромбон». ー Прошу прощения за излишнюю грубость языка-

ー Просто вы таким способом хотели передать весь свой разнообразнейший спектр эмоций, не так ли? - решил пошутить насчёт последней его реплики «Фальцет».

ー Господа, я же просил перестать, - послышался новый призыв «Баритона» к миру. ー Но я прекрасно могу понять всё ваше недовольство. Его ответ поражал своей продуманностью и наглостью.

ー «Я покурить выходил. Ну, в наше специальное помещение для курения», - с излишним выражением процитировал «Тенор».

ー Я и не думал, что не только у меня его оправдания до сих пор в ушах стоят, - решился высказать «Тромбон». ー Ну, как он нас за глаза водил! Мы - и то, и другое помещение; а «он» - третье! С таким тоном по типу: «Получите, распишитесь!».

ー Но так продолжалось ровно до тех пор пока «он» не перебрал почти все комнаты, - продолжил докладывать «Тенор», - и не осталась на ряду с теми остальными и дамская комната.

ー Мы достаточно долго оттягивали этот момент, - признавался «Баритон», - но тогда было уже более некуда. И после проверки более очевидных... Нет, я просто не могу описать свой шок при виде последующей сцены...

ー При виде поправления бинтов для скрытия женской груди на мужском теле, - вздохнув, и явно нехотя закончил фразу «Фальцет».

Я должен признаться, что это и меня привело, если не в шок, то хотя бы в достаточно яркое изумление. Но после нескольких минут, как первые мои впечатления улеглись - страх прижал меня за горло к стене, на которой было написано: «Ну, и что же ты будешь делать с таким человеком?»...

"Still I don't look up... Guilt pervades me, I've been found out, but for what? For which of my many sins am I accused?"
                Margaret Atwood "Handmaid's tale"
(Я до сих пор не поднимаю свои глаза наверх... Вина пронизывает меня; я обнаружена, но за что? За какой из моих многочисленных грехов меня обвиняют?
       Маргарет Этвуд «История Служанки»)

ー Марк, вы можете что-либо сказать в своё оправдание?

Зал для собраний был пуст. Прохладный ветерок дул с открытого позади окна. Но не всех ещё распустили после «происшествия»...

ー За что?, - раньше повешенный, теперь его взгляд поднялся на допрашивающего. Этот вопрос словно должен был звучать заиканием. Из-за наглости звучания.

ー Мы видели ваше перебинтование в дамской комнате. И вот доказательство, - из кармана «главнокомандующий товарищ» достаёт флеш-накопитель и, подержав его немного в одной руке, яро перекладывает из одной в другую. ー Это все записи с видеокамеры в женской уборной. Хотя... Вы и без меня это прекрасно знаете.

ー Чего вы пытаетесь добиться? - в его голосе уже заводились нотки гнева.

Игнорируя наглость, Представитель Центрального округа заявляет:
ー Ну, точно не вашего оправдания, я смотрю, вы уже догадались. Я пришёл решить вашу проблему-

ー У меня нет никаких проблем, - поспешно вырвалась нарастающая злость с его губ.

ー А то и видно, как вас всё устраивает, - сказала злобная усмешка.

ー Меня устраивает. А вас - нет.

ー Только не говорите глупостей по типу: «Это всё из-за вас».

ー Не буду. Никто во всём не виноват. И одновременно ни в чём.

ー И в чём же тогда, по-вашему, наша вина?

ー Разврат повсюду.

ー Простите?

ー Вы видите разврат повсюду.

ー Неправда. Сейчас я не вижу извращенца перед собой. Я вижу больного физически человека. Инвалида.

ー Где доказательства?, - ярость была уже на пределе. ー Где подтверждения вашего мнения?

ー А по-вашему это естественно мужчине иметь женскую грудь, - на удивление спокойным тоном сказал «экзекутор».

ー А кто сказал, что я мужчина?

ー Это в каком ещё смысле?! - удивление ударились о его голос, тоже вспыхнувший гневом. Но, быстро оправившись, он сказал: ーА кто вы тогда? Женщина?

ー А что существует исключительно чёрное и исключительно белое? И чуть прервавшись, Марк продолжал: ー Мы - все серые. Мы - все люди. И я человек. И пока меня люди считают одним из них, они вольны обращаться ко мне, как угодно.

Ответный удар был таков:
ー Ну, раз вас беспокоит мнение других по поводу «человек вы или нет», то я должен вас расстроить, - тут он сделал многозначительную паузу, - вы обязаны сделать эту операцию, чтобы перестать быть «гермафродитом». Ведь, как только люди узнают, никто не будет считать вас человеком-

ー Опять всех под одну гребёнку? - безнадёжно вздохнул Марк. ー Если вы находите поддержку вашего мнения у других людей, это не означает, что все так же считают и ваша позиция автоматически верна. Это всего-навсего лишний повод задуматься... Вам не кажется, что я говорю прописные истины?

ー И каких это «других людей» вы имеете в виду?

ー Всех специалистов, которые хорошо знают и разбираются в старых проверенных знаниях и даже готовы принять новые, правда, только если они не идут в разрез с их точками зрения, видением картины мира и убеждениями, что им вдолбили их родители, учителя и так далее.

ー То есть по-вашему люди должны принять это как должное, что человек может быть, как вы?

ー Нельзя силой склонять людей к своему мнению. Нужно стараться, чтобы они сами изменили его. И если не выходит, то выйти из игры.

ー Что вы хотите сказать фразой «выйти из игры»?

ー Прекратить попытки переубедить. Перестать общаться. Уехать в конце концов. А если, как в моём случае, ни один из этих вариантов уже не работает, то остаётся лишь...

Он рывком поднялся на подоконник раскрытого окна.
И спрыгнул вниз.

Это был 13 этаж...

"Those things must be said once, or we should never know they were in each other hearts. I hadn't guessed, not so much at least. You've done all right..."
                     Edward Morgan Foster "Maurice"
(Такие вещи надо говорить сразу, или мы никогда не узнаем, что они были у друг друга в сердцах. Я не догадывался, по крайней мере не так сильно. Ты правильно поступил...
                 Эдвард Морган Фостер «Морис»)

При моих посещениях эта серая комната словно бы казалась видом изнутри граней сапфира. Но всё можно было разглядеть, разобрать. Прямо от двери - кое-как вмешавшая двух человек кровать. Слева - стандартный по размеру шкаф, казавшийся будто бы больше из-за крохотного размера комнаты. И единственный источник света - справа от кровати, криво, «на отвали» сделанное окно.

Но моему мозгу очертания этой комнаты точно бы вышли из тумана, расплелись из путанной тьмы...

ー Vous êtes rentré plus tard que d'habitude.
(Вы пришли позже, чем обычно.)

«Мне кое-как удалось заставить себя перестать пихать в рот эти сигареты. Обычно только две-три за день, а тут все десять. Если не больше...», - думал я, прикрывая за собой дверь. Её замок тоже был сломан...

ー Quelque chose ne va pas?
(Что-то не так?)

Мои ноги в среднем темпе шагали к кровати. Голова, словно бы отяжелев от этих мыслей, вперилась в пол. Я просто не мог посмотреть наверх. Как только мне являлись его глаза, такие темные, манящие, - сразу всё выворачивалось изнутри. Где-то глубоко в аорте, при самом начале первого круга кровообращения...

И когда я уже был в двух шагах,
его фигура как будто бы выросла между мной и кроватью. И я услышал, как он спросил более отвердевшим голосом:
ー Adam, s'il vous plaît, pouvez-vous me répondre?
(Адам, пожалуйста, вы можете мне ответить?)

Я ощущал его в пространстве. Его волнение. Его слегка учащенное дыхание. И мои руки горели успокоить, задушить его в объятиях...

Его ладони легким жестом опустились на мои плечи. И моя голова инстинктивно поднялась наверх... Создав взгляду одновременно и милую, и нежеланную сцену.

Его взгляд, его глаза. Они пленили меня. Я не мог пошевелиться. И тем более прикрыть рот рукой...

ー Vous ne sentez pas? Une odeur...
(Вы не чувствуете? Этот запах...)

ー Non, je ne sens rien.
(Нет, я ничего не чувствую.)

«Не может такого быть... Ты же... Вы... Это ложь! Но зачем?..»

На его лице изобразилась небольшая, но бесконечно нежная улыбка. И эта же улыбка появилась в его глазах. Они как будто посветлели. Стали ещё прекрасней. Хоть раньше я и считал, что ещё прелестнее они быть не могут...

«Неужели, чтобы не стеснять меня...»

И лаково взяв обе мои руки в свои, он, падая следом, бережно повалил меня на кровать. С жадностью глазевшего, но толком ничего не осознававшего...

Мы смотрели прямо друг другу в глаза. Но всё же мне казалось, что его взгляд переходил вновь и вновь с моих глаз куда-то ниже. Как будто бы на мои губы... Не принимая этого, моё сердце каждый раз сжималось всё с большей силой.
И, не выдержав очередного натиска, я, грубо выдернув из его объятий руку, положил её на его щёку. И уже мои пальцы прыгали по его лицу. Как тогда его...

Робкая улыбка проступила - и исказилось моё лицо. По нему потекли слёзы. Слёзы счастья. И внутри ничего больше не жгло. А лишь толкало вперёд... И без какого-либо контроля моё тело резко подалось к нему... Мои губы уже касались его правой щеки, когда на своей левой я ощутил его поцелуй. Такой мягкий, преисполненный нежности...

От неожиданности я чуть не раскрыл глаза. Без мала чуть не решив себя удовлетворения. Утоления этого лютого голода внутри... Я не знал как отреагировать. Когда мои губы, как вчера, пошли по его лицу, он не отставал. Его уста всё так же ловко плясали на моём лице. В такт моим губам...

И, пройдясь по всему лицу друг у друга, мы, остановившись, словно бы от усталости, рывком упали на спину, раскинув руки так, что наши пальцы слегка касались. Теперь уже у нас обоих участилось дыхание. И я по привычке, как мог, закинул голову наверх, позволив моим глазам рассматривать ночной пейзаж постиндустриального города. Там не было ни обычного пламени фонарей, ни огней с вывесок, ни даже света из окон. Лишь полный месяц и его спутники наполняли хоть каким-то светом пространство.

И вдруг я резко почувствовал устремлённый на меня взгляд. Чуть повернув голову в его сторону, я словно бы в первый раз по-настоящему увидел его лицо. Присмотревшись лучше, я заметил, что вся эта угловатость и грубость была сглаженной. Черты его лица были чуть округлые за счёт его вытянутой формы. А глаза лишь выделяли его красоту...

Улыбка снова скромно засияла на моём лице, и, пододвинувшись поближе, я положил свою ладонь на его. Его улыбка в свою очередь стала полнее, и, ласково обхватив мою руку, он подтянул меня ближе к себе. И, почувствовав, как его пальцы снова прошли сквозь мои, я, уже не глядя, положил свои поверх его. Я лишь всматривался в его глаза, пытаясь отыскать что-то, что смело скрыться от моего взора. Но тщась найти это.

ー Je voudrais que cette nuit ne finisse jamais. Ce instant...
(Я хотел бы, чтобы это ночь никогда не заканчивалась. Это мгновение...)

ー O stay! thou art so fair!

ー Je suis désolé, je ne compris pas bien que vous voulez dire.
(Извините, но я не совсем понимаю, что вы хотите сказать.)

ー C'est pas grave, mon anglais juste n'est pas parfait non plus. C'est une citation de « Faust ».
(Ничего страшного, просто мой английский совсем далёк от совершенства. Это была цитата из «Фауста».)

«Остановись, мгновение, ты прекрасно...»

ー  Non, ce n'est pas le cas. Je n'ai juste jamais lu « Faust » en anglais. Ne vous blâmez pas vous-même que je ne puisse pas comprendre. Ce n'est pas si...
(Нет, не в этом дело. Я просто никогда не читал «Фауста» на английском. Не вините себя за то, что я не способен понять. Это не ваша вина...)

ー Vous pouvez entendre que  ma prononciation anglaise n'est pas vraiment compréhensible. Adam, vous vous inquiétez trop pour rien, vous ne pensez pas ?
(Как вы могли услышать, моё английское произношение не очень-то и разборчивое. Адам, это вы, кто слишком сильно волнуется из-за пустяков, вы так не считаете?)

ー Non... J'ai juste peur pour vous... J'ai peur de vous perdre... Ashil, vous ne pouvez plus rester ici. Ils vont vous trouve-
(Нет... Я просто боюсь за вас... Я боюсь вас потерять... Ашиль, вы не можете здесь больше оставаться. Они вас найду-)

ー Qui? Le gouvernement? Comment pourraient-ils me trouver? Ils ne me voient pas.
(Кто? Правительство? Как могут они меня найти? Они меня же не видят.)

ー Croyez-moi, ils pourraient être en train de nous écouter maintenant. J'ai vu beaucoup de catastrophes commises par le government.
(Поверьте мне, они, возможно, могут нас сейчас слышать. Я уже видел множество катастроф, совершенных правительством.)

ー D'accord, mais même si c'est le cas, où voudriez-vous que je me cache? Où puis-je aller?
(Хорошо, но даже если так, вы хотите, чтобы я где-нибудь скрылся? Или куда я в состоянии пойти?)

ー Quelque part, où vous serez loin de moi!.. Ashil, vous êtes en grand danger, à cause de moi. Ils pourraient vous trouver beaucoup plus rapidement, si vous êtes avec moi...
(Куда-нибудь подальше от меня!.. Ашиль, вы в большой опасности из-за меня. Они могут вас найти намного быстрее, если вы будете со мной...)

ー Pourquoi?.. Qu'est-ce que vous allez faire sans moi? Ou... Ou qu'est-ce que je vais faire sans vous?
(Почему?.. Что я буду делать без вас? Или... Или что вы будете делать без меня?)

Я был в полном исступлении от его слов. В этот момент кто угодно мог взять и управлять мной как марионеткой. Наполненной изнутри свинцом...

Он отпустил мою руку. Но только чтобы взять её вновь, уже вместе с другой, и положить ему на плечи. Притянуть меня даже ещё ближе к себе. Так чтобы наши лбы соприкасались. И мы смотрели строго друг другу в глаза. Без возможности отвернуть взгляд...

ー Pardonnez-moi, s'il vous plaît...
(Простите меня, пожалуйста...)

Сожаление точно наполнило его глаза, заставило их как будто потускнеть...

ー Non, vous avez bien raisonné. Les choses dont vous m'avez parlé sont vraies et nous ne devrions pas être offensés l'un par l'autre à cause de vrai, n'est-ce pas?
(Нет, вы отлично рассудили. Те вещи, о которых вы мне говорили, стопроцентная правда и мы не должны обижаться друга на друга из-за правды, не так ли?)

Хоть я на всех и обижаюсь...

ー Je suis d'accord, mais... Qu' est-ce que vous avez dit? Je suis désolé, je n'ai pas assez écouté votre dernière phrase.
(Я согласен, но... Что вы сказали? Извините, я не совсем чётко услышал вашу последнюю фразу.)

ー J'ai ditcette cette phrase à voix haute? Je pensais l'avoir dit dans ma tête...
(Я сказал эту фразу в слух? Я думал, что она была у меня в голове...)

ー Ce n'est pas sérieux !  Je veux juste savoir ce qui vous dérange. Si bien sûr, vous ne vous y opposez pas.
(Это не страшно! Я хочу просто узнать, что вас беспокоит. Если, конечно же, вы не против.)

ー Non, ce n'est pas un problème. Je me sens juste offensé par tout le monde...
(Нет, это не составляет для меня проблемы. Я просто чувствую себя, обиженным на всё и вся.)

ー Honnêtement, je pouvais le voir à votre regard. Il était si artificiellement aigri. Mais je suis heureux que vous ne me regardiez plus de cette manière.
(Если честно, я мог это наблюдать в вашем взгляде. Он был таким искусственно переполненным злобой и гневом. Но я рад, что вы больше не смотрите на меня таким взглядом.)

Моргая, я почувствовал, как вчера, его поцелуй между моих глаз. Словно нахохлившийся от холода голубь, я тянул голову к груди. Спустя несколько мгновений как его губы оказались на достаточном расстоянии от моего лица, слёзы небольшой мерной струёй хлынули из моих глаз. Под их натиском у меня изо всех сил зажмурились глаза, мой рот исказился до ужасной болевой гримасы - а рука, что была поближе к кровати, упав с его плеча, прихватила с собой часть покрывала и почти рывком сжалась в кулак.

ー Vous êtes vraiment sincère avec moi, vous vous inquiétez pour moi... Vous m'appréciez. Ma personnalité... Mais j'ai fais beaucoup des péchés vraiment effrayants. Même quand j'étais un enfant...
(Вы действительно откровенны со мной, вы волнуетесь за меня... Вы меня цените. Мою личность... Но я совершил множество действительно страшных грехов. Даже когда я был всего лишь ребёнком...)

ー Adam, qu'est-ce que vous avez pu faire de si effrayant?
(Адам, что же вы совершили такого пугающего?)

И в это мгновение я ощутил его ладони... Они ползли снизу вверх по моим щекам и, точно как тогда, оттирали мои слёзы...

ー Ma famille a souffert de moi... Je leur mentais toujours... Je me pensais gros et je jetais toute la nourriture qu'on me laissé...  J'étudiais beaucoup, mais j'avais beaucoup de mauvaises notes... J'étais silencieux de mes erreurs vraiment grave en général... J'ai pris les choses sans accord... J'étais aussi rude avec eux... Je leur ai dit beaucoup d'horreurs...
(Моя семья мучалась со мной... Я всегда им лгал... Я считал, себя жирным и выкидывал всю еду, что они мне оставляли... Я много учился, но получал много плохих оценок... Я замалчивал о моих действительно серьёзных ошибках в целом... Я брал вещи без спроса... Я был также с ними довольно резок и груб... Я наговорил им много ужасных вещей...)

Уставшие, мои глаза всё ещё были крепко закрытыми. Но словно бутон розы, раскрывающийся от малозаметного поцелуя, мой взор потихоньку прояснялся, по мере того, как он легонько проводил свои пальцы по моему нижнему веку. И я снова был вынужден наслаждаться его взглядом, таким неизбежным, таким чарующим...

ー Mais ma famille est une famille des médecins et elle déteste le fait que je porte son nom mais que je ne ressente et ne me comporte pas comme ils le veulent. Je ne pouvais pas être moi-même. Ils m'ont crié dessus. Ils m'ont même frappé. Mais aussi, beaucoup de gens ont essayé de me « convaincre ». Et par dessus tout, je ne peux pas m'accepter complètement. Une partie de moi...
(Но моя семья преимущественно из докторская, и она ненавидела тот факт, что я взял их фамилию, но не ощущаю себя и не являюсь тем, кого они хотели. Я не мог быть самим собой. Они орали на меня. Они даже меня били. Но также много людей пытались меня «переубедить». И из-за всего вышеперечисленного, я не могу принять себя полностью. Одну частичку себя...)

Je n'ai pas eu d'amis dans la vie réelle, mais seulement sur Internet. Ils sont tous des étrangers. Ils avaient les mêmes problèmes comme moi. Et je parlé avec un garçon de France qui était aussi appelé incorrectement. Nous sommes aidé l'un et l'autres. Je pouvais lui parler du tout. Et à cause de lui, j'ai commencé étudier le français. Honnêtement... Je l'aimais bien... Sa personnalité accueillante. Mais... Mais après il a fini par me parler de la même chose et même plus... Quand il est venu dans mon pays... Sans avertissement. J'ai eu si peur... J'ai eu peur pour moi... Pour les sentiments à l'intérieur de moi... Et j'ai cessé de lui parler... Je n'avais plus de vois...
(У меня не было друзей в реальной жизни, но только в Интернете. Они все были иностранцами. У них были такие же проблемы, как и у меня. И я общался с одним парнем из Франции, к которому тоже обращались неправильно. Мы помогали друг другу. Я мог всё ему рассказать. И именно из-за него я начал изучать французский. Честно... Он мне нравился... Его приветливая личность. Но... Но после того, как он закончил говорить ту фразу, что он чувствует то же самое и даже больше... Когда он приехал в мою страну... Без предупреждения. Я был так напуган... Я был напуган из-за себя... Из-за тех чувств внутри меня... Я перестал с ним общаться... Я больше его не видел...)

Как бы сильно я не ожидал, как обычно, искрометного словесного ответа, Ашиль ничего не сказал. Не сводя с него глаза, я лишь ощущал, как его ладони сползали с моих щёк на мои плечи, локти и, описав полукруг, прошли рядом с моими предплечьями. И в это мгновение он, обхватив нижнюю часть моей талии, придвинул меня и мою голову так, что в моём ухе чётко прозвучали его сказанные шёпотом слова:
ー J'apprécie votre corps, peu importe quoi...

Словно выстрелом в воздух прозвучали его слова. И иглами в ухо поколол его поцелуй...

"I look at my sex, my troubling sex, and wonder how it can be redeemed, how I can save it from the knife."
                     James Baldwin "Giovanni's room"
(Я смотрю на свой пол, на свой проблемный пол; и мне интересно, как его можно освободить, как я могу спасти его от ножа.
    Джеймс Балдуин «Комната Джованни»)

«Я ценю ваше тело любым... То есть ему без разницы на моё тело и дороже моя личность? Или... Ему дорого и то, и то...»

Часы уже успели пробить полночь, а я всё ворочался на кровати, пытаясь уснуть, но безуспешно. Я не мог. Глаза никак не хотели закрываться. Словно прозрев, они отсылали всю видимую теперь картину в мозг на анализ. И мозги работали. Никак не желая остановиться...

Я больше не был хозяином своего тела. Оно просто не хотело меня слушаться. Ведь каждый раз я поворачивался в его сторону. А глаза всё всматривались, а мозг всё рассуждал...

Его лицо становилось совсем нежным в этой растекавшейся, путанной тьме. И... И что-то ожесточено пихало меня туда, вперёд...

И внезапно моё тело вновь подалось к нему... И снова мои руки легонько стискивали его в моих объятиях. И снова мои губы вальсировали по его лицу... Хоть голос разума и предупреждал, кричал на чём свет стоит. Я совсем не слушал его. Я не мог слышать его.

Но когда мои поцелуи дошли до его лба, я ощутил прикосновение губ... Его губ... Словно тяжёлые капли в лепестках розы во время ливня, его поцелуй легким холодом прошиб меня чуть ниже шеи, в самую яремную впадину... Моё нутро сразу же наполнилось теплом, точно бы нагретая во время лета морская вода. Постепенно начинавшая колыхаться всё сильней и сильней...

Его руки, сонно обвивая мою талию, обнимали меня в ответ... Я не в силах был заметить, как он, перевернувшись на спину, поволок меня за собой, так, что  я оказался лежащим на нём... Единственное, что я смог заметить - это мою руку, каким-то образом освободившуюся из наших объятий. Она и мои пошедшие строго за ней губы поднимались всё выше по его щекам до его головы и целовали, и гладили, и теребили его волосы, смоляные, нежные, бархатные... Моё внутреннее море достигло пика своего шторма: невозможно было отличить спокойную воду от яро бушующей...

И лишь когда его макушка стала потихоньку удаляться, ощущение реальности вновь вернулось ко мне. Мы уже лежали полубоком, его поцелуи ловко скользили ниже, до моего вновь вспухшего, впервые за последние месяцы до отказа наевшегося, поправившегося за пять дней его заботы, справного живота. Мои веки и так прикрытые, теперь крепко сжались. И моя голова резко закинулась назад. Рывком приоткрылся рот. В этот самый момент моему лицу лишь не хватало вытянутого наружу языка. Для полноты картины.

Как бы очнувшись от легкой дремоты, отрывая веки, я снова увидел мягкость его лица, прикрытую темнотой. При этом я лежал на спине с вытянутой влево рукой и смотревшей в ту же сторону головой. Я видел, как он уже расположился на боку, как будто разглядывая меня. Но нас разделял полуметр пустого пространства.

ー Est-ce que vous n'allez pas bien?
(Вам нехорошо?)

ー Non, je me sens bien. Nous ne sommes pas allé marcher après avoir mangé, n'est-ce pas? J'avais juste mal au ventre, quand mes parents ont commencé a me nourrir et juste après le petit déjeuner nous sommes allé marcher. J'avais peur de leur parler, parce qu'ils m'ont crié pour avoir mentis encore. Ils ne m'on pas cru du tout. Mais je peux les comprendre. Ils ont des raisons, n'est-ce pas?
(Нет, я отлично себя чувствую. Мы же не пошли гулять после еды, не так ли? У меня просто болел живот, когда мои родители стали меня кормить, и сразу после завтрака мы ходили гулять. Я боялся им сказать, потому что они тогда кричали бы на меня за очередную ложь. Они мне совсем не верили. Но я могу их понять. У них были причины, не так ли?)

ー Vos parents ont essayés d'accroître votre nourriture petit à petit? Parce que s'ils vous nourrisent beaucoup, juste après vous n'avez presque rien mangé, je peux comprendre la raison de votre forte douleur au ventre. J'essaye de ne pas vous donner beaucoup mais avec une petite amplification quotidienne. Quand même, ils pouvaient remarquer que vous n'allez pas vraiment bien. Ou ils ne le croient pas non plus?
(Ваши родители старались мало-помалу увеличивать размеры порций? Потому что если они вам давали много еды, сразу после того, как вы практически ничего не ели, я могу понять причину дикой боли в вашем желудке. Я стараюсь не давать вам много, но всё-таки с небольшим увеличением каждый день. Однако они могли заметить, что вы не чувствуете себя очень хорошо. Или они тоже в это совсем не верили?)

ー Je n'avais pas pensé à ça en fait. Ils ont dit que c'était uniquement de ma faute... Mais je voulais dire que je vous suis reconnaissant que vous vous souciez de moi autant.
(Я не задумывался об этом. Они говорили, что это была исключительно моя вина... Но я хотел сказать, что я вам очень признателен, что вы так сильно обо мне беспокоитесь.)

ー De rien. Vous m'aidez aussi. Elle me laisse beaucoup de nourriture. Je ne peux pas manger autant. En outre, j'ai tendance à faire de l'embonpoint...
(Не за что. Вы мне тоже помогаете. Она оставляет мне много еды. Я не могу столько съесть. К тому же, я склонен к полноте...)

ー Vraiment? Je ne peux pas dire que vous êtes gros. Et... J'avais aussi cette impression dans le terme.
(Правда? Я не могу сказать, что вы толстый. И... У меня тоже была эта склонность одно время.)

ー Merci. Mais je ne compris pas... Vos parents ne vous sont pas supporté du tout?
(Спасибо. Но я не понимаю... Ваши родители совсем вас не поддерживали?)

ー Ils ont essayé, mais je ne les écoute pas. Je vois uniquement les minces enfants autour moi. De plus, je n'ai jamais eu de très grande estime de moi-même. Et... J'ai du mal à comprendre pourquoi vous appréciez mon corps. Il est si mince...
(Они пытались, но я их не слушал. Я выдел исключительно худых детей вокруг себя. Сверх того, у меня никогда не было очень высокой самооценки. И... Я тщусь понять, почему вы цените моё тело. Оно такое тощее...)

ー Je ne le trouve pas si mince que ça.
(Я не нахожу его таким уж тощим, как раньше.)

ー Mais plutôt-
(Но тогда-)

ー Je regarde seulement votre visage, et non tout votre corps.
(Я рассматривал только ваше лицо, а не всё ваше тело.)

ー Honnêtement, je vous vois réellement uniquement maintenant. Avant, je ne vous voyais pas du tout, je ne faisais que de vous écouter. Et les autres, bien sûr. Cet American-là-
(Если честно, я вас по-настоящему увидел  только сейчас. Раньше я вас и не видел вовсе, а лишь только вас слушал. И других, естественно. Того американца-)

ー Vous voulez dire Monsieur Conrad, l'interprète russe?
(Вы хотите сказать сэра Конрада, переводчика с русского?)

ー Cet Allemand...
(Этого немца...)

ー Il s'appelle Monsieur Rhein. Il est ingénieur et vient en Russie que pour compléter un ordre. Japonais s'appelle Hideyoshi, il est écrivain et est ici pour écrire son roman qui porte sur la Russie et le Japon... Attendez, Adam, vous ne vous rappelez vous-même pas des noms de ces étrangers au bar ? Vous vous rappelez que du mien?
(Он представился как сэр Рейн. Он инженер и приехал в Россию, чтобы выполнить один заказ. Японца зовут Хидэёси, он писатель и находится здесь, чтобы написать его роман, касающийся России и Японии... Подождите-ка, Адам, вы сами не помните имена тех иностранцев в баре? Вы помните только моё?)

Уже огненная бездна стыда разверзалась подо мной, когда через миг Ашиль, положив свою ладонь на мою, сказал:
ー C'est pas grave, je ne peux pas vous parler de leurs noms de famille maintenant non plus. Et honnêtement, je ne me rappelle pas du votre.
(Это не страшно, я и сам сейчас вовсе не могу назвать их фамилий. И если честно, я и не помню вашу.)

ー Pas de problème. Je m'appelle Adam Spiegel.  Et oui, je suis Allemand qui ne peut pas parler allemand du tout. Actuellement, je suis Allemand en partie seulement.
(Это вовсе не проблема. Меня зовут Адам Шпигель. И да, я немец, который не говорит по-немецки от слова совсем. На самом деле, я только частично являюсь немцем.)

ー Vous ne devez pas vous souvenir de l'allemand, tout simplement parce que vous n'avez qu'une petite part d'allemand dans votre sang. Je ne peut que vous comprendre puisque que je suis français ainsi qu'italien. C'est pourquoi mon nom de famille est italien, je m'appelle Ashil Centolanze. Mon grand-père est pleinement Italien, mais il a vécu en Russie durant sa petite enfance. Puis il s'est déplacé en France, après il a rencontré une française à l'agence de voyage, où il a travaillé. Ils sont tombés amoureux et se sont mariés au ce pays. Et pourtant mon grand-père nous a quand même forcé à apprendre le russe.
(Вы не обязаны знать немецкий, просто потому что в вас есть капля немецкой крови. Я могу вас понять, поскольку я являюсь французом и также итальянцем. Поэтому у меня итальянская фамилия - Сентоланс. Мой дедушка целиком и полностью итальянец, но с раннего детства он жил в России. Затем он переехал во Францию, после того, как встретил одну француженку в тур агенстве, в котором он работал. Они влюбились и поженились в этой стране. И ещё мой дедушка, однако, заставлял нас учить русский.)

ー Это значит, что вы можете говорить по-русски?

ー Да. Чуть-чуть. Простыми предложениями.

ー Но у вас такое отличное произношение! Практически без какого-либо акцента. По крайней мере он не бросается в глаза. Ну, или бьёт по ушам. Я поражён. Не ожидал от вас, если честно.

ー Но ваш уровень!.. Хоть я испытываю некоторые трудности, я хочу пообщаться с вами на русском.

ー Ну, вы вольны общаться на том языке, на котором вам хочется.

ー Спасибо больше! Это будет хорошо, если я попрактикуюсь с вами немного. Честно, мой итальянский лучше, чем мой русский.

ー Оно и понятно. Итальянский намного проще, чем русский в изучении. Сложнее русского может быть только китайский. Ну, или японский. Хотя говорят, что японский труднее, я так не считаю.

ー Могу я спросить почему?

ー Я просто когда-то изучал японский. Сначала самостоятельно, а потом в институте. На курсе восточных языков. Хотя там про политику больше было.

ー Самостоятельно? Дедушка был учителем по языкам в нашей семье всегда. Он знал английский плохо, поэтому он нас не заставлял его учить сильно. Он даже нас отдал в гимназию итальянскую. Странно, он старался привить любовь к языку. Давать мотивацию. Например, изучение итальянского - поездка в Италию. Он читал также много сказок с переводом. Особенно я запомнил русские. Одна сказка, но множество версий. Я не говорю о большом количестве сказок в общем.

ー Да, это точно. В России жило и живёт очень много различных народов. Татары, башкиры, чукчи, мордва... Ваш дедушка из кожи вон вылез, но угодил всем. В моей семье только на родном языке разговаривали. А когда я рассказывал про те языки, что изучаю, мне твердили, что мне это удовольствие доставляет говорить о том, что другие не знают.

ー Человек не зазнаётся, если он хочет поделиться знаниями. Они просто не хотели обогащаться духовно.

ー Да, скорее всего вы правы.

ー И честно, старание прививать любовь есть единственно хорошая черта у моего дедушки. Я надеюсь, что вы помните, что я говорил раньше. Что я имел сложную жизнь...

ー Конечно, я помню! - и с этими словами обе мои руки взяли его ближайшую ко мне ладонь. ー Как я могу забыть?

ー Спасибо, - вместе с этой благодарностью он кладёт свою свободную ладонь поверх кластера из наших рук. ー Жаль только, я не многословный.

ー Я же уже говорил вам, что вы можете общаться со мной и на французском! Я отлично вас понимаю и на том, и на другом языке. Если даже вы хотите потренировать ваш разговорный русский, зачем же так себя мучать? Ради чего?

Сжав его руки посильнее, я непроизвольно пододвинулся ближе к нему. Пустота сократилась до трети метра.

ー Я могу тоже вас понять на русском. Кроме того, я вижу, что вы чувствуете себя более комфортно, когда вы говорите на русском. Вы сами мне рассказывали, что не было много комфорта в вашей жизни. Я не могу помочь разве?

И только я был почти готов ответить, как он ласково разжал одну из моих ладоней, взял её кистью вверх в свою и, придвинувшись чуть вперёд, поцеловал её. Между нами оставалось 25 сантиметров.

Когда его губы уже были в воздухе, Ашиль, всё ещё держа мою ладонь, произнёс:
ー Я могу перейти на французский, если я испытаю нужду, верно?

Когда я поднял свой взгляд с моей повисшей в воздухе кисти на его лицо, на выражение его глаз, исполненных теплоты и заботы, - что-то копьём поразило моё ретивое. И вместо ответа, схватив его ту самую руку, что держала мою ладонь, я резким движением, неуклюже притянул его к себе. С душевным порывом попасть в губы... Но целясь и всё-таки попав чуть выше. Под нос. Над верхней губой...

Но последнее слово оказалось за ним. И он трепетно сказал его, в ответ поцеловав меня в подбородок. Без вздрагивания. Без всякого сожаления...

"...I've always talked to myself, in my head, when I've been in tight spots. Pretend I got some friend, somebody I can trust, and I'll tell 'em what I really think, what I feel like, and then I'll pretend they're telling me what they think about that, and I'll just go along that way. Having you in is kinda" not "like that."
(Я всегда разговаривала с самой собой, в моей голове, в самые напряжённые моменты. Притворяясь, что у меня есть какие-то друзья, те, которым я могу доверять; и я буду рассказывать им, что я  действительно думаю, что я чувствую; и затем я приотворюсь, что они рассказывают мне, что они об этом думают - так я и буду ходить по жизни. Быть рядом с тобой - это что-то не в этом роде.)

Час ночи. Через несколько часов надо вставать, а я всё ещё никак не мог уснуть. От резко возникшей и никак не уходящей беспорядочности внутри...

ー Adam, ne voudriez-vous pas dormir?
(Адам, вы не хотите спать?)

Мы лежали близко друг к другу, бок о бок, положа руку на руку. Украдкой я видел, как он всеми силами старался не показывать свою усталость. Но сильные, хоть и старательно скрываемые зевки и частое моргание выдавали его.  И мне сделалось ещё больнее внутри...

ー Mais vous êtes sûr que vous ne voudrez pas dormir? Ne m'attendez pas, s'il vous plaît. J'irai dormir, mais un peu plus tard.
(А вы уверены, что вы не хотите спать? Не ждите меня, пожалуйста. Я пойду спать, только чуть позже.)

ー Vous savez, si je m'endors maintenant je n'arriverais sans doute pas à me réveiller de si tôt. Et comme vous irez au travail demain, je ne peux pas vous laissez dormir sans moi, de toute manière vous dormiriez mal.
(Вы знаете, если я сейчас усну, мне без сомнения не надо вставать так рано. И из-за того, что вы идёте завтра на работу, я не могу позволить вам спать без меня, в противном случае вы плохо спите.)

ー Mais les autres, savent-ils où nous sommes?
(Но остальные, они знают где мы?)

ー Il y a longtemps, quand je les avais dis que nous irions parler avec un autre à « mon » appartement, je suis vraiment désolé de ne pas l'avoir fait.
(Давно, ещё когда я им сказал, что мы собираемся общаться друг с другом в «моей» квартире; я дико извиняюсь, что вс об этом не рассказывал раньше.)

ー Mais pourquoi?
(Но почему?)

ー Ah bien, parce que... Parce que je pense que vous auriez refusé à l'époque, n'est-ce pas?
(Ах, ну, потому что... Потому что я думаю, что в то время вы бы отказались, не так ли?)

ー Oui, c'est pas faux, mais je ne comprends pas pourquoi vous m'avez amené ici.
(Да, это точно, но я не понимаю зачем вы привели меня сюда.)

ー Une explication serait vraiment longue et je suis si fatigué...
(Объяснять ужасно долго, а я так устал...)

ー Non, je ne vous demande pas une réponse maintenant. Je peux attendre d'ici demain.
(Нет, не прошу вас отвечать сейчас. Я могу подождать и до завтра.)

ー Merci. Mais je suis surpris que vous ne me demandez pas que qu'est-ce que j'ai fais durant la journée que je veux dormir si beaucoup.
(Спасибо. Но я удивлён, что вам не интересно, что я делал в течение дня, что я так сильно хочу спать.)

И тут, всё ещё присутствующая на его лице, усталость в его голосе заметно поутихла, и уже ровным, чуть замедленным голосом он начал:
ー En fait, je l'aider avec les études de son fils. Il ne sait pas vraiment beaucoup, mais je suis surpris comment il le rappelle quelque chose d'information de l'école.
(На самом деле я помогал её сыну с его учебой. Он много не знает; но я поражён, что он вообще помнит какую-то информацию из школы.)

Actuellement, il ne va pas à l'école. Si un étudiant ou un travailleur ordinaire est tardive pour son travail ou l'école, c'est à dire après le décalage de jour, les robots de nettoyeur peuvent le mourir. Et voilà pourquoi beaucoup d'étudiants ne vont jamais à l'école du tout, y compris ce garçon de quinze ans.
(В настоящее время он не ходит в школу. Если ученик или обычный работник опаздывают на свою работу или в школу - то есть приходят после дневной Смены -  роботы-дворники могут их убить. И поэтому многих учеников совсем никогда  не бывает в школе, включая этого пятнадцатилетнего мальчика.)

C'est plus avantageux pour le gouvernement, je suppose. Parce que c'est une pénurie des professeurs ici. Ce garçon m'a dit qu'ils ont écoutent la prof d'ordinateur, pas dans vivant. Il le sait de la fois, quand son père était vivant encore et le forcé aller à l'école.
(Это довольно выгодно для правительства, я полагаю. Потому что здесь острая нехватка учителей. Этот мальчик мне сказал, что они слушали учителя по компьютеру, не вживую. Он знает это с тех пор, когда его отец был  ещё жив и заставлял его ходить в школу.)

Il étudie à la maison sur « Internet » seulement. Je parle du mot Internet avec cette intonation, parce que ce n'est pas l'internet que nous avons connu. L'internet est une bibliothèque de livre et des travaux que le gouvernment approuve.
(Он учиться на дому через «Интернет». Я говорю слово Интернет с такой интонацией, потому что это не тот Интернет, которого мы привыкли знать. Этот Интернет - всего-навсего библиотека книг и статей, которые подтверждены правительством.)

Là-bas ce sont les livres de l'autre monde, quand ils ont dit que le monde sera détruit et que seule la Russie pouvait survivre. Mais ce sont quelques articles qui disent que l'autre monde, notamment les États-Unis, « était » horrible.
(Там можно найти книги об остальном мире, когда было чётко сказано, что мир был разрушен - и только России удалось выжить. Но также существует несколько статей, в которых сказано, что остальной мир, особенно Соединённые Штаты, «были» ужасны.)

Pas beaucoup d'articles parlent des livres d'étrangers, sauf Shakespeare, Miguel de Cervantes ou autre autour de la littérature classique. Mais je peux me rappeler d'un article sur la poésie au Japon, mais c'était de Matsuo Basho seulement.
(В не так уж и большом количестве статей говориться об иностранных книгах, кроме Шекспира, Мигеля де Сервантеса или других авторов классической литературы. Но я могу припомнить одну статью про поэзию Японии, но там было только про Мацуо Басё.)

Je suis silencieux sur les livres russes. Je sais que ces écrivains comme Kuzmin et Kharitonov n'étaient jamais vraiment connus même parmi les russes. Je trouvais de leurs existence accidentellement, quand je voulais en savoir plus de la littérature russe, sauf autours si très connus, comme Pouchkine, Lermontov, Yesenin, Twardowski, Tolstoï, Gogol... Quand même vous ne trouvez pas tout les faits de leurs biographies. Dois-je mentionner de tout leurs travails aussi?
(Я молчу про русские книги. Я знаю, что такие писатели, как Кузмин и Харитонов, никогда не были широко известны даже среди русских. Я обнаружил их существование случайно, когда хотел узнать больше о русской литературе, кроме таких известных авторов, как Пушкин, Лермонтов, Есенин, Твардовский, Толстой, Гоголь... Однако невозможно найти все факты из их биографий. Должен ли я упоминать и про их работы тоже?)

Quand même durant une notre étude, j'ai vu et lu un article qui parlé de l'importance de la connaissance de l'histoire de la littérature. Comment doivent savoir les gens de l'histoire de leur littérature, si rien n'est authentique , même l'information que parle des écrivains vraiment connus et importants pour tout le monde?
(Однако во время одного нашего занятия я увидел и прочитал одну статью про необходимость знания истории собственной литературы. Как они должны знать историю своей литературы, если ничто не достоверно, и даже информация о писателях, действительно знаменитых и много значащих для всего мира?)

Ils ne lisent pas du tout. Je ne les blâme pas, parce que comment peuvent-ils trouver une minute libre pour la lecture, quand ils ont énormément de devoirs qu'ils ont besoin de faire ? Sur Internet ils peuvent lire des livres sur la programmation seulement. Ils sont supposés aller à une « Archives » et emprunter des livres de là-bas, mais comme je vous ai dis, il n'ont pas la foie pour la lecture.
(Они совсем не читают. Я их не виню, потому что как они могут найти одну свободную минутку для чтения, когда у них множество домашней работы, которую им надо сделать? В Интернете они могут читать только программные книги. Предполагается, что они должны ходить в «Архивы» и брать книги оттуда, но как я уже сказал, у них нет времени на чтение.)

Mais pas tout les étudiants le voudraient actuellement. Ils ne peuvent pas trouver leurs livres les plus préférés, malheureusement. Ils ne vont jamais les retrouver parce que ces ouvrages qu'ils étudient à l'école, sont vraiment ennuyeux. La littérature est devenu de la science. Avec une seule réponse...
(Но не все ученики хотят читать сейчас. Они не могут найти свои наиболее предпочитаемые книги, к несчастью. Они никогда их и не найдут, потому что те книги, что они изучают в школе, ужасно скучные. Литература стала наукой. С одним единственным ответом...)

En fait, je veux lire de tout mon coeur. Mais eux, les gens du government ne me  donnent pas l'envie pour l'Archive, quand même j'ai fais tout leurs impératives. Et ils ont aussi pris tout les livres que j'ai apporté avec moi. En fait, ils l'ont fait avec tout les étrangers. Mais je me demande qu'est-ce que ils font avec tout ces livres d'étrangers?.. Est-ce que ça va? Vous commencé à pleurer...
(На самом деле, я всем сердцем хочу читать. Но они, люди из правительства, не дают мне пропуска в «Архив», хотя я выполнил все их требования. И также они забрали все книги, которые я привёз с собой. На самом деле, они поступили так со всеми иностранцами. Но мне любопытно, что же они делают со всеми иностранными книгами?.. Всё в порядке? Вы просто начали плакать...)

ー Я... Это я виноват... Это всё моя вина...

Я даже не заметил, что сказал это по-русски. Мне было слишком стыдно говорить тогда на французском. Всё, о чём он рассуждал, действительно имело место быть и притом исключительно по моей заслуге. Я всё это придумал. По моей инициативе всё это воплотили в жизнь. Из-за меня Ашиль сейчас здесь, без работы, почти что в тюрьме... Обречённый на вечное одиночество...

Но вдруг я ощутил его ладонь на той моей щеке, что сильней помнила его прикосновения... Моя голова, ранее отвернувшаяся прочь, теперь снова столкнулась с тем глубоким взглядом. С тем нежно-грубым лицом... Я лежал в исступлении, слёзы продолжали скатываться вниз, точечно затемняя покрывало подушки. Его рука на моём лице оставалась недвижимой, когда его губы бережно целовали мои нижние веки, оттирая слёзы.

Через какое-то время придя в себя, я не утерпел и, уловив момент, когда он вот-вот снова примкнёт ко мне, - положил мои ладони на обе его щеки... Я воспользовался его слегка ошеломлённым состоянием и впился губами между его глаз, поминутно на миллиметр отодвигаясь, чтобы под другим углом жадно вонзиться вновь...

Стояла мертвецкая тишина. Лишь мои лобзания да ускоренное дыхание как-то оживляли её. Ашиль, раньше никак не реагировав, теперь неспешно клал в ответ ладони на мои щёки - его пальцы любовно смахивали мои всё ещё падающие с моих глаз слёзы. Его губы также медлительно целовали меня над верхней губой... И словно бы заражённая его сонливостью, моя голова перестала вертеться - а мои руки неторопливо прошлись с его щёк по его шее, до самых плечей, с чувством трепета обвив их. Его ладони, сначала замерев, развернулись, каждая в свою сторону, сошлись на моём затылке, оставаясь там уже недвижимыми.

Я не верил, что такое когда-нибудь может со мной произойти вновь. И я не мог поверить, что это происходит теперь. Теперь с этими мною же поддерживаемыми ценностями... Теперь когда я словно бы ощущаю в себе небо, но с бесконечно сильными, рвущимися напролом вперёд ветрами...

Что со мной происходит?

Мне так хочется пойти ко дну...

Но я вынужден всё также оставаться...

На плаву...

"ー Why didn't you have it removed?

ー Sometimes it's good to remember.

ー Being hurt?

ー Being stupid."

             William Gibson "Mona Lisa Overdrive"
(ー Почему он у вас так и не убран?

ー Иногда хорошо помнить.

ー Быть раненой?

ー Быть глупой.

  Вильям Гибсон «Мона Лиза Овердрайв»)

Обширная комната. Серый, облупившийся, от того и побелевший потолок. Голубоватые, словно с фиолетовым отливом стены. И люди. Огромная толпа людей. Чёрная масса, из которой невозможно выделить хоть мало-мальски знакомую фигуру.

ー Ladies and gentlemen, - начал я своё им обращение, становясь на что-то, вроде бы, на стул, - today we're here to make our lovely beginning, our brand-new experiment, the same first exception of the law come to life!
(Леди и джентельмены, - начал я своё им обращение, становясь на что-то, вроде бы, на стул, - мы здесь сегодня собрались, чтобы воплотить в жизнь наше славное начинание, ранее не виданный эксперимент, самое первое исключение из правил!)

Аплодисменты, бурные овации послышались со всех сторон вразнобой, мириадами различных по тонам, скоростям и настроениям потоками. Тысячи рук хлопали в миллионах тактов, не на миг не нарушая этой дьявольской полифонии.

Я продолжал:
ー And I'm here to guide you all through the rules.
(И я нахожусь здесь, чтобы пояснить вам всем здешние правила.)

Повсеместные вздохи, протягивание звука «у», цоканье.

ー Don't get upset so quickly! - я эффектно вскидываю руку наверх, взывая к тишине. ー I assure you that there are not so many of 'em, actually. Just be nice, polite, follow all the commandments of morality in general and talk in all languages - doesn't matter native or not - except this bloody Russian.
(Не расстраиваетесь так быстро! - я эффектно вскидываю руку наверх, взывая к тишине. Я уверяю вас, что их на самом деле не так уж и много. Просто будьте милы, добры, соблюдайте все заповеди морали в целом и говорите на всех языках - не важно на родном или нет - кроме этого проклятого русского.)

После снова начавшихся аплодисментов и всевозможного проявления восторга и радости вся масса уже начала делится на группы, а группы на квинтеты, а квинтеты на квартеты, а квартеты на трио, а трио на дуэты - и, не дав им дойти до соло, я произнёс:

ー Wait! I've almost forgotten to say, - всеобщая остановка, поворачивание голов и взглядов в мою сторону, - don't forget to introduce yourself to your group, ok? For example, let me introduce myself. Name's Adam, surname's Spiegel. Twenty six years old. Motherland's America. Can speak fluently English, moderately well French, so-so Japanese and very badly German, like real bad. See my point? Laconicism is welcome here, but not mandatorily necessary.
(Подождите! Чуть не забыл сказать, - всеобщая остановка, поворачивание голов и взглядов в мою сторону, - не забудьте представить себя своей группе, хорошо? Например, позвольте мне представиться. Имя: Адам. Фамилия: Шпигель. Двадцать шесть лет. Родина: Америка. Могу бегло говорить по-английски, средне по-французски, так себе по-японски и очень плохо по-немецки, то есть действительно плохо. Понимаете, что я имею в виду? Лаконичность здесь приветствуется, но не обязательно нужен.)

Слезая со стула после небольшой паузы:
ー Very well, that's all what I wanted to tell you. Have nice conversations!
(Очень хорошо. Это всё, что мне хотелось сказать. Приятных бесед!)

Последняя фраза была произнесена в изящном спрыгивании вниз, что придало ей чуть больший вес.

Снова аплодисменты, но на этом раз короткие и безэмоциональные. Под конец вся куча вовсе растеклись амебой в разнообразные стороны и толпа побрела в отличные углы зала. И если сильно постараться, то можно было суметь разглядеть отдельные фигуры. Их только было тяжело уловить взглядом. Они как будто расплывались в воздухе, быстро передвигаясь, не давали глазам поймать хотя бы свои очертания.

И я шагал, бегал, метался средь них, этих тёмных, неизвестных мне личностей, прислушиваясь к их разнородным разговорам, словно брызгающимся из огромной лейки, ужасно бьющими как по ушам, так и по нервам - и всего лишь для того, чтобы выявить эту на тот момент успевшую стать мне ненавистной французскую речь.

Спустя пятнадцать минут продолжительных поисков и расспросов присутствующих, не давших сильных результатов, - я уже думал отчаяться, бросить всю эту возню и подсесть уже к любой группе. А то как же! Все уже давным-давно десятую беседу заводили, а я и присесть-то ещё не успел.

И когда я остановился, чтобы оглядеться и выбрать наименее заселённый столик, кто-то сзади положил свою руку на моё плечо и сказал:
ー Excusez-moi, mais vous vous appelez Monsieur Adam, n'est-ce pas?
(Простите меня, но это вы представились сэром Адамом, не так ли?)

«Французкая речь... Наконец-то! Я нашёл тебя. Неуловимого», - подумал со злорадством я, поворачиваясь к нему лицом. Он уже успел убрать руку с моего плеча, как я, не смотря на него, ответил:
ー Oui, je m'appelle Adam. Et comment vous appelez-vous?
(Да, меня зовут Адам. И как вас зовут?)

«Хотя я тебя, бестию, и так уже знаю. Ашиль. Француз. Я выясню как ты оказался здесь. В нашей стране. В этом здании. В этом помещении. Здесь и сейчас-»

ー Je suis vraiment désolé, j'ai oublié me présenter. Je m'appelle Ashil Centolanze. J'ai trente et un ans. Je viens de France. Je peux comprendre l'anglais mais avec des difficultés. J'ai demandé à d'autres étrangers, mais il semble que personne ne peut parler français correctement ici. Excepté vous, bien sûr. Voilà pourquoi je voulais qu'on parle ensemble ou vous demander de m'aider et trouver un groupe pour moi, où les gens peuvent comprendre ma langue maternelle.
(Я дико извиняюсь, я забыл представиться. Меня зовут Ашиль Сентоланс. Мне тридцать один год. Я приехал из Франции. Я могу понять английский, но с некоторыми трудностями. Я спрашивал других иностранцев, но кажется, что никто не способен нормально говорить по-французски  здесь. Кроме вас, конечно же. Поэтому я бы хотел, чтобы мы поговорили вместе или вас попросить помочь и найти мне группу, где люди могли бы понимать мой родной язык.)

«Я вам что тут мальчик на побегушках?!Хотя... Чтобы всё о тебе выведать, просто необходимо с тобой сблизиться, втереться в доверие - и, может быть, даже стать твоим якобы другом», - холодно размышлял я, толком Ашиля и не услышав.

ー Ah bien, allons-y à cette table-là, - и я указал на отдалённый стол, за которым сидело самое меньшее количество людей. ー  Je peux traduire vos mots aux autres sans de grosse difficultés.
(Ах, хорошо, пойдёмте вот к тому столу, - и я указал на отдалённый стол, за которым сидело самое меньшее количество людей. ー Я могу перевести ваши слова другим без каких-либо проблем.)

«Я же изначально учился на переводчика в конце-то концов», - бросил я про себя замечание.

И когда мы уже направлялись туда, воспользовавшись появившимся между нами безмолвием, я продолжал свой внутренний монолог: «Я же не виноват, что курс про восточные языки был больше про политику. Хотя, я теперь не жалуюсь. Только работы очень много. Этот подсчёт доходов, расходов, взяток, собственной прибыли - просто уже поперёк горла! Но если без всего этого... То ничего. Зато все мужчины равны. Равны в своём бесправии друг на друга, регламентированном обществом, всеобщим голосованием. Не законом. Не мной...»

ー Pourquoi avez-vous silencieux?
(Почему вы молчите?)

Мы уже находились в одном метре от того стола, как я услышал этот его вопрос. Я остановился от неожиданности, от резкого прерывания моих бесконечных колких комментариев. Ашиль тоже встал, но на этот раз не позади, а впереди меня, так что если я поднял бы глаза, то увидел бы его лицо. Он выше меня, где-то 180-190 сантиметров. Когда я всего лишь 170-180.

ー Je n'aime pas trop parler beaucoup.
(Я не люблю излишне много говорить.)

«Что он себе возомнил?! И так за несколько дней до раздачи пригласительных этот Ашиль буквально из неоткуда нарисовался в списках приглашенных. А теперь он меня ещё и допрашивать смеет! Какая-»

ー Et rencontrer des gens nouveaux?
(И знакомиться с новыми людьми?)

ー Excusez-moi, je ne vous ai pas vraiment bien écouté. C'est si bruyant ici.
(Извините меня, я не совсем хорошо вас расслышал. Здесь ужасно шумно.)

ー Ne voudriez-vous pas mieux découvrir les gens que vous rencontrez pour la première fois ?
(Не хотите ли вы получше узнать людей, которых встречаете в первых раз в своей жизни?)

От удивления я даже не нашёл как про себя прокомментировать его фразу. Казавшуюся тогда мне излишне наглой.

А тем временем спустя небольшую паузу Ашиль продолжал:
ー Personnellement, je n'ai jamais rencontré d'Américains, c'est une expérience nouvelle pour moi. Je veux juste mieux vous découvrir.
(Лично я никогда не встречал американцев, и это новый для меня опыт. Я просто хочу узнать вас получше.)

При его последней фразе мою голову затмило удивление - и без малейших раздумий она поднялась наверх. И именно тогда я впервые и увидел его лицо. Хоть это было всего лишь на миг...

Но чуть переведя взгляд на стену, я заметил, что комната сначала как будто бы, но с каждым мигом всё отчетливей превращалась из голубоватой в фиолетовую. А когда цвет дошёл до пика насыщенности - пурпурного, то всё стало наоборот светлеть. Весь зал стал розовым. А дальше цвет заката сменялся оттенком, напоминающим коралл, дойдя наконец до светло-, ярко-, ало-... Кроваво-красного.

Разнородные крики толпы и со скоростью света меняющиеся краски отразились во мне в виде ужасного смятения. Перешедшее в бесконтрольную панику...

И я открыл глаза.

Вокруг та же крохотная комнатушка. Ничего не поменялось, только что светлее стало. Это был всего лишь сон, подумал я, неохотно приподнимаясь и готовясь встать. Надо было идти «на работу». Хоть я и не знал рано ли, поздно ли я собираюсь. Я не носил с собой часы. Не знаю почему. Всегда ведь их раньше таскал на руке.

«Может, я перестал из-за воспоминаний?» - предположил я, соскочив, как можно аккуратнее с кровати и уже одевая рубашку.

Натягивая брюки, я всё пытался забыть об этом злополучном сне. Но тот миг, одновременно очень расплывчатый, смутный, а тем не менее, хоть я и старательно отгонял его, он всё возвращался ко мне вновь и вновь... Когда я в самый первый раз увидел лицо Ашиля, оно вогнало меня в краску... Слава Богу, он не успел тогда  как следует разглядеть мои изрядно покрасневшие щеки! По крайней мере, Ашиль ничего не сказал по этому поводу.

Но всё-таки ещё тогда его лицо показалось мне симпатичным, милым, родным...

И с тех пор я вообще был не в состоянии выкинуть его прочь из моей головы. Он занимал большую часть моих мыслей. Я ненавидел его. Я боялся его.

Ненавидел - потому что боялся.  Боялся - потому что Ашиль всегда находил контраргументы на любой мой довод. Придуманный в иступляемом состоянии... Он сильнее меня. Он не только «неуловимый», но и непокорный...

Замятин. «Мы». Почему мне вдруг вспомнилась именно эта книга? Ведь не «Дивный новый мир» Олдоса Хаксли, не «Заводной апельсин» Энтони Берджесса, не «1984» и не «Скотный двор» Оруэлла, не «Хищные вещи века» братьев Стругацких, не «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро, не «Нейромант» Уильяма Гибсона и даже не «История служанки» Маргарет Этвуд. Или ещё ряд бесконечных, мою прочитанных антиутопий.

С чего бы это?..

Из-за того, что я так и не смог обновить себе гардероб, сейчас я с трудом влезал в штаны и застегивал ремень. Всё так же потому что «времени нет», да неудобно почему-то. Только перед кем? Перед сотрудниками? Или же перед остальным правительством?

Уже возле выхода, собираясь переступить порог, я бросил невольный взгляд на постель. Как я и ожидал, Ашиль всё ещё мирно спал на своей крошечной половинке кровати, обращённый лицом в мою сторону...

И вот я уже стоял, наклонившийся к нему, толком не понимая как здесь оказался. И через заметно ослабевающие колебания я ещё с жадностью, но всё же более нежно, почти также как он, поцеловал на прощание его лоб.

Выходя из комнаты, я всё оглядывался, ожидал, что он проснётся и скажет мне что-нибудь в духе: « Bonne journée! » (Хорошо дня!). Но этого не произошло. Ашиль сильно устал, не забывай, промелькнуло у меня в мыслях, когда я уже вышел и направлялся к себе, чтобы умыться своими банными принадлежностями. Не хорошо его брать. Неудобно...

"My name is Yon Yonson,
I work in Wisconsin.
I work in a lumber-mill there.
The people I meet when I walk down the street,
They say, "What's your name?"
And I say,
"My name is Yon Yonson,
I work in Wisconsin..."
                       American infinite recursive poem
(Меня зовут Йон Йонсон,
Мой штат родной — Висконсин.
Работаю на складе я, где досочки кладут.
И каждый первый встречный
На улице, конечно,
Мне скажет: «О, привет! И как тебя зовут?»
А я в ответ: «Меня зовут Йон Йонсон
Мой штат родной — Висконсин...»
                             Американское рекурсивное стихотворение)

Когда я зашёл к себе, часы показывали 7:39 утра. Значит, у меня в запасе только двадцать минут, подумал я. Надо бы поторопиться. Помыться не успею, да хоть умоюсь.

И ровно в 8:00, спустившись сначала вниз на лифте, а затем по лестнице, далее пешком в подвал, я забегаю в уже настежь открытую переднюю и чувствую, как за мной с ужасным лязгом захлопывается дверь, и с треском закрывается замок. Успел, не так уж и радостно подумал я, разглядывая эту с грубыми, каменными стенами, на каждой из которой было по телеэкрану, с почти что чёрным потолком и практически таким же полом клетушку. Со скромным столом и стулом посредине, за которые я и присел в ожидании начала.

«Нет сигнала».
«Ожидание»..
«Соединение»...

После того, как все отозвались, мы преступили к обсуждению «проблем насущных», как выражался «Баритон».

Или его Харитоном зовут?

Вчерашняя история повторяется, промелькнуло в мыслях у меня. Неужели я и его не только не слушал, но и забыл? Мы же были тогда близки. Мы были тогда друзьями. Тогда...

ー Адам, что с вами в последние время творится?

Когда Харитон баллотировался в президенты. Он и я тогда ещё «с ложным именем и званием» - мы оба учились в ЧЕЛГУ на курсе восточных языков. Он был моим одногруппником. Мы быстро сдружились на почве сотрудничества: я был лучшим в языках, а он - в политике.

ー С вами точно всё в порядке?

У нас были и общие черты. Мы оба просто боготворили книги и были довольно начитанные. И даже после раскрытия «существенных различий во мне внутреннем и мне внешнем» - мы остались лучшими друзьями. Он был первым в этой стране, кто принял меня таким какой я есть...

ー Дорогой мой друг, почему вы игнорируете мои вопросы? Ответьте уже, пожалуйста!

Но не потянув часть, связанную непосредственно с языками, Харитон ушёл, сумев поступить в другой институт на бюджет, полностью отдавшись исключительно политике.

ー Адам, это уже начинает перерастать в какую-то наглость. Ответьте!

И спустя два года после института, скатавшись в Америку, я всё же сумел «устранить противоречия в своих обликах». Мне было тогда 25, я переезжал из родного города, Челябинска, в Екатеринбург, о прошлом даже думать не хотел - а о Харитоне и подавно забыл. Как врывается такая новость, мол, власть на данный момент никому не принадлежит. Анархия, спасайся кто может! Или встаньте во главе государства уже кто-нибудь!

ー Господа, скажите ему что-нибудь. Мне начинает казаться, что всё это игнорирование намеренное...

Ну, и на ряду с другими кандидатурами Харитон решил предложить свою. Он к тому времени уже успел отличиться в небольших политических предприятиях. Народ оценил это и заметное большинство голосов оказалось в его пользу. Несмотря на его возраст...

ー Нет, ну... Ну, это точно делается специально!.. И на зло... Адам, в последний раз прошу: ответьте! Как человека же прошу...

Ну, а дальше Харитон, вступив на пост и убедившись в недоверии Гос думы, распустил её, и тайно выбрал и подкупил кандидатов, новых её будущих членов... А дальше он набрал себе новое правительство, в которое кроме меня, Владислава, Даниэлы и Марка ещё вошли Вадим («Тенор»), Степан («Фальцет») и Гойко («Тромбон»).

ー Значит, продолжаем играть в молчанку... Адам, вы не только себя, вы всех задерживаете. Хотя бы остальных-то не подводите. Пожалуйста.

Я не узнавал его. Он никогда не был формалистом. А теперь... Он убил Владислава и Даниэлу, как будто бы не видя, что Даниэла - она. ー Зачем ты вообще взял её в правительство?! ー Она была лучшей из лучших, круглая отличница, да ещё и креативным мышлением обладала. Ты же знаешь, это у нас в дефиците. К тому же лично я её не видел. Она сама отказалась встретиться и обсудить всё с глазу на глаз. А писала без какого-либо намёка на род. Вот всё, что я могу, собственно, сказать в своё оправдание. ー Неужели, их смерть и смерть Марка - всё это из-за мнения остальных? ー Да, каюсь. Но- ー Никаких но! Может, это тебе память отшибло, а я-то помню! Я помню, как я был таким же. Таким же, как она. С такими же проблемами... А Марк... Он точно такой же, как и мы с ней! Он просто ощущал себя человеком. Но самое-то главное... Хоть они и не были невинны, они всё же были людьми. Они же внесли неимоверный вклад в нашу с тобой же антиутопию! И это твоя благодарность?..

ー Адам, кажется я вас понял... Что у вас сейчас в голове? Ваша возлюбленная?

Я смутился. Но не был введён в ступор. Почему-то вместо этого во мне поднимался и всё лез, уже вырывался из горла только один гнев. И, не сдерживая себя, скачками, но без жутко затяжных пауз я выпалил:
ー Да как вы могли такое сказануть про меня?! И вообще, какая вам разница что я думаю? Участвую в обсуждении или нет?.. Вы же не исключительно со мной дебаты ведёте! У вас целых три человека есть! Вот с ними и дискутируете!.. Не один же я в конце-то концов должен отдуваться за всех. И за наши же проблемы.

Лицо Харитона прямо-таки изогнулось в идеально начерченный вопросительный знак. Но уже спустя тридцать секунд он изодрал в мельчайшие клочья тот вопрос на его лице и ответствовал:
ー Хорошо, хорошо. Я... Мы вас поняли. Верно, господа?..

На его спасение, абсолютно все закивали ему в знак согласия. Медленно, идеально вымерено, точь-в-точь одинаково...

Харитон продолжал:
ー Значит, вы не можете сказать о чём вы так глубоко задумались?

ー В данном случае «мочь» - неправильное слово. Не хочу. Не желаю. Вот подходящие слова, - уже более спокойным тоном сказал я.

ー Но а... Почему?

ー Просто не хочу. Нет желания.

ー Но так не же бывает! У всего есть своя причина-

ー Это и есть причина. И если вы её считаете слишком жалкой, то это исключительно ваши проблемы.

Спустя небольшое размышление он вытряс из своего рукава такую фразу:
ー Адам, вы убедили меня в другом.

ー И в чём же? - совершенно не беспокоясь, спрашиваю я.

ー В том, что вы по уши влюблены! И тут же, не дав мне хоть мало-мальски отреагировать: ー Ну, и когда же вы познакомите нас со своей возлюбленной? Вы уже признались ей в любви? Или всё ещё нет?

Снова переполненный злобой, я сквозь зубы процедил:
ー Это. Не. Ваше. Дело!

ー Значит, всё-таки нет?

ー Я же сказал: не ваше дело! Давайте лучше вернёмся к нашим делам-

ー Нет, не в коем случае не меняйте тему! Вы бы лучше... Лучше бы привели её к нам. Даже если она каким-то магическим образом не ведает, что вы из правительства, то это прекрасный повод ей сказать! Я прав, господ-

ー Вы... Вы что... За меня мою личную жизнь устраивать решили?! - выкрикнул изо всех сил я, ударив с размаху кулаками по столу. Все как будто бы подпрыгнули на своих местах от неожиданности. И испуга.

Оправившись и прийдя в себя, все потихоньку начали мне выговаривать своё мнение:
ー За небольшое время учения в политическом институте... Или после получения повестки, за все славные годы военной службы... Да, что там учебы или службы! За свои 45 лет жизни я никогда не видывал такого непослушания, - высказался Вадим-тенор.

ー А в нашем селе никакие драки так не начинались. Ни в школе, ни в институте. Не поймите меня неправильно, политический институт-то наш был хороший. Только вот контингент был... Ну, не таким хорошим. Только благодаря вам я сумел выбраться из той глуши, - сказал Гойко-тромбон.

ー Какое непослушание? Какие драки? Что вы имеете в виду? Простите меня, но я не совсем понимаю. Вспылил человек. Ну, бывает. Харитон, а вы не помните, как у нас, в институте бывало? Когда зададут половину, а то и весь учебник за неделю выучить? Даже мы с вами, хоть и были самыми лучшими и в учении, и в поведении... И мы бывало, должно не подумав - извините меня - хамили преподавателям. Вы не помните? - попытался за меня аккуратно заступиться Степан-фальцет.

ー Конечно, я помню. Я полагаю, Вадим и Гойко так сказали из неожиданности и испуга. Я же прав?

ー Конечно, конечно! - не щадя своих шей, одновременно кивали провинившиеся.

ー Хорошо... Давайте про это забудем. Тем более, что уже почти девять. Надо закругляться. До завтра, господа.

ー До свиданья, - чётко прозвучал командирский голос Вадима. И его экран погас.

ー Прощайте, - небрежно бросил Гойко и отключился.

ー Увидимся, - как можно учтивее сказал Степан и также ушёл по своим делам.

ー Пока, Адам, - попрощался с мной Харитон. Но перед тем, как уйти, добавил: ー Адам, можно, пожалуйста, хотя бы со мной, с твоим другом, ты познакомишь свою возлюбленную? Я просто очень за тебя радуюсь! Ты же не мог сильно заглядываться в институте - я думаю и в школе тоже - на девушек; и тебе приходилось притворяться да изворачиваться. Но как успешно ты это делал! Как искусно! Адам, тебе надо было идти в актёры Драм театра! Тебя бы там с руками и ногами бы оторвали! Как будто бы никакая, даже самая красивая или самая умная девушка не вызывала в тебе никакие чувства. А тут истая любовь... Я знаю, я не заслуживаю твоего прощения. Но мы всё ещё друзья, да?

ー Я же вижу, что тебе и в правду стыдно. И каждый может заслужить прощение. Просто это не всегда так легко. И я прощаю тебя. Друзья должны прощать друг друга, не так ли?

ー Значит, друзья! Но как насчёт знакомства?

ー Дай мне немного времени.

ー Да, конечно. Я не тороплю. Ну, до завтра.

ー До завтра...

И комната опустела.

"I long to crack that mirror and be free."          
                     James Baldwin "Giovanni's room"
(Я жажду сломать то зеркало и быть свободным.
    Джеймс Балдуин «Комната Джованни»)

Когда я с тяжёлыми мыслями уже шёл по лестнице наверх, в главный офис по вопросам «казны», - меня остановила одна «секретарша». Та самая, которой я доверил свою идею.

ー Ваш законопроект наконец-то приняли. Уже Совет Федерации заканчивает свою над ним работу. Скоро вам для подписи принесут, - докладывала мне она, смотря почему-то в пол. Но когда она подняла свой взгляд на меня, её секундное удивление сменилось маслинной улыбкой: ー Я... Мы раньше и не замечали... Какой... Какой вы, оказывается... Красивый мужчина...

ー Что?! В каком смысле?..

И не дав ей отреагировать, видя её смущённое лицо, я всё же сделал невольный шаг назад и поспешил отойти, чуть ли не побежав, но оглядываясь по сторонам в поисках зеркала.

От изумления я даже поблагодарить её забыл, подумал виновато я. Неудобно получилось... Ах, опять это «неудобно»! Мне перед кем-нибудь да неудобно! Многие живут, на всех плюя, кроме себя - а я теперь всё за всех переживаю! Хотя, раньше мне было также на всех начихать. Кроме себя ненавис-

И резко передо мной, словно бы из-под земли, вырастает оно.

Зеркало...

«Не может быть... Это... Это не я... Это просто не могу быть я!»

Там, в зеркале, отражался с гладкими, как будто бы с женственными чертами мужчина 26 лет, с ростом, кое-как выходящем за рамки среднего, с темно-русыми волосами, с умеренно смуглой, почти белой кожей, с аккуратным носом, с наполовину карими, наполовину серыми глазами. С не впалыми, а с нормальными щеками. С нормальной, отнюдь не тощей фигурой...

«Когда я успел так измениться? - всё ещё ошеломлённый, судорожно вспоминал я. ー Когда я стал хоть чуточку больше походить на человека?»

И спустя всего секунду до меня наконец дошло:
«Ашиль... Теперь я почти что выгляжу, как человек. Благодаря вам... Но на самом ли деле я человек?.. Кто может с точностью это определить?.. Есть ли зеркало, что способно правдиво, без каких-либо искажений, показать человеческий портрет? Статичным и одномерным...»

"What's so phoney nowadays is all this familiarity. Pretending there isn't any difference between people —well, like you were saying about minorities, this morning. If you and I are no different, what do we have to give each other? How can we ever be friends?"
                Christopher Isherwood "Single man"
(Что так фальшиво в наши дни - так это  вся эта фамильярность. Притворство, что не существует никакой разницы между людьми - ну, как вы говорили о меньшинствах этим утром. Если вы и я - не разные, что мы должны дать друг другу? Как мы вообще можем быть друзьями?
                    Кристофер Ишервуд «Одинокий          мужчина»)

«...Есть книги для глаз,
И книги в форме пистолета...»
                                     Аквариум песня «Песни     вычерпывающих людей»

« Ты познакомишь свою возлюбленную...» Можно я об этом не буду думать? Я не желаю об этом задумываться! Ни на одну секунду! Тем более, что есть дела и поважнее... Наконец-то принят законопроект. Значит, нужно всё устанавливать... Всё организовывать... Всё продумывать...» - рассуждал я, спускаясь по лестнице на третий этаж.

Сейчас я уже шёл по коридору вниз, поворачивая налево, и вместо привычного пустого пейзажа я увидел Ашиля, стоящего напротив «своей» двери.

Подойдя совсем близко к нему и подняв на него глаза, обеспокоенный, я спросил:
ー Que faites-vous ici? Pourquoi n'êtes-vous pas dans « votre» chambre?
(Что вы здесь делаете? Почему вы не в «вашей» комнате?)

Улыбнувшись, он бережно положил одну из своих ладоней мне на плечо. Бросив взгляд на другую его руку, я заметил, что он держал в ней что-то. Но мой взор снова поднялся наверх, как только до моих ушей дошёл его лаконичный ответ:
ー C'est une surprise. Pouvez-vous fermer les yeux?
(Это сюрприз. Можете ли вы, пожалуйста, закрыть глаза?)

ー Oui, - неуверенно сказал я, почти закрыв по его просьбе глаза, - mais pourquoi-
(Да, - неуверенно сказал я, почти закрыв по его просьбе глаза, - но зачем-)

Тут Ашиль схватил мою левую руку той его ладонью, что отдыхала на моём плече. И аккуратно, быстрым шагом, но не бегом он повёл меня по коридору, затем по лестнице вниз, дальше снова прямо и вот отрывал и придерживал для меня какую-то дверь.

И, как мне показалось, дальше мы вышли на улицу. Потому что вдруг подул приятный вечерний ветерок. Я хотел было его спросить, мол, куда мы направляемся? Или мы что вышли на улицу? Но засомневавшись в своём видении ситуации, я решил, лучше не надо. Может, я ещё и ошибаюсь. Неудобно получиться...

Мы развернулись и в таком же темпе долгое время шли прямо, потом повернули налево и снова зашагали без отклонений. Но в одном моменте мы всё-таки сделали поворот, хоть и совершенно небольшой. И мне показалось, что мы как будто бы спустились на одну махонькую ступеньку ниже и через несколько петляющих по направлению наверх шагов снова оказались наверху.

Спустя ещё два поворота Ашиль вдруг остановился, выпустив мою руку. И через секунду послышался звук открывающейся двери. А точнее, звук того электрического замка...

ー Entrez, Adam, - услышал я из темноты своих прикрытых век его голос.
(Входите, Адам, - услышал я из темноты своих прикрытых век его голос.)

Обескураженный, я всё же вошёл внутрь, чувствуя, как Ашиль идёт осторожно за мной, смотря, чтобы я не упал и не споткнулся о что-либо. И как за нами с грозным, протяжным скрипом закрылась дверь.

Пройдя чуть подальше, я ощутил, как он снова взял мою левую руку и легонько потянул меня на несколько шагов вперёд и, остановившись, объявил:
ー Enfin vous pouvez ouvrir les yeux!
(И наконец вы можете открыть глаза!)

Но перед тем, как я успел что-либо сделать, всё ещё держа мою ладонь, Ашиль перешёл из одной стороны в другую. Как я понял, он был спереди, а теперь стоял сбоку, слева.

Когда я всё же открыл глаза, то увидел неосвещенное просторное помещение первого этажа другого «Архива». Другого бывшего книжного магазина. Он был намного больше: как-никак там было два этажа. Два этажа разнообразной, на различных языках (на русском, английском, испанском, французском, немецком, голландском, китайском, японском, корейском), старой и современной литературы.

Я стоял, сконфуженный и недоумевающий, не имея сил сдвинуться с места, когда Ашиль повёл меня к рабочему месту охранника, бывшей кассе. Его силуэт как бы расплылся в темноте, были видны только его общие довольно грубоватые, но странным образом всё же приятные глазу черты. Точно можно было сказать лишь то, что он был заметно выше и старше Ашиля. Его фигура на два метра возвышалась над землёй, а возрасту можно было дать не меньше пятидесяти.

ー Ашиль, ты как всегда неожиданно!

ー Я знаю, Валер. Я знаю.

ー Ну, что на этот раз совсем жить расхотелось, а? Тебе «твоя дама» по чистой слепой любви, абсолютно безвозмездно, совершенно бесплатно, выхлопотала пропуск, который иностранцам вообще не в коем случае, не под каким предлогом велено не давать - мало того вас вообще велено сюды не пущать - а ты после начала Ночной Смены сюда уже ходишь! Изволил, чтобы тебя рободворник сбил? А ведь собьёт! И не спросит иностранной фамилии твоей.

ー Я знаю! Но сегодня есть пятница. Я заметил давно, что роботы появляются позже. В пятницу. На два или три часа. Но иногда на четыре.

«Потому что в пятницу техосмотр. Бывшие пенсионеры, работавшие в машиностроении, и студенты-старшекурсники, будущие робототехники, не за зарплату или стипендию, а за еду и воду обслуживают всех роботов. А школьники чистоту наводят... Как и сильно пожилые люди...»

ー Да действительно странно. Я тоже это заметил. Давным-давно! Просто я тебя проверял... Но как я погляжу, ты сегодня не один. Кто этот молодой человек, которого ты за руку держишь?

ー Это Адам. Он тоже иностранец, как я. Он пришёл из Америки.

ー Прям-таки пришёл? Пешком что ли?

ー Ну, приехал. Ты понял.

ー Извини, но так только в петровское время говорили, что человек пришёл. Ну, если на корабле. Я это к тому, что мне просто хочется, чтобы твой русский звучал лучше. А и я забыл поправить ещё кое-что. «Сегодня пятница». Не надо «есть». Глагол «ту би» у нас в настоящем времени нулевой. Ну, за редким исключением.

ー Хорошо, я понял. Спасибо.

ー Не за что. Только почему твой Американский друг молчит? А... Я понял! Он по-русски не бельмеса, да?

ー Это кто у нас тут ещё не бельмеса?! Да у меня высшее лингвистическое образование! Да я... Я - переводчик! - возмутился я, даже не смотря на то, что вертел головой, разглядывая множество полок с классической литературой.

Ашилю даже пришлось придержать меня, легонько сжав мою кисть, которую он до сих пор держал в своей руке. Я тут же охладил свой пыл и виновато затих, а Валера, довольный данной ситуацией, с доброй усмешкой ответил:
ー Убедил, убедил! И незачем так орать. И своё идеальное произношение выпячивать, - тут мне показалось, что он мне подмигнул. ー А ты, Ашиль, правильно делаешь, что его в ежовых рукавицах держишь! Больно вспыльчивый он у тебя... Но насколько я понимаю, это в первый раз было, не так ли? Я же вижу, что твоему Американцу стыдно. Вон, он даже нос повесил.

ー Извини, пожалуйста... Это уже второй раз за день... При первой такой вспышке я чуть стол не сломал. Какой же я всё-таки жестокий-

ー Вы? Жестокий? Адам, не говорите такого! - вдруг, наклонившись ко мне, обратился Ашиль. ー Вспыльчивость и гнев не есть жестокость. Когда мы злимся, мы не думаем кому-то сделать больно. Мы... В общем не думаем. Мы не планируем. Мы этого не хотим даже. Когда человек жестокий, он думает, планирует и желает страстно, кому-то сделать больно. И неважно... Кому...

Тронутый до глубины души, я до последнего момента старался удержать себя, не смотреть на него... Но когда мне стало уже невмоготу, что-то всё-таки взяло надо мной вверх - и я взглянул прямо Ашилю в лицо. Потонув в его Марианских глазах...

К счастью, Валерий взял на себя инициативу и задал такой вопрос:
ー Значит, с твоим Адамом ты, Ашиль, на «вы»?

ー Да, - отвернув от меня свой взор и поднявшись, чётко произнёс Ашиль.

ー Не понимаю я этого. Нет, ну, просто не могу понять! Как человеку может быть комфортно, когда его множественным лицом называют? Я знаю, бывают разные люди, но всё же... Разрушьте моё невежество и объясните, кто-нибудь!

ー «Вы» есть знак уважения. Для меня лично, - выразил свою позицию Ашиль.

ー Но обычно это же расценивают как знак престижа, почёта, - вмешался в разговор я.

ー Престижа, почёта и уважения, - поправил меня Ашиль.

ー Эх, француз! Не знаешь ты, что на Руси далеко не всегда начальника уважают, - поделился своим опытом Валерий. ー Скорее, ненавидят, боятся.

ー Нет, я знаю. Только... Так бывает не только на Руси. Но везде. Это просто... Это было моё мнение. Лично моё мнение. Как я это вижу, - неуверенно сказал Ашиль. ー Но, Валер, могу я тебя попросить? Мы пообедать не успели, и я немного еды принёс-

ー Да, да, конечно! Присаживайтесь. Я пока постою.

И мы присели за два места, где раньше располагались кассы. Мне Ашиль дал заметно большую порцию, а себе взял исключительно одно несчастное яблоко. Просто чтобы за компанию, рассудил я. Чтобы меня в неудобное положение не ставить. Странно, что Валера никаких колкостей не сказал по этому поводу. А он мог, а он мог!

Мы ели в полной тишине; только где-то там, далеко, раздавались звуки колёс всевидящего, бессменного часового - робота. И поэтому я был предоставлен сам себе. Своим мыслям.

«Значит, когда Ашиль обращается ко мне на «вы», он проявляет ко мне уважение? За что? За что меня уважать?.. Неужели, я что-то для него значу?.. Но почему? Хотя, это не самое главное. Зачем мы здесь? Ну, разумеется, ради этого сюрприза. Но что это за сюрприз такой?.. Если спросить его, он лишь ответит: Это уже не будет сюрприз... Значит, остаётся только ждать. И догадываться...»

Когда мы закончили трапезничать, Ашиль, снова взяв мою руку, повёл меня наверх, на второй этаж - а Валерий остался внизу, на своём посту вместе с роботом, призванного к своему хозяину по просьбе Ашиля. Поднимаясь, я всё ногти кусал в нетерпении узнать... Что же Ашиль мне приготовил на этот раз?

Когда мы наконец оказались наверху, нашему зрению представились многочисленные ряды книг, большая часть которых была иностранных, на языке оригинала. Вот куда мы, Ашиль, все книги иностранцев складываем, заметил про себя я, - в том числе и ваши. Вот интересно... А какие книги вы, Ашиль, любите читать? Ну, кроме классики, о которой вы мне только и рассказывали. Когда мы ещё там один на один общались...

Пока мой мысленный монолог всё продолжался - мы зашли в остатки русской литературы, где находились произведения советских времён и более современного творчества.

Вдруг остановившись, Ашиль, всю дорогу молчавший, сказал:
ー Подождите... Подождите меня здесь, пожалуйста. Я вернусь скоро.

И с трепетом выпустив мою ладонь, он ушёл куда-то вглубь книжных полок, по направлению к советской прозе.

Ашиль хочет мне подарить какую-то книгу? Ну, как какую-то. Советскую прозу. Но какого автора? Я же рассказывал ему, что и я много классики читал. Особенно, советской. А он туда, по-моему, и направился. Нет, конечно, я понимаю, что я чисто физически не могу прочитать всю классику. Значит, это вдвойне интересно... Что же Ашиль задумал?.. Может, это будет Кузмин или Харитонов, о которых он мне говорил вчера? Или и тот, и другой... А вот, собственно, и он!

По мере приближения его высокой и статной фигуры я начал замечать, что обе его руки были чем-то заняты. Значит, всё-таки и тот, и другой, рассудил я. И действительно, когда мы уже стояли рядом, Ашиль, протянув мне две книги, сказал:
ー Вот... Это вам. Евгений Харитонов и Михал Кузмин. Я их углядел давно. Несколько недель назад. Вы же сейчас ничего не читаете?

ー Спасибо больше, - чуть стесненно поблагодарил я. Пока я пытался разглядеть названия, я неожиданно для себя в мечтательной манере сказал: ーНадо же! Лета бегут, а эмоции от приобретения новых книг всё те же. Всё те же, как при покупке той книги, что заставила меня читать много... И всерьёз, - по мере того, как я говорил, на моём лице постепенно вырисовывалась улыбка.

ー Какую книгу?

И почему-то удивленный таким логичным вопросом, я поднял свою голову наверх, ранее уткнутую в обложки книг. И безотчётно улыбка всё же не покидала моего лица. И не во власти оторвать свои глаза с уже вовсе мне не казавшегося грубым лица, я продолжал в такой же манере:
ー «Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый» Оруэлла. Я его, конечно, на английском читал. Ещё в школе. Вы не знаете эту книгу?

ー Я знаю. Все о ней говорили... Когда-то. И вы тоже... Извините, я забыл, что вы любили читать антиутопии. Эта книга одна из ваших любимых, не эта ли?

ー Не так ли, не так ли, - неосознанно поправил его я. ー У меня много любимых антиутопий, если честно. Хоть и основа сюжетов, проблематики и вселенной зачастую одинаковы, можно даже сказать шаблоны. Есть, конечно, исключения: «Никогда не отпускай меня» Казуо Исигуро: там впервые было виновато не только правительство, но в большей степени народ; «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса: никакой любовной линии, и главный герой - антигерой; и «Круг» Дейва Эгерса: показано становление антиутопии. Хотя там я разглядел аллюзии на все классические и не очень антиутопии, которые мне только доводилось читать. И поэтому мне было её достаточно легко понять. Но думать надо было всегда. Каждый диалог, каждая деталь - всё было с подковыркой, не просто так.

ー Вы действительно читали очень много антиутопий. И проанализировали тоже.

ー Да, я люблю анализировать книги... Но не в этом суть. Я это всё к тому, что большинство антиутопий являются, на мой взгляд, переписками трёх классических: «Мы», «О, дивного нового мира» Олдоса Хаксли и этой антиутопии Оруэлла. Я ещё могу понять написание «Круга» Дейва Эггерса - сатиры на капитализм и нашу повседневность в целом. Хотя бы наступил новый век с момента написания классической сатиры на капитализм - «О, дивного нового мира». Но Маргарет Этвуд написала свою «Историю служанки» в тот же век! И тут же, без всякой паузы: ー Но не подумайте неправильно! Это прекрасная - если не самая прекрасная - антиутопия, что я когда-либо читал.  Просто я не совсем понимаю. Зачем писать о тех идеологиях, о которых уже было когда-то написано. Их же много, возьмите другую! Демократию, например. Ну, или лучше консерватизм...

ー Наверное, писатели фокусировались на идеях больше, чем на сюжете, да?

ー Да, я тоже так думаю. Ещё не было ни одной антиутопии, которая чем-либо, да не отличалась. Даже при шаблонной структуре сюжета они все - если над ними задуматься - открывали, прямо-таки стреляли правдой точно в лоб. «Есть книги для глаз»... «И книги в форме пистолета»...

ー Я понимаю. Но вы не ответили... Вы не читаете ничего сейчас, да?

ー Извините, пожалуйста... Нет, я только сегодня одну книгу закончил. Хотел уже назад относить да другую взять...

ー И каково ваше впечатление?

ー Если четно, двойственное. Я никогда не читал ничего подобного. По правде говоря, сначала вообще ужасно хотелось всё это бросить. Но... Это может прозвучать странно, однако меня поразило, что персонажи там представлены как настоящие, обыкновенные люди. Способные и на любовь, и на слёзы... И на раскаяние... И тут меня осенило, и уже с некоторым подозрением я спросил: ー Но откуда вы знаете, что я в принципе читаю в данное время?.. И к чему вам моё мнение по поводу книги, которую вы даже, возможно, и не знаете? Насколько я помню, я вам не говорил, что я сейчас что-то читаю и что у меня есть пропуск. Хотя я могу ошибаться...

ー Нет, вы правы, - сказал заметно помрачневший Ашиль - не было такого разговора. И тут же, не дав мне что-либо сказать, он отрывисто словно бы выдавил из себя: ー Я вам должен признаться... Я спросил, потому что это была моя книга. Я её отдавал в другой «Архив»... Вместе со всеми несколько недель назад... Этот закон появился недавно, вроде бы. И спустя некоторое время я расписывался уже за свой пропуск при первом посещении... Не своим именем, конечно... Тогда я вас увидел в списках и спросил охранника. И после того, как он меня проинструктировал, что наши книги будут использованы другими людьми, я попросил вам дать эту книгу по возможности. Также он мне... Поведал, что каждый охранник знает, что... Вы из правительства...

То, уже успевшее изрядно позабыться чувство внутреннего негасимого пожара вновь овладело мной. Я стоял в ступоре, голова обращена вниз, руки по швам - а улыбка прочь с лица... Без какой-либо возможности ответить или хоть как-нибудь отреагировать.

Но вот спустя миг вечности сего позора он взял меня за руку, бережно уложив её между своими ладонями, и, положив её на свою талию, мягко притянул меня к себе. И книги упали из моих рук, раскрывшись на различных страницах...

Почему-то я не отодвинул хоть на немного в бок свою голову, и поэтому моё лицо несколько столкнулось с его грудью, бесконечно знатной, широкой... Он обнял меня другой, свободной рукой; и я уже ощущал его подбородок на своей несколько взъерошенной макушке, его губы, его ласковые, еле заметные, полные печали и сожаления поцелуи.

Переполненный изнутри эмоциями, я и не пытался себя сдержать. Я резко обнял его, я примкнул к нему... Всё плохое во мне смешалось и постепенно исчезало. Теперь я ощущал лишь его в своих руках. Лишь его...

Прийди в себя и немного разорвав наши объятия, со слезами на глазах я спросил:
ー Ашиль, вы стали со мной общаться так, лично, не потому что я из правительства, правда?..

ー Конечно, - послышался его ласковый и нежный ответ. ー Это послужило только второй причиной. Ваша личность... Такая загадочная, таинственная... И одновременно такая отталкивающая. Вот моя первая причина.

ー Таинственная и загадочная? Но отталкивающая... Почему я веру только последнему слову? И без какой-либо распространённой паузы, вскинув голову наверх, я воскликнул:
ー Ашиль, ведь я видел вас точно так же! Тёмную, с непонятным прошлым и настоящим личность. Что пугала меня... Своим остроумием, добротой... Красотой...

ー Адам, - снова трепетно прижал меня ближе к себе и ласково положил свою ладонь на мой затылок Ашиль, - вы были. Были. Но... Не сейчас. Я вас узнал получше.  Я узнал ваше прошлое. Я понимаю, почему вы были таким. Как личность. Но не как член правительства. И... Мне не важно последнее.

ー Но разве вы не хотели узнать о чём думает правительство? - подняв слегка голову и наконец взглянув на него, с вот-вот готовыми упасть слезами спросил я.

ー Но я не узнал разве?

ー В каком-то смысле да, - сказал я, ощущая, как мой рот постепенно снова превращался в улыбку. Но её зачатки быстро испарились, когда я, поняв, спросил: ー Но разве должность или профессия не может повлиять на характер личности? Или, возможно, даже изменить его?

Переложив ранее бывшую на моём затылке ладонь на мою щеку, Ашиль сказал:
ー Да... Но не полностью.

ー Я знаю. Существует множество факторов. Я имею в виду... Разве моя якобы работа вообще не оказала на меня никакого влияния?.. И так не отличаясь альтруистичностью, я превратился в полного, слепого эгоиста. Найдя деньги и уехав в Америку, я всё же вернулся на Родину. Я не желал жить там, на чужбине, с полностью незнакомыми мне людьми. Совсем одному... Но теперь многие останутся совершенно одни. И вы тоже... И всё по моей вине. Это я испортил жизнь всем. И тем, кого не знаю. И тем, кем дорожу всем сердцем...

Мои руки постепенно скатывались с его талии, голова вновь посматривала в пол - а из глаз уже капали на пол слёзы. Но я всё же продолжал:
ー Моя мама... Когда она узнала, что я стал Представителем нового правительства... Нет, что я теперь Адам, как только я устроился на новом посту в Екатеринбурге, она, приехав туда, просила не аудиенции со мной - а поговорить с её ребёнком. Но, не желая снова сталкиваться с прошлым, по подземному переходу я переехал в Челябинск. Она так и осталась там... Я постарался сделать так, чтобы ей было там как можно комфортней... Но я знаю, она никогда меня не простит... За всё...

ー Нет, ваша мать вас простит, - его ладони сверху вниз по моим рукам, до моих кистей, его пальцы чрез мои - если уже не простила.

ー Ашиль... Почему? - под натиском слёз и с вздёрнутым наверх взглядом кое-как выговариваю я.

ー Я её понимаю, потому что мой отец уехал также от меня, когда я был совсем младенцем. Он нас оставил без больших денег. Моя мать работала днём и ночью. Она пыталась меня прокормить и лечить бабушку, серьезно больную. Дедушка был на пенсии и не мог ей помочь сильно. Моя мама рассказывала так же, что отец вовсе не любил её и женился, потому что мой дедушка, его отец, его заставил. Но он уехал не один. А с каким-то мужчиной. По-моему... Его звали Джованни. Они переехали из Франции, моей родины, в Италию. Мой дедушка мне запретил общаться с ним. Все его не могли простить и поэтому ненавидели. И, честно, я тоже... Потому что я его не понимал. Я не понимал, как он мог нас оставить. Но когда... Впервые я испытал то чувство... По отношению... К моему другу детства... Я начал его понимать постепенно. А... А родители это презирать... Они орали, ругали, били, хотели меня госпитализировать... Они имитировали звонок психиатрической бригаде три или даже четыре раза... Le fils de son père (Сын своего отца)... Я это слышал везде и всегда. И поэтому я стал ненавидеть людей, кто имеют свободу чувств... Но всё изменилось однажды. Было много людей, кто мне запали в душу. Но на тот момент только один человек меня изменил. Уничтожил мою ненависть. Но я желал уехать в Италию, увидеть моего отца. Без возврата назад. И это могло быть только через Россию. Я думал, что смогу встретить моих прабабушку и прадедушку. Мой прадедушка - переводчик, знает несколько языков в том числе и русский, а прабабушка - частный предприниматель. Она построила небольшой итальянский ресторан здесь. Может быть, они не такие, как мои родители. Может быть, они стали... Бы... Первыми из моих родственников, кто меня принял... Бы... Но Россия закрылась после недели моего приезда. А я был был вынужден приехать сначала в Москву, потому что прямых линий не было в Коркино. Это город, где живут мои прабабушка и прадедушка. Но правительство меня определило сюда. И если я работал слишком много раньше, то сейчас не могу уехать вовсе. Они могут меня отправить в тюрьму...

По мере его истории слезы высыхали с моего лица, а моя голова поднималась всё выше и выше - и я наблюдал, как его лицо из спокойного и умиротворенного превращалось в печальное, сокрушенное. Мои пальцы легонько, но стискивали его ладони, такие хрупкие, тёплые. Я словно был в лихорадке. Внутри меня трещал камин, а снаружи шептал снег. И лишь руки Ашиля могли меня согреть.

В конце его рассказа я заметил проступающие на его лице слёзы... Внутри резкая пустота, после яркая вспышка огня, что, как топливо, помчала меня вперёд; и я срыву уронил кластер из наших рук, таким образом поднявшись наверх, я стоял на цыпочках - наши лица почти на одном уровне - и вот... Я целую Ашиля в губы.

Он тут же целует меня в ответ, постепенно выпуская мои ладони, одну за другой, обвивая свои руки вокруг моей талии, держа, поднимал меня совсем близко к нему, к его лицу, к его губам. В свою очередь я тоже обнимал его, осязая симфонию наших трепещущих тел.

Впервые тот огонь, то пламя... Оно не обжигало. Казалось, и нутро, и наружность - всё пришло в равновесие. Ни холода, ни пожара. Ни даже голода-

Но тревога, страх, паника мозга до искр ударили током сердце... На момент остолбенев, снова ощущая одну его ладонь на моём затылке, а вторую, поддерживающую мою спину, с новым, усилившимся потоком слёз - я стал смертельно быстро лобзать его губы, расстегивать его рубашку, остановленный лишь его теперь в ответ лобызающими меня устами. Как последний, в конец обезумевший психопат...

Неизбежным нашим роком
Расстаешься ты со мной.
Во стенании жестоком
Я прощаюся с тобой.
Обливался слезами,
Скорби не могу снести;
Не могу сказать словами —
Сердцем говорю: прости!
Руки, грудь, уста и очи
Лобызаю у тебя.
Нету силы, нету мочи
Отделиться от тебя:
Лобызаю, умираю,
Тебе душу отдаю,
Иль из уст твоих желаю
Душу взять с собой твою...

"It comes this then: there always have been people like me and always be, and generally they have been persecuted."
                     Edward Morgan Foster "Maurice"
(Тогда приходит такая мысль: всегда существовали люди вроде меня и всегда будут, и, как правило, таких людей преследовали.
                 Эдвард Морган Фостер «Морис»)

ー Ашиль... Простите меня, ради Бога! Я-

Мы уже были на пути назад, пробыв в «Архиве» около часа. Через час, полчаса должны были появиться роботы-уборщики. У нас ещё было время...

ー Адам, это не ваша вина. Это не вина вовсе. Это кто вы есть, - замедлив шаг, отвечал мне Ашиль. ー Вы испытываете это плотское желание... А... А я - нет... И уже более энергично он добавил:
ー Но меня не подумайте неправильно! Я-

ー Я вижу, Ашиль... Я вижу, - поспешил я его успокоить, легонько прикоснувшись, а затем и уложив мои ладони на его согнутом при ходьбе правом предплечье, где висел пакет с книгами, вынудив нас совсем прекратить ходьбу.

Смотря прямо ему в глаза, видя и различая при этом всё его лицо, я ощутил его руку на моих кистях. Улыбка вновь заиграла на моём лице. И когда я потянулся наверх, к нему, спустя всего лишь миг Ашиль, уже наклонившись, нежно, заботливо целовал меня в губы.

Ветерок уже успел перерасти в ветер, более холодный, более сильный. Да и на улице заметно потемнело. Тем более, что при отсутствии хоть какого-либо, хоть мельчайшего источника света, тьма ощущалась сильнее. Она ощущалось густой, непролазной. Путанной...

И это наступил август. Скоро наступит и осень...

ー Это за то, что я вас поцеловал первым, что ли? - ляпнул я, словно бы пьянея. Какая-то ранее невиданная лёгкость, невесомость по уши овладела мной. ー Да за такие дерзости я вас... Я вас перекомандирую!..

ー Вы не главнокомандующий армии, - вовсе не обидевшись, а даже улыбаясь, заметил Ашиль. Казалось, всё его лицо пропиталось насмешливой, но всё же ласковой иронией.

ー Ну, значит, силой заставлю переехать, - уже вошедший в роль, настойчиво продолжал я.

ー А я буду сопротивляться, - с уже заметным задором произнёс Ашиль. Улыбка на его лице стала ещё шире. Неужели, ему это нравилось? Неужели, он получал от этого удовольствие? От моих глупостей. Дурачеств...

ー Тогда... Тогда остаётся последняя стратегия! Вежливо вас попросить переехать ко мне...

ー Вы сразу... Бы... Вы сразу бы!

ー Погодите-ка! Я не понял. Вы что... Вы согласны? Вот прям точно. Отбросив всякую иронию. Вы... Вы согласны жить у меня? У меня теперь не бывает абсолютно никаких гостей. Камер нет. Звукозаписи и подавно-

Постепенно развернувшись ко мне лицом, таким образом освободив мои руки от его предплечий, Ашиль, как бы намеренно не дав мне договорить, кротко поцеловав мой лоб, бережно взял и поднял меня на руки.

ー Что вы делаете?! Я же ужасно тяжёлый... Вы же надорвётесь, не дай Бог!

Он, казалось, игнорировал мои за него же переживания, и как на зло держал меня всего одной несчастной рукой. Щека, плечо, бок, часть бедра - вся правая сторона моего тела была прижата к нему, к его груди. Казалось, наши глаза действовали, как одинаковые полюса магнитов, поднесённые близко друг к другу. И наши были северными полюсами.

И снова наши губы встретились... Только на этот раз почти что одновременно, едино. Моя левая ладонь касалась его груди, а его правая рука легла мне на нещадно сжатый брюками, зверски выступающий живот.

ー Не преувеличивайте. Вы имеете нормальный вес, - полушёпотом говорил Ашиль, уже отодвинувшись, но держа своё лицо близко поднесённым к моему, гладя моё брюхо, - и... Мне... Мне не тяжело. Совсем.

ー Вы уверены?.. - взволновано спросил я. ー И по поводу веса... Я не знаю... Я всегда стеснялся и его, и своего живота... Я никому не позволял его трогать. Никому... Кроме вас, - немного неуверенно, даже чуть подавленно признался я.

ー Единственное, что может вас стеснять здесь, - ещё немного отдалившись, более оживленно, легко улыбаясь, произносил Ашиль, - это ваша одежда. Как можете вы носить штаны, что ужасно тесные для вас? Как умудряетесь вы дышать в них? Я могу вас опустить на землю. А... А вам... А вам приходиться терпеть.

ー У меня просто нет другой, - всё так же стесненно отвечаю я.

ー И вам неудобно неожиданно для всех появиться в новой... Не так ли? - спустя минутную паузу спросил он.

ー Да... Но как вы узнали?

ー Вы думаете, что я не заметил... Как вы стеснялись запаха перегара из вашего рта? - ужасно прямо, но искренне по-доброму промолвил он.

ー Нет, я вовсе так не думаю, - поспешил переубедить его я. ー Просто... Неужели, вас это не поражает?.. Что я могу курить, когда табак и прочая подобная дрянь запрещена? И причём запрещена законом.

Но спустя небольшую паузу вместо ответа Ашиль лишь произнёс:
ー Адам, могу я вас попросить?..

ー О чём? - наполовину взволнованным, наполовину ласковым и нежным голосом спросил я.

ー Не курите. Пожалуйста... Хотя бы... Хотя бы ради меня! Я помогу вам бросить. Я обещаю. Только... Только не надо... Прошу, - дико трогательно, почти что умоляюще уговаривал меня Ашиль. Его ладонь прошлась вперёд по моему телу до моей левой щеки...

ー Ашиль... Зачем?.. Почему вы так за меня переживаете? Я же... Я же настоящий монстр, - наговаривал на себя я, уложив свою правую ладонь на его такое далёкое, но такое родное лицо. На его правую щеку...

ー Да, вы грешили ужасно много. Может быть, даже слишком много. Но... Но мне без разницы! Вы... Вы мне дороги. Вы мне дороги, Адам!

Моё тогда состояние невозможно описать простыми или хоть какими-нибудь словами. Снежно-белое сменялось пламенно-красным; то, что казалось полнейшей пустыней, где единственным оазисом был шок, оказалась богатейшим черноземом, потоком горячих экзотических дерьев. Из уже прорванной плотины, видно, наполненной до краев водой, вылились лишь три бедные, несчастные и одинокие капли... Я был... Я был счастлив. Я впервые, будучи всю свою жизнь разочарованным и обиженным, был по-настоящему счастлив!

ー Ашиль... Я не говорил вам... Я не говорил вам, что я не воспринимаю вас как иностранца?..

ー Но мой русский... Он неестественный, - вновь придвигаясь ко мне лицом, шепотом совсем неудачно, как будто и не стараясь, попытался возразить он.

ー Я вовсе не имею в виду язык, - со слезами на глазах заявил я. И одарив его губы кратким поцелуем, я завершил свою мысль: ー Я пытался лишь сказать... Вы стали таким близким мне человеком... Вы стали родным для меня... Это если учесть, что я ощущаю себя человеком без родни. Не сиротой, просто без родных. Частично потому что в моём роду, не так уж и далеко от меня, со стороны моего отца, был сирота. Это и тот факт, что я на четверть немец...  Побудили меня не чувствовать привязанность к определенной стране. Я принадлежу этому миру. Планета Земля - вот моя Родина. А родственники... Родители меня иногда так дико ненавидели - хотя они сами признавались, что их также дико это и пугало - и всё чаще и чаще мне стало казаться, что я им и вовсе не нужен и без меня им было бы гораздо лучше. Ну, наверное, потому что они сами мне это и говорили каждый Божий день. И я не считаю себя сиротой, ещё потому что я верю, что наш Отец - Бог, а наша Мать - Природа. И я тоже их ребёнок... Я - их сын...

Под конец этого признания по моему лицу горячими мощными ключами побежали слёзы; и под их натиском и всё ещё присутствующей во мне радости крайне искажённая улыбка изобразилась на моих губах.

К тому же Ашиль наконец взял меня обеими руки. Как беспомощного младенца. Поднеся меня совсем близко к себе, не говоря ни слова, он трепетно, страстно стал зацеловывать моё лицо абсолютно так же, как это было раньше. Как это было тогда...

И снова улучив момент, когда его уста вот-вот должны были соприкоснуться с моим лицом, я вновь поцеловал Ашиля в губы, заставив его прервать свой «танец». Но вместо полного прекращения, его полонез перешёл в хабанеру, он стал осыпать меня поцелуями, не выходя при этом за пределы моих губ.

И, уже начиная потихоньку уставать, Ашиль бережно, медлительно и трепетно опускал меня вниз, всё ещё продолжая целовать мои губы... Когда я уже оказался на земле, он стоял, наклонившись ко мне, постепенно поднимаясь и руша гряду наших поцелуев. Но зачем-то задержавшись, всё ещё находясь рядом с моим, его лицо так и требовало добавки. И без излишних переживаний я, не спеша, причмокнул его нос... Ашиль в свою очередь решил не отставать и поцеловал мой подбородок. Так мы и пошли по очереди расцеловывать друг друга, пока Ашиль со слегка учащенным дыханием не сказал:
ー Адам... Нам надо прекратить. Роботы начнут работать уже совсем скоро. Нам надо...

ー Возвращаться, - закончил я за него предложение. ー Да, я понимаю... Ну, что ж! Пойдёмте! - и с этими словами, слегка улыбнувшись, я протянул ему свой локоть. Ашиль довольно быстро сообразил что к чему и взял меня под руку. В такой манере мы и прошли остаток пути. В полной тишине, смотря по сторонам, и как в первые разглядывая  уже сотню раз виденную и уже до тошноты выученную Кировку, улыбаясь друг другу.

Когда мы наконец вернулись, Ашиль, извинившись, сделал несколько манипуляций с замком. И после этого он вновь взял меня за руку, и мы зашагали по лестнице наверх, (было опасно ехать на лифте. Харитон узнал бы). Миновал первый, второй и вот уже третий этаж, а мы всё поднимались, не замедляя шага. Неужели, мы поднимаемся на 22 этаж, предположил в мыслях я. Но откуда Ашиль знает?.. Но откуда он знает?! Неужто... Неужто, та «секретарша» ему сказала? Да, я её уволю! Ну, понижу в должности. И буду держать в ежовых рукавицах. Чтобы не мелила языком больше!

Пока я распоряжался как начальник про себя, мы тем временем всё шли наверх, уставшие, всё быстрее и быстрее. Вот уже мелькал десятый, одиннадцатый,  двенадцатый, тринадцатый этаж. И даже под конец, когда утомление заполнило нас изнутри, как гелий воздушные шарики, мы поднимались из оставшихся сил и, выдавливая все последние из себя соки, всё же ускорялись.

Девятнадцатый, двадцатый, двадцать первый... И вот наконец-то двадцать второй! Кое-как добежав до нужной двери в конце этажа и ввалившись туда, чуть не позабыв прикрыть за собой вход, задыхаясь от изнеможения, мы, чтобы не плюхнуться на пол, «обнявшись крепче двух друзей», вцепились друг другу в руки так, что я был справа, крайний; и я неуверенно, почти слепо вёл нас в сторону кровати.

И уже в одном шаге, от усталости закрыв глаза, я буквально через мгновение оказался в его объятиях. Вновь ощутил поцелуй на своих губах... И пока его лицо ещё было близко, изнуренный, не щадя себя, я из последних сил расцеловывал его уста. Ашиль в свою очередь усиленно осыпал мои губы своими нежнейшими поцелуями.

Но вот споткнувшись о наконец нами достигнутую кровать, я грохнулся на неё и поволок Ашиля за собой. Он упал рядом, почти что на меня. А книги упали между нами. И, чувствуя постепенно приходящий к нам новый приток сил, наши ничем не прерванные лобзания продолжались, становились ещё сильнее...

И тут я вспомнил одну вещь. То, что вы сейчас можете наблюдать... Мой возможный читатель... Хотя я не верю - я совсем не верю! - что мои вместобеденные записи на принтерной бумаге кто-нибудь будет читать или даже просто сможет найти...

Тем не менее, они вместе с карандашом и ластиком (старая привычка писать карандашом, чтобы исправить ошибки легко было) за неимением стола лежали на кровати!

И, оторвав левую руку от Ашиля, я протянул её насколько мог вперёд в поисках моих записок. И очень скоро я обнаружил их совсем рядом с собой. Я облегченно про себя выдохнул. Слава Богу, мы рухнули внизу, а не по середине, где и покоятся мои записи! Чуть-чуть выше и!.. И всё! И прощай мой труд!

К сожалению или к счастью, но я не склонен верить в случайность. Случайность, чудо - это то, чего мы не можем объяснить. На самом деле всё спланировано и случается строго по графику. Только он не определяет нашу судьбу полностью. Этот график создан, только чтобы направлять нашу жизнь в правильное русло. Так как Бог считает нужным.

Но тогда внимание вопрос: «Почему Бог хочет, чтобы я продолжал вести свои записи?» Кому они нужны?

Ну, кроме меня... Ведь только на бумаге я могу нормально выговориться, зафиксировать все свои мысли, рассуждения, чувства, страхи... Хоть и мои записки начинались как всего лишь какие-то отчеты, как отслеживания за моим экспериментальным предприятием, правда, перемешанные с моими мыслями. Зашифрованные самыми непонятными словами... Зачем-то я ещё и записывал сны... Мои кошмары... А теперь это всё и вовсе превратилось в какую-то «Комнату Джованни»! Хоть я сейчас уже совсем не имею ничего против этой книги. Она мне даже... Она мне даже начала нравиться... Она так похожа на то, что происходит со мной теперь...

Видимо, обнаружив пропажу, всё ещё покрывая меня поцелуями, Ашиль стал разыскивать мою руку и, найдя, приподняв её и пройдясь ладонью до моей, он вновь пропустил свои пальцы сквозь мои. И я, не заставляя себя ждать, заключил наши руки в кластер.

Когда я очнулся, наши лобзания уже прекратились, и Ашиль стоял надо мной, уперевшись руками о кровать. Его лицо было совсем близко, и, казалось, никогда не отдалиться. Никогда не исчезнет. Никогда не предаст... Но, нарушав длительное безмолвие между нами, с трудом, всё ещё тяжело дыша, он сказал:
ー Подождите... Меня подождите, пожалуйста. Я сейчас вернусь...

Несмотря на всё желание и стремление Ашиля встать самостоятельно, я всё же поднялся и поддержал его. Без меня он свалился бы на пол. И, похоже, Ашиль сам это прекрасно понимал,а потому не сказал никаких замечаний по этому поводу, а даже улыбнулся, посмотрев на меня, когда я спасал его от ужасного падения с приличной высоты его роста. И та его улыбка была полна иронии. Самоиронии.

Как и я ничего колкого не бросил по поводу его ухода. Я слишком точно знал, что отговаривать его есть занятие не просто бесполезное, а тщетное. Мне оставалось лишь взять у него книги, провести его до двери и ждать. Гадать, что же будет на этот раз...

И когда он ушёл, я неспешно положил книги на подоконник. И спустя некоторое время пустого ожидания меня, как стрела в пятку, остро поразила такая мысль: «А что если... А что если Ашиль заметил мои записи?»

Постепенно волнение охватывало меня с головой, и я начал всячески связывать этот возможный факт с его неожиданным и никак им не объяснённым уходом. И чтобы успокоится, я начал записывать наше сегодняшнее путешествие в «Архив» И хоть это и выходило как-то нескладно, я, приставая к малейше неточно употреблённому слову, уходил в работу с головой и действительно успокаивался.

ー Адам, что вы пишите?

Я даже, признаюсь, вздрогнул, услышав такой знакомый и любимый голос и такой пугающий вопрос, произнесённый им.

ー Ашиль, - начал я, потихоньку отрываясь от своей писанины, поднимая и поворачивая свою голову к нему, - я не хочу прозвучать излишне грубо, но... Почему вы так долго? Прошло где-то полчаса-

ー Нет, было около полуночи, когда я ушёл. А сейчас восемь минут, - вежливо ответил на мой довольно грубый вопрос Ашиль. ー Прошло около пятнадцати минут только. Не полчаса, - и с этими словами иронично, но так ласково, заботливо сказанными словами, он, уже успев подойти ближе ко мне, нагнулся и чмокнул меня в губы.

ー Вы вышли, чтобы взять одежду для себя? - поспешил я, как можно скорее, сменить тему, заметив аккуратно сложенные две пары брюк и две рубашки в его руках.

ー Это... Это не только для меня... Это и... Это и для вас! Возьмите, пожалуйста, - произносит Ашиль, отдавая мне один из комплектов.

ー Спасибо большое, - немного стесненно поблагодарил его я - но вы слишком заботливы-

И снова мимолетный поцелуй.

ー Вовсе нет. Это необходимость... Я имею в виду, что вы не можете ходить в тесной одежде, не так ли?

ー Да, но это же ваша одежда-

Его одежда...

ー Я не жалею какой-то одежды. Тем более, для дорого мне человека.

ー Спасибо большое ещё раз! Я её обязательно надену. Только сначала душ приму. Я сейчас...

ー Не торопитесь. Вы меня подождали. И я подожду.

И, прихватив всё банные принадлежности, я помчался в ванную, полный радостных, светлых, лёгких чувств.

Но по мере помывки резкая тревога снова захлестнула меня. По поводу того ужасного вопроса. И поэтому в темпе вальса помывшись и перестаравшись с вытиранием, наспех одевшись в им принесенную одежду, я выбежал из душа и увидел, как Ашиль просто сидел на кровати.

ー Вы... Вы не собирались читать те записи?.. Что лежат неподалёку от вас, - больше от волнения, чем от спешки прерываясь, спросил я.

ー Вам так идёт моя одежда, - как будто бы не услышав мой вопрос, уже заранее подготовленной фразой ответил Ашиль. ー И да, я должен признаться, что я хотел. Я хотел бы. Но я видел, что вы не хотите...

ー Чтобы вы их прочитали? - закончил я опять за него фразу. ー Я просто ужасно стесняюсь... Это не по «работе». Это я сам...

ー Вы пишите роман? - приятно удивившись, предположил Ашиль.

ー Какой же это роман? - успокоившись, отвечал я со стеснительной улыбкой. ー Я просто записываю всё, что со мной происходило. С начала работы моего предприятия. Ну, почти с самого начала.

ー Это вы зря... Многие романы написаны как записки. Но... Но могу я почитать?Мне... Мне ужасно интересно! Я не знал, что вы, оказывается, писатель-

ー Какой из меня писатель?! Я же сказал просто записываю всё, что происходит! - зачем-то я доказываю свою обыкновенность. Но более вежливым тоном добавляю: ー Но вы, конечно же, можете почитать. Я надеюсь, что вы не разочаруетесь во мне после этого...

ー Адам, - вставая и подходя ближе, обратился ко мне Ашиль - я клянусь, что я никогда в вас не разочаруюсь.

Эта фраза была произнесена, когда он уже стоял, прижимая меня к себе, и слегка нарушая наши объятия, только чтобы в который раз за день поцеловать меня, моё лицо. Мои губы.

Но этот миг тоже прошёл, и Ашиль разрушил наши объятия, а вместе с тем и наши поцелуи - и пошёл читать. Я присел на другой стороне кровати так, что наши с ним спины находились на одном уровне. И началось нервное ожидание его вердикта...

«А теперь это больше напоминает «Театральный роман» Булгакова, - постепенно уходя всё глубже и глубже в свои мысли, чтобы успокоиться, думал я, - но это означает... Что я... Я Максудов?.. Не может быть!.. Но, черт, как похоже! И я, и он - мы оба вымучиваем работу, лишь бы прийти и писать. Хотя это единственное наше сходство.... Ну, и, наверное, ещё та сцена... Когда он дал почитать свой роман, «Чёрный снег», одному своему другу и мучительно его ожидал. Прямо как я сейчас...»

Я посмотрел на часы. Было около часу ночи. Устав сидеть, я решил, что не помешаю, если чуть похожу туда-сюда. Тем более, что надо было забрать мою одежду, которую я в спешке оставил в душе.

Вернувшись в ванную и подобрав её, наскоро, неаккуратно повешенную возле полотенец, я осознал, что не успел разглядеть себя в новой одежде как следует.

«Так уж она мне, Ашиль, и идёт,» - легко усмехнулся я про себя. Каково же было моё удивление, когда, посмотрев в единственное в этой «квартире» зеркало, я обнаружил, что она действительно неплохо на мне смотрелась. Да, она была слегка мне большеватой. Но это было поправимо. Всего-то надо было закатать рукава рубашки, а её заправить получше в штаны, надеть ремень, подогнуть концы брюк...

Чем я, собственно, и занялся. Ещё в ванной я справил рукава и концы штанин. И, выйдя из душа, я направился сразу к шкафу и стал искать ремень.

Между делом я бросил взгляд на Ашиля. Он всё ещё читал. Ужасно медленно, сосредоточенно, как будто вчитываясь в каждое мною написанное слово. Неужели, ему и в правду интересно?.. Ему интересно... Посмотреть на события моими глазами? Но наши глаза ничем не отличаются, кроме качества зрения, а тем не менее, мы видим мир по-разному.

Потому что мы видим мозгом. А глаза лишь инструмент. Канал, который доводит информацию до пункта назначения. Как стекло в подзорной трубе. Разум может искажать реалии, и тому подтверждение - всякие оптические иллюзии.

Но может ли человек видеть душой? Возможно ли это?.. Видеть другие души, ангелов, а возможно... И Бога. Но тогда это противоестественно. Мозг человека рождён видящим, а душа - слепой. Мозг видит, рассуждает, думает. А душа чувствует, ощущает, осязает. Но не видит. Глаза только бы ей мешали. Мешали бы учуять человека, под звериной шкурой.

Вот и получается, что мозг, разум субъективен, а душа, сердце, ретивое - они объективны. Это уравновешивает их. А они в свою очередь - нас. Хрупкой нитью нашего психического состояния...

Два часа ночи. Мы снова сидели спиной к спине, и я уже во всю зевал и проваливался в сон, уже подумывая предложить Ашилю пойти спать и дочитать завтра. Ну, уже сегодня. Утром, пока меня не будет. Хотя я прекрасно понимал, что при таком раскладе работать не смогу - а буду сидеть, как на иголках, и судорожно ждать окончание рабочей Смены.

И через тяжкую борьбу с сонливым собой я всё-таки не выдержал и уснул, чуть не столкнув при этом Ашиля с кровати. Я теперь лежал спиной на нём, и могу поклясться, что храпел. Тогда я сильно не думал об этом, но сейчас я поражён тем, что Ашиль ничего не сказал по поводу моей выходки, тем более, что я ещё и сто процентов ему мешал читать своим храпом. Я всегда храплю, когда ужасно сильно переутомляюсь. И думаю причины тогдашней усталости пояснять не требуется.

Странно, что Ашиль спать не хочет, уже засыпая, подумал я. Он же тоже сегодня-

ー Adam, est-ce l'ensemble de vos écrits?
(Адам, это в целом всё, что вы написали?)

«Значит, всё-таки устал. Надо было мне догадаться...»

ー Oui, ils s'y trouvent tous. Les avez-vous déjà lu?
(Да, если они все там нашлись. Вы уже всё прочитали?)

ー Je vais vous avouer une chose, je ne pouvais pas lire les premières chapitres, mais... J'ai compris le reste et-
(Я должен признаться, что я не смог прочитать первые главы, но... Я понял остальные и-)

ー Que pensez-vous de ces chapitres? Sont-ils vraiment mauvais?-
(Что вы думаете об этих главах? Действительно ли они так плохи?-)

ー Non! Ils sont merveilleux! En fait, je pense que le début reste un peu difficile à comprendre. Mais, vous pouvez le corriger, n'est-ce pas? Il faudrait écrire les phrases plus simplement ; écrire par exemple, je vais, il parle, nous discutons, etc. Je ne peux pas le décrire comme étant une stupide description de toute sorte d'événements ; en réalité, je le qualifierais plutôt comme étant une interprétation de la fiction, de l'art. Adam... Vous êtes un écrivain.
(Нет! Они замечательны! Вообще, я думаю, что начало всё ещё крайне трудно для понимания. Но вы можете это исправить, не так ли? Возможно, написать более простые фразы; написать, например, я хожу, он говорит, мы обсуждаем и так далее. Я не могу назвать эти главы, тупым описанием абсолютно всех без разбора событий; в действительности, я бы лучше описал это, как интерпретацию литературную, художественную. Адам... Вы писатель.)

В этот момент у меня весь сон, как рукой сняло. Я рывком сел и резким движением повернулся к нему. От удивления я не мог сказать ни слова. Я не мог поверить... Я совершенно не мог поверить... Я... Я... Я - писатель?

ー Je suis si fière de vous, mon cher Adam!
(Я так вами горжусь, мой милый Адам!)

ー À vous... Je suis à vous...
(Ваш... Я ваш...)

ー Non. Vous êtes le seul propriétaire de vous même. J'ai beau dire que vous m'êtes cher, mais cela ne veux pas dire que je vous possède. À vrai dire, le cœur ne se possède pas. D'ailleurs, l'esprit ne se possède pas non plus, il s'utilise seulement. Par contre, le corps, lui, possède à tout les deux cœur et esprit...
(Нет. Вы - единственный владелец самого себя. Я хорошо сказал, что вы мне дороги,  но это не означает, что я вами обладаю. По правде говоря, сердце не владеет. Кроме того, разум также не обладает, он только использует. И наооборот, тело - именно оно - владеет всем: и душой, и разумом - ими обоими...)

И снова тоже самое. Лобзания. Падение. И долгожданный сон. Прямо в одежде...

И вновь, закрывая глаза, я вижу сон.

Я стою уже на небесах, и два совершенно идентичных ангела вершат надо мной высший суд. Один из них спрашивает:
ー Как величать тебя, человек?

Я молчу, не ведая, что ответить. Тело моё уже разбилось в прах о те скалы. Но я всё же не совсем уверен... В том, кто я есть.

Видимо, заметив мои внутри колебания, он произносит:
ー Говори по существу да по правде. Мы не будем тебя судить по этому. По твоему телу. Ты же прекрасно знаешь, что тело есть всего лишь сосуд. Оно не определят личность. Иначе, всё бы ожило - и наступил бы полный хаос.

Вмешался и другой ангел в его рассуждения:
ー Душевное ощущение есть единственное верное ощущение. Это Альфа и Омега. Аксиома. Они не требуют доказательств.

ー Они и не требуют опровержений. Запомни: разуму не понять душу. Хоть он её и контролирует. Но обуздать-то разум душу не в силах! Она слишком мощна, оттого и неизведанна... А разум лишь с телом составляет действительную угрозу. Лишь тело как сосуд обладает всем: и разумом, и душой. Но оно им не указ! Тело не долговечно. Тело стареет. Тело изнашивается, становится непригодным. Оно проигрывает им обоим.

ー Но тело же обладает физической силой! Этого же нет ни у разума, ни у души.

ー Да, но тело есть всего навсего ярлык! А ярлыки можно и менять! Ярлык называет только часть личности. Ничтожно мелкую часть. И от его Смены практически ничего не поменяется!

ー Тем более, что суть жизни человека - изменение.

ー Верно! Причём постоянное изменение. И в худшую сторону тоже считается за изменение.

ー «Лучше не означает лучше для всех. Оно может и означает хуже для кого-то.»

ー Я думаю ты это знаешь лучше нашего. Я  разве не прав?

"...Courage
To change the things I can,
And wisdom always
To tell the
Difference."
           Kurt Vonnegut "Slaughterhouse-five or Children's crusade"
(Отвагу,
Чтобы изменить вещи, что я могу,
И мудрость - всегда
Сказать
Отличие.
         Курт Воннегут «Бойня номер пять или крестовый поход детей»)

И вот спустя шесть с половиной часов вступает утро. И его первым шагом стал как всегда мерзкий звон будильника. Неохотно, кое-как открывая глаза, я пытаюсь встать или просто сдвинуться с места, но не могу.

ー Ashil, chéri, puis-je me réveiller?
(Ашиль, дорогой, можно я встану?)

Не могу, потому что нахожусь в его объятиях.

«Неужели, мы так всю ночь проспали?» - лениво задался вопросом про себя я.

И, поцеловав Ашиля в лоб, я вежливо произношу:
ー Il faut que j'aille au « travail », vous savez.
(Мне необходимо идти на «работу», вы знаете.)

Но никакой реакции не последовало. А будильник всё дребезжал, всё больше и больше действовал на нервы-

«Да, конечно, эта бестия сама выключится через уже пять минут, но...» - думаю я, но вслух умеренно язвительно произношу - никто не отменял моей «святой» обязанности ходить на работу.

ー Останьтесь, - ужасно сонно и кое-как разборчиво попросил он, - или меня возьмите с собой...

ー Вы что с ума сошли?! - восклицаю я, уже не чувствуя никакого сна.

ー Я... Я шучу, - ласково улыбнувшись, сказал Ашиль.

ー Извините, я не понимаю шуток, - немного потупив взгляд, отвечаю я.

ー Это ничего. Хотя... Я так хотел бы... Пойти к вашему «начальнику» и ему сказать... Пару ласковых слов, - уже, видно, постепенно просыпаясь, произносил он.

ー К Президенту? Харитону... И поднимая свои глаза прямо на его милое лицо: ー Я не думаю, что он поймёт всё... Правильно.

ー А как можно понять неправильно? - кладя мне руку на ближайшую щёку, спрашивал Ашиль.

ー Никак. Я имею в виду увидеть искаженно. Извращенно, - говорю спокойным тоном я, положив свою ладонь поверх его кисти.

ー А где разврат здесь? - всё сильнее улыбаясь, продолжал спрашивать он.

ー Поверьте мне. Харитон найдёт. Он найдёт...

И, наверное, чтобы поддержать меня, улучить мне настроение, Ашиль сонно, неуклюже, но бесконечно нежно целует мои губы. Чувствую, у меня скоро не хватит слов, чтобы описать их. Его поцелуи. Я становлюсь словно бы немым. Я пишу в пустоту. Но я не хочу говорить в пустоту. Я хочу слушать эту пустоту. Или нет... Пустоты вообще не существует! Она тоже чем-то наполнена. Она наполнена воздухом. Она наполнена жизнью...

И вот меня всё-таки отпускают, и как только я закончил приводить себя в порядок и, по новой традиции поцеловав уже снова спящего Ашиля в лоб, я вышел из комнаты и направился к лифту. Припоминая с ироничной улыбкой наш вчерашний скоростной шаг по лестнице...

«У меня есть ещё пятнадцать минут... Надо найти ту «секретаршу» и отчитать её, как следует. К счастью, их немного. Всего лишь семь. И к тому же, я начинаю припоминать кто из них недавно, до создания моего предприятия, «квартиру» ещё одну выпрашивал...»

ー Василиса Борисовна! Вы можете подойти сейчас ко мне? - приехав на нужный, двадцатый этаж, где располагались все «секретарши» и найдя нужную дверь, зову я. ー У меня к вам серьёзный разговор.

Здесь было мало кабинетов, и к тому же, они все были открыты. Все
остальные помещения, что были плотно заперты на замок, были «квартирами».

ー О чём вы хотели со мной поговорить? - уже возле меня задорным тоном спрашивает «секретарша», вылезшая из своего кабинета, из которого доносился этот резкий, всегда меня пугавший женский смех.

ー Помните тот момент, когда вы пришли ко мне просить ещё одну третью квартиру для вашего, как вы выразились «будущего мужа»?

ー Да, - менее радостно кивает в ответ она. ー Но почему вы спрашиваете?

ー Я спрашиваю, потому что я вам на уступки пошёл только с двумя условиями, - авторитетным голосом заявляю я. ー Первое - это то, что я доверил вам моё дело, предприятие. А второе-

ー Не нарушать правила? - неуверенно предположила она.

ー Ну, а вы что сделали? - отвечаю я укоризненно вопросом на вопрос.

Она замялась, опустила вниз свои более не блестевшие мимолетным смехом глаза, а ладони положила одна в другую.
А я тем временем продолжал свою экзекуцию:
ー Вы понимаете, что вы воспользовались его безвыходным положением и пытались насильно женить на себе? Я понимаю у вас муж недавно умер (So it goes (Так оно и идёт)), но разве это повод?.. Но разве это повод издеваться над другим человеком? Он не виноват в вашем горе. К тому же личную жизнь мы не контролируем, а потому он вовсе не обязан жениться на вас...

Я хотел было добавить «или вас любить», но, видя, как ей стыдно, я решил, что это излишне. Мне стало её жаль. Она тоже в конце концов человек. Не самый плохой и не самый лучший. Просто обычный человек...

ー Я понимаю, - чуть подняв голову, отвечала Василиса - Но можно вас спросить? Откуда вы владеете такой информацией?

ー Он сам мне рассказал. Вы же самостоятельно, без чьего-либо разрешения сделали ему допуск в моё предприятие. И никакого ему приглашения обязательного не надо. А я там бываю часто, чтобы следить за порядком. Ну, и чтобы не выделяться с иностранцами общаюсь.

ー Значит, когда вы там впервые встретились, Ашиль всё вам и поведал? - уже не так растеряно спрашивала она.

ー Именно, - уверенно, как дышу, солгал я. Но сильное удушье заполнило уже начинавшие отвыкать от лжи связки.

ー И это значит, - почти отвердевшим голосом говорила Василиса - и это значит, вы и про пропуск в «Архив» ведаете?

ー Именно, - ничем теперь не скованный, повторяю я свою предыдущую реплику для усиления эффекта. ー И про разглашение конфиденциальных данных тоже. Хотя по сравнению с остальным это мелочи. И, выдержав неловкую паузу, я, сменив тон на более добрый, спрашиваю:
ー Но, скажите мне... Что мне с вами делать?

Она в свою очередь ответствовала с огнём уверенности и осознания в своих глазах:
ー Уволить! Понизить в должности. Или наказать любым другим способом. Так, как вы считаете нужным.

ー Меня очень радует тот факт, что вы признаёте свою вину, - честно произношу я, - но вы сами понимаете, что вы слишком много знаете. Я не могу вас так просто отпустить. И поэтому я решил, что вы отныне будете лишь заместителем «секретарши».

ー То есть мне надо будет работать за ту или тех, которые сейчас болеют или по любым другим причинам не могут работать?

ー Да, - нейтрально падает согласие с моих губ. ー Это означает непостоянный график, а значит и доход. Но самое главное - отсутствие какого-либо огромного влияния и авторитета.

ー Я вас поняла. Как вы считаете нужным.

И она уходит в тот давно затихший, давно превратившийся в ухо кабинет.

Тоже начиная уже отходить в сторону, я останавливаюсь и вполголоса говорю вслед:
ー И я отбираю у вас эту третью комнату.

Её как будто бы парализовало на месте, но всё же сумев повернуться ко мне, Василиса взволнованно кричит в ответ:
ー Но!.. Но как же!.. Но как же Ашиль?!

На её возмущения выглянули несколько женских голов из того кабинета. Поднялись ужасные возгласы.

ー Хоть неофициально, но я клянусь, я устрою его сюда. На этот счёт можете быть спокойной.

И, поворачиваясь назад к дороге, ведущей к лифту, я снова слышу, как там возобновились голоса. Только на этот раз не смеющиеся. А озадаченные, негодующие, волнующиеся. За собственную участь.

И вот я уже спустился вниз и точь-в-точь вовремя успел на наше собрание, которое на этот раз проходило без особых проблем.

Остро стоящих вопросов ни у кого сильно не было. Мы по большей части просто болтали. Говорили много, говорили на разные темы, шутили. Мы должны были высидеть положенный час, к тому же кроме как с подчинёнными они ни с кем не общались. Только между собой.

Не сказать, что мне противно с ними. Когда нет перехода на личности - так вообще хорошо. Просто... Как я не мог объяснить или даже понять, что со мной происходит, что во мне твориться ー так и до сих пор не могу.

Я ещё могу прикинуть, почему я не сопротивлялся при нашем первом разговоре там, наедине. Сначала меня вовсе не спрашивали хочу я или нет, а позже было неудобно отказать или просто выйти из-за стола. Не выгодно. Тогда это было невыгодно.

Тоже самое относится и к первой сцене в «его» комнате. Хотя бы неожиданность. Всегда находящийся посреди просто или вовсе плохо мне знакомых людей, я внезапно понял, осознал, что теперь я не защищён ими. Я не с другими людьми. Я не где-нибудь с семьей. Я не один дома. А один наедине с человеком, которого почти что вовсе и не знаю. Который не безразличен мне. Который не оставил меня равнодушным. Привлёк к себе внимание. Слишком много внимания.

А потом... Это странно, но... Неосознанно душой... И отторгая всеми силами разумом... Я хотел, я желал, я жаждал... С такой жадностью... Словно бы голодом... Вновь и вновь... Почувствовать. Ощутить. Тот пожар. То пламя. Ту боль... Ту ужасную боль, что была так сильна, так нова, так непривычна для меня. Она оставляла такое сладостное послевкусие на сердце ー но такой кислый осадок в уме...

И тьма глубокого, далекого, холодного дна моря рассеялась передо мной, уступив, открыв мне водную гладь. В отличии от низа изменчивую, непостоянную. Постепенно высовываясь из неё, я, не умея плавать, барахтаясь и постепенно учась, в конце концов я оказался-таки... На плаву.

Я думал, что всё наооборот. Я искренне верил, успокаивал себя, что только иду ко дну. Что я был если не на высоте, то как минимум на поверхности, у берега этого дна. Что мне до дна далеко. Адски далеко...

ー Адам, уже без пяти девять. Все давно отключились да ушли.

ー А... Да?.. Извини, Харитон. Я... Я опять, да? Ушёл в свою голову...

ー Это ничего! Это же твоя самая яркая индивидуальная черта! Не нужно её терять.

ー Такое просто не искореняется, - уже более уверенно сказал я.

ー Да, да. Это точно, - уже улыбаясь, согласился Харитон. Но его улыбка резко пропала со словами: ー Мне кажется, или мы веками не общались с тобой так, наедине, вдвоём?

ー Да только вчера, - самую малость  озадаченно отвечаю я.

ー Я имею в виду в живую, - не дав мне вставить какую-либо ещё реплику, пояснил Харитон.

ー Ну, так в чем проблема? Сегодня же суббота. Выходной. Давай встретимся, - спокойно, с радостными нотками в голосе произношу я.

ー Согласен. Только через «подполье», ладно?

ー Конечно. Только в данном случае это «подземка», нежели «подполье», не так ли?

ー Как метро? А... Ну, да. Ну, да, - с полной улыбкой на лице согласился Харитон. ー Ну, что... Наше любимое кафе?

ー Ты же в курсе, что его закрыли?

ー А да, точно... Извини, никак не могу привыкнуть. Всю жизнь оно там было, да народ, хоть и не толпами, но ходил туда.

ー Я тоже этого не могу понять. Так... Как насчёт нашего любимого магазина?

ー Или того, чего от него осталось.

ー А я садовая голова и забыл! Там же открыли вместо него другой.

ー Да... Но ничего. Главное, что магазин остался.

ー Это точно... А когда?

ー Через час... Два... Ты как?

ー Более чем! Я ещё о своём законопроекте успею подумать.

ー Ах, да... И совсем другим тоном, капельку более серьёзным, мрачным: ー Надеюсь революцию устраивать не собираешься?

ー Нет, конечно... Это же была шутка, да? Я же говорил, вроде бы, что это для создания видимости заботы об иностранцах и всех русских, которые долгое время жили зарубежом и, по сути, стоят почти на одном уровне с иностранцами. Ну, и заодно и той небольшой группы людей, которые ещё помнят иностранные языки. Это будет типа единственное место, где они могут быть самими собой. Ничего не скрывая, и ничего не утаивая.

ー Да, но просто это уже выглядит не совсем как видимость заботы... Ой, время! Ровно девять! Мне пора! До встречи!

ー До встречи...

И комната снова опустела.

"The dot that became a speck that became a blob that became a figure that became a boy".
                  John Boyne "The boy in the Striped Pyjamas"
(Точка, что стала пятном, что стало каплей, что стала фигурой, что стала мальчиком.
                 Джон Бойн «Мальчик в полосатой пижаме»)

Мы встретились через всё-таки два часа. Побыв один на «работе» и после этого прийдя в столовую, взяв две порции еды, я со стуком зашёл в теперь уже нашу «квартиру».

Ашиль, сидя спиной к двери, повернулся ко мне. Несмотря на все его старания, я всё же заметил, как он мельком отложил мои записи. Но я ничего не сказал по этому поводу, а он поприветствовал меня с невинной улыбкой, игравшей на его лице:
ー С возвращением! Извините, что я перечитывал ваш роман без разрешения... Я пытался понять те первые главы. А что... Вы пришли рано сегодня? Было мало работы?

ー Ничего страшного. Я ужасно рад, что у вас есть стремление разобраться в моём... Бесполезном хламе, - произношу я тоже как ни странно с улыбкой на губах. ー Ну, и сегодня выходной... Надо же поесть впервые за день, - говорю я протягивая ему пакет с фруктами и термос с чаем.

Ашиль, принимая у меня еду, сказал:
ー Нет, это не хлам! Да, он неидеальный. Но никто не идеальный, не так ли?

ー Не идеален, не идеален... Я имею в виду, да. Вы правы.

Его улыбка стала ещё шире. И заметно оживившись, полностью повернувшись ко мне, поблагодарив за еду, он принялся есть. Я присел рядом и лишь наблюдал за ним. Не в силах отвернуть взгляд.

И я уверен, что выглядел точно так же тогда, когда забыл поесть. Когда он помог мне, отдав львиную долю своей порции...

ー Адам, я надеюсь, что вы поели, - ещё толком не начав свою трапезу, вспомнил и с волнением спросил меня Ашиль.

ー Да, конечно, - успокоил его я, положив свою руку на его колено. ー Чем сильно удивил поварих. Нет, вы бы видели их лица, когда я попросил две порции! Они так...

ー Вытянулись?

ー Да, вытянулись, - кивнул я, легонько поглаживая его колено. ー И только когда я объяснил, что это для другого, нового работника, они-

ー Нового работника? - на половину озадаченно, на половину удивлённо спросил Ашиль.

ー Ах, да... Я же вам ещё не сказал. Дело в том, что... Я нашёл работу для вас! Вы же согласны работать главным ревизором по изобретениям?

ー Спасибо! Но я хотел бы узнать, что делает главный ревизор по изобретениям. Это как... Патентное бюро?

ー Ну, не совсем. Вы будете чинить те новые агрегаты, поломки которых никто не смог до вас обнаружить. У нас существует некая иерархия: сначала пытаются чинить на месте, потом - передают дальше, инспекторам, а затем - ревизорам. Они же проверяют механизмы. Это их главная работа. Найти что не так. Поэтому мы их так и назвали.

ー А... Я вижу. Ой, понимаю, - закончив наконец завтрак, поправил себя он. ー Это звучит неплохо. Сначала я должен разобраться в работе механизма, а только потом я должен его чинить. Это похоже на изобретать. Только... Изобретаешь не ты. Я сам... Бился с поломками своих изобретений ужасно долго.

ー Значит, вы согласны? - радостно спрашиваю я.

ー Да. Спасибо, Адам, - ладонь на мою руку, краткий поцелуй в губы - вы такой заботливый. Не забыли про меня...

ー Как я могу забыть? - восклицаю я, целуя его в ответ. ー Вы мне небезразличны. Вы - дорогой, родной мне человек. К тому же я давно искал кого-нибудь на эту должность... Предыдущий ревизор сейчас на пенсии...

И, положив вторую ладонь мне на другую щеку, Ашиль неспешно и бережно одаривал меня поцелуями. Он легонько повалил меня на кровать, не получив при этом сопротивления, всё расцеловывал мои губы, так нежно, ласково, любовно...

И я целовал его в ответ. Никто нас не видит, повторял я себе. Никто нас не услышит. Никто нас не разлучит-

При этих мыслях у меня потекли слёзы. Но как только они дошли до его ладони, я почувствовал её уже возле моих глаз, уже оттирающую эти слёзы. Через пару мгновений я снова видел перед собой его лицо, по-своему уникальное, единственное...

ー Мы же всегда будем вместе?.. Нас же никто не разлучит?.. Да?.. - всё ещё ощущая его руку, я чувствую, как Ашиль берёт вторую мою ладонь и кладёт её на кровать так, чтобы он смог положить на неё свою, свободную.

ー Никто и никогда, - уверенно, но ужасно вежливо и мягко произносит Ашиль, вновь целуя мои губы. На этот раз не мелкими раздробленными поцелуями, а единым, цельным.

Когда это мгновение подошло к концу, я извинился и сказал, что мне нужно записать, всё, что произошло за день. Ашиль мало того, что не был против, так ещё и выразил большое желание мне помочь. Я был так рад и благодарен ему, а потому и согласился. К тому же оставалось не так много времени. Всего пятьдесят или сорок пять минут.

Мы кое-как уложились в срок. Оставалось пять минут до нашей встречи. Так как, пока мы писали, Ашиль всё узнал, в том числе и то, что я и Харитон договорились встретиться, то мне осталось только опять извиниться и поторопиться на нашу встречу. Ашиль не возражал, а, наоборот, сказал:
ー Je suis si heureux que vous aillez un ami! Я очень рад, что вы имеете друга. Простите, я не сообразил русский вариант сразу.

ー Ничего страшного! Дико извиняюсь, но мне надо бежать, - говорю в спешке я, уже открывая дверь.

ー Идите, идите! Это нехорошо опаздывать. Я буду вас ждать.

ー Жду, не дождусь нашей встречи! - прощаюсь я, одной ногой выходя из комнаты.

ー Пока!

И бросив на Ашиля последний взгляд, я выбегаю прочь, чуть не забыв закрыть за собой дверь.

И вот я уже стою в «подполье» или «подземелье», чуть не зайдя по рассеянности в «аванзал», но всё-таки спустившись из аварийного выхода в нужной, рядом стоящей с нашим «конференц залом» комнате, которая также и вела в моё предприятие.

Этот открывшийся мне невзрачный вид «подземки» описывать сильно не стоит. Просто вырытый и как будто бы отшлифованный тоннель с аллеями мелких фонарей, до головок ламп которых можно было дотронуться рукой. Скрывавший полностью автоматизированный завод по производству сигарет...

И вот издалека виднеется чёрная точка, которая увеличивается в пятнышко, которое перетекает в каплю, которая растекается в фигуру, которая становиться похожей на высокого молодого двадцатипятилетнего мужчину, в строгом синем костюме, с чёрными волосами и зелёными глазами, со светлой кожей и овальным лицом с грубыми краями.

Уже почти возле меня, в шагах пяти, он произносит:
ー Ну, вот мы всё-таки и встретились!

ー Да, Харитон, наконец-то, - кивая, подхожу к нему я. ー Ну, как дела? Что-то произошло, пока меня не было?

ー Да нет, - посмотрев влево и вправо от меня, чуть разочаровано ответил Харитон. ー Прости, что наступаю опять на больную мозоль, но... Ты пришёл один?

ー Мы же договаривались на встречу по типу: «только ты и я». Или я не прав? - скрывая своё раздражение, говорю я, начиная ходьбу в сторону того магазина. По поверхности уже опасно ходить, Смена началась.

ー Да... Извини, ради Бога! - идя со мной рядом, ответил мой друг. ー Я вообще хотел другое спросить.

ー И что это? - уже чувствуя себя лучше, интересуюсь я.

ー Зачем ты поднимался на двадцатый этаж? Там же «секретарши» располагаются, если я не ошибаюсь.

ー Нет, ты не ошибаешься... Но зачем ты спрашиваешь это именно сейчас? Когда мы впервые за долгое время вживую наконец-то встретились. Давай работу на работе, а свободное время в свободное время, а? - как можно вежливее и ласковее, с легкой улыбкой на губах попросил я. ー Ну, не обращаться же мне к тебе сейчас на «вы», Харитон?.. Мой друг...

ー Я должен знать. Как президент, - деловито-оледеневшим тоном произнёс он.

ー Значит, всё-таки на «вы» - наигранно холодно-спокойным тоном заявляю я, резко остановившись. ー Я сократил одну из «секретарш» за многократное нарушение правил. Сэр, - докладывал я, протянув в слове сэр звук «э».

ー Поподробнее, пожалуйста. Каких правил? - вовсе заледеневшим тоном сказал «президент», также прекращая ходьбу.

ー Дайте вспомнить, - небольшая пауза, выжидание подходящего момента, -  держание у себя человека с целью насильно на себе его женить. Оформление допуска без обязательного приглашения в пока ещё незаконное предприятие. Выдача пропуска в «Архив» иностранцу без разрешения с какой-либо стороны или простого предупреждения. Разглашение конфиденциальных данных о месте жительства... Вы думаете, этого не достаточно?

ー В личную жизнь обычных граждан мы не вмешиваемся, а поэтому первое не является нарушением никакого правила. Ну, хотела она женить его на себе насильно. Ну, и что? Она же не говорила при этом никаких антиправительственных речей? И спустя точно выдержанное мгновение, не дожидаясь моего ответа: ー Что? Нет? Я так и думал.

ー Но второе! - кричит моё раздражение, перешедшее уже в гнев, за меня. ー Но второе и третье-то точно является преступлением!-

ー Причём тяжёлым. Да, здесь я согласен. А четвёртое явно притянуто за уши - но если это и на самом деле так, как вы сформулировали, то тогда это тоже является грубым нарушением. Но причём тут насильная женитьба? Я не понимаю... И через неловкую, но короткую паузу раздумий детектива: ー Постойте-ка. А вы можете сказать кто эта жертва «несправедливости»?

Последние две фразы он произносил с тщательно, но всё же больно сильно выдающейся вперёд усмешкой. И в это мгновение изнутри всё слово бы стало скрученным, всё обмерло внутри меня.

ー Он - иностранец... Если точнее, француз... Ему тридцать один год... Его имя и фамилия... Ашиль Сентоланс... Я впервые... Я впервые его увидел... В первый день работы моего предприятия... Его познания в английском языке не такие уж велики, и... И поэтому он попросил меня... Ему помочь-

Я чувствовал - я явно ощущал - как моё лицо постепенно всё теплело и теплело; оно наливалось светло-, ярко-, ало-... Кроваво-красным оттенком.

Я, казалось, совсем онемел. Мой язык не мог хоть чуть пошевелиться. Словно бы он был крепко-накрепко приклеен к низу рта, и отодрать его можно было только вместе с кожей и мясом, величественно открыв при этом фонтан из непрекращающейся крови.

ー Адам, что это вы язык проглотили? Вам не плохо?.. Что с тобой?! - на удивление искренно, с жутким волнением в голосе осыпал меня вопросами Харитон. Как будто бы весь лёд с его языка растаял, и теперь его речь всё разгоралась да горела, как большой отчетливый лесной пожар.

Он подошёл в плотную ко мне и начал долго и упорно извиняться, что он не ожидал от меня такой реакции, что ему адски жаль, и что в мою личную жизнь он больше лезть не будет. Потому что, по его словам: ー Я не хочу потерять ещё и тебя... Тебя... Моего единственного друга...

ー Но... А... А как же Степан? - неуверенно отрывал я свой намертво прилипший язык.

ー Да Степан больше как приятель! Хоть и очень хороший... Но всё же приятель. Нас объединяет только то, что мы были одногруппниками, да из кожи вон лезли, всё старались учиться лучше всех. На почве конкуренции мы и сошлись.  А потом поняли, что лучше в мире, чем в вражде. Так и сдружились. Он оказался очень начитанным, но таким развязанным  молодым человеком. Говорил всем всё прямо. И учителям, и остальным студентам. Запросто заводил друзей. К девушкам даже без малейшей тени стеснения подходил. Но так часто с ними расставался... И при этом чувствовал себя отлично. На следующий же день к другой уже подходит! Вот это я понимаю, человек сильной воли!.. Но, понимая, что говорит он немного не то, быстро поправился, сказав: ー Зато он постоянно занят был с учебой да со своими девушками... Никогда встретиться нормально нельзя было. Да и разболтать мог любой секрет. Невозможно ничего доверить!.. Зато тебе можно сказать самый страшный, самый грязный секрет ー и ты ведь его сдержишь! Да мы и дружеские встречи устраивать можем спокойно, не так ли? И спустя небольшую неловкую паузу: ー Так что ты - мой единственный друг. Даже если я был... Слегка шокирован, когда узнал, что ты... Адам. Но я старался изо всех сил называть тебя этим именем... А не тем оскорбительным для тебя из теперь уже ничейного паспорта. В конце концов это же поправимо... Я имею в виду, что ты всё-таки стал тем, кто ты на самом деле есть. Это тебе не «небесные однолюбы»! Их недуг уже никто и ничто не поправит. Я не прав?

Я лишь поднял на него глаза, ничего не выговорив в ответ. Я не мог сказать «нет», ведь это приведёт сначала к дебатам, потом к проблемам, а затем возможно, ー и ситуация с Владиславом и Даниэлой повториться. А вариант «да» как-то сразу отвернулся и душой, и даже разумом.

И я дрожал. Я весь дрожал. Хоть снаружи я и выглядел спокойным, может даже чересчур. На самом деле это была настолько частая дрожь, что она была подобна  без линейки начерченной прямой линии.

И он обнял меня. Резко, без предупреждения. Его большие, слегка перекачанные руки слабо прижимали к его телу, гигантскому, жесткому, холодному...

Опрометчиво я вырвался из этой словно бы вовсе им и не желанной хватки, и уже совсем ослабевшим голосом отпросился с нашей прогулки под предлогом плохого самочувствия. Хотя я тогда и, по правде, чувствовал себя не самым лучшим образом. И он отпустил меня. С единственным условием - хотя бы поесть у меня в столовой вместе после того, как мне станет лучше. Я кивнул, хотя до безумия ужасно хотел уйти от туда, никогда больше его не видеть...

Я вовсе его не ненавидел. Я просто боялся за Ашиля. Я мог его выдать... А если те его бывшие работодатели уже доложили всё Харитону? Хотя они не могли. Иначе... Ашиль был бы уже в тюрьме.

Но «президент» может посмотреть его в базе той компании. Она же ведь государственная, а, значит, и подвластна ему. Я надеюсь он не будет этого делать. Тем более, что я уже пристроил Ашиля сюда. Занёс его в базу.

Я не думаю, что Харитон помнит наизусть весь список работников. Тем более в двух - а вместе с его - и трёх компаниях. А старые списки хоть и остаются доступными некоторое время, но через час-полтора они за ненадобностью стираются.

Следовательно, нужно лишь задержать его подольше здесь. Его резиденция в Москве. Значит, ему как минимум полчаса добираться обратно. А если... Ему одна из его «секретарш» уже доложила? Или... Что более вероятно... Он им уже позвонил и всё выяснил?

Мне нужно бежать. Мне нужно мчаться. Если даже Харитон не будет выглядеть как разочарованный или обиженный. Или как понявший что-то ужасное. Для него это всё рано будет выглядеть, как... Чьё-то самое страшное, самое потаённое... Самое грязное преступление...

"He had never itched to call a spade a spade, and though he valued the body the actual deed of sex seemed to him unimaginative, and best veiled at night."
                     Edward Morgan Foster "Maurice"
(У него никогда не зудело назвать заступ заступом, и хотя он дорожил телом, настоящий акт любви казался ему прозаическим и наилучшим, когда завуалирован ночью.
                 Эдвард Морган Фостер «Морис»)

Стынут улицы. Затвердевает малейший шорох. Мерцает прерывистость бесед звёзд под вечные хлопки света. Кругом сбивается частая синева. Размыло очертания комнаты... И давно это всё уже растворилось в путанной тьме. Рассыпалась глушь, померк свет, рассеялась синь. Ворвался шторм. И он меня вынес сюда. В эту клетку. В эту тюрьму. Что теперь есть «мой дом»...

Я не нашёл другого способа начать. Самого отличного способа... Я знаю, что я должен написать. Что я буду корректировать. Но я не знаю, как я должен изложить всё это...

Это случилось после возвращения Адама. Он выглядел не очень хорошо, и я, естественно, бросил всё (я заканчивал перечитывать его роман) и подошёл быстро к нему.

Мы обнялись. И что-то выпало из его рук. Но Адам не обратил на это никакого внимания. Его тело тряслось дрожью, а лицо - слезами. После некоторого времени Адам заметно успокоился и в двух предложениях мне рассказал всё произошедшее на встрече. Он говорил прерывисто, задыхаясь...

ー Я выдал вас, - повторял он, - я выдал вас... Я выдал вас, Ашиль!.. Mon cher...(Мой дорогой...)

ー Но я здесь, - как можно нежнее постарался сказать я, - значит, вы не выдавали никого и не выдали. И спустя секунду я добавил: ー Что сказал я такого противозаконного? Или аморального?

ー Я тоже этого не понимаю, - чуть разрушил наши объятия Адам. ー Если только я мог им объяснить это... Но общество всё намеривает сунуть свою любопытный нос в чужой очаг, где страстно пылает на углях огонь. Потому что чаще всего в своём-то очаге пусто. Они считают, что таким образом они соблюдают традиции, оттого они девственно чистые, а оттого они и здоровые. Они считают, что они выше. Их чистота выше. Они чистые, оттого что ничего не видели, кроме своих традиций. А то новое, что они увидели, они пытаются как-то связать, чаще всего получая на выходе то, что вовсе не совпадает с действительностью. Они чистые оттого, что они в своём мире. В их головах. Им комфортно там ー и выходить они не собираются. Они видят свой мир везде. Белый мир. Где, да, есть чёрный. Однако можно его хоть и с великим трудом, но отмыть. Но они не видят... Они не видят, что их белый цвет на самом деле - сер. И мы - все люди, живущие в реальном мире, - мы все серы. Но серого для них - нет! Есть лишь чёрный. Вот и получается, что мы для них «Чёрный квадрат». Мы же ниже. Зачем нас слушать?

Как я жалею, что я немногословный! Я не могу описать все эмоции, что кипели в нем! Как его лицо наливалось постепенно краской и переставало быть бледным. Как он был прекрасен в этот миг...

И мои губы опускаются на его уста. Такие хрупкие, нежные, тёплые. Я не знаю, какими были мои для Адама, но... Но я надеюсь, что они были такими же для него.

И он целовал меня в ответ. Смело, бойко. Но дико бережно. От прежней паники, прежнего страха, прежнего стеснения не осталось и следа. Хотя бы при мне Адам не боялся проявлять свои чувства. По отношению ко мне... Теперь ему родному человеку. А в ту первую ночь... Когда я впервые обратился к нему просто как к Адаму... Он... Адам начал раскрываться уже мне. Я понял. Я ощутил. Его страсть. И одновременную его дикую боязнь...

После этого мы присели на кровать. И по его просьбе и по его клятвам, что он себя чувствует намного лучше, мы стали корректировать ту ужасную встречу, что Адам смог записать впопыхах перед обедом с этим Харитоном.

Писалось тяжело. Мы кое-как смогли начать вносить поправки в ту сцену в тоннеле... И спустя минуту... Адам, до этого много говоривший, без всякой причины вдруг остановился и резко побежал в ванную.

Я также быстро последовал за ним. Когда я зашёл к нему, я увидел... Как его дико рвало и тошнило... Как его прямо выворачивало наружу...

Казалось, тогда я впервые за всю жизнь испытал настоящий лютый страх, панику... Но спустя минуту кое-как, совсем каплю успокоившись, я судорожно начал искать аптечку... Я надеялся найти что-то от рвоты... Забыв, что я ничего в этом не понимаю и могу только всё ухудшить!..

ー Ашиль... Прошу... Не надо... Это... Это бесполезно... Это яд... Он...Он... Отравил... Меня...

Я бросил всё и побежал к нему. Адам еле стоял на ногах, как будто бы он вот-вот упадёт и разобьётся... Но я не позволил и поднял его на руки... Всего бледного, холодного, бьющегося в судорогах...

После того, как  я аккуратно переступил через обломки и осколки аптечки, я вышиб ногой дверь - и она чудом осталась цела - вышел и бережно лёг с ним на кровать.

Моё тело, всё парализованное, сдерживало меня от того, чтобы не прижать его изо всех сил к себе, чтобы крепко не обнять его, не покрыть каждый миллиметр его тела моими поцелуями... И моими слезами...

Чтобы не заставить его страдать ещё и морально...

ー Ashil... Mon cher... Je... Je vous... Je vous-
(Ашиль... Дорогой мой... Я... Я вас... Я вас-)

Адам уже не говорил... Он шептал. Уже задыхаясь... Весь в слезах, не ощущая глаз, я встал и вновь поднял его. Я повернулся к окну, чтобы он увидел небо. Хоть какой-то свет. Чтобы он помнил это...
И через секунду-

Дыхание прекратилось.

Но, ослабевшее, всё ещё билось сердце...

Бессонных солнце, скорбная звезда,
Твой влажный луч доходит к нам сюда.
При нем темнее кажется нам ночь,
Ты - память счастья, что умчалось прочь.

Еще дрожит былого смутный свет,
Еще мерцает, но тепла в нем нет.
Полночный луч, ты в небе одинок,
Чист, но безжизнен, ясен, но далек!..