глава 5

  Весь июль мы как только не веселились, я был максимально осторожен, его шутки я принимал хотя мне было очень неприятно смеяться над самим собой.
  31 июня. Мы сидели на той же крыше его дома, разговаривали о всем. Но мне нужно было идти домой, я уж было развернулся, он схватил меня за плечо и сказал - "Забыл сказать, не поворачивайся только!". Я стоял на месте как вкопанный. 2 вздоха. 1 голос кукушки. И я слышу дрожащие слова - "Я возможно уеду в город на месяц. Ты только не пугайся, я вернусь совсем скоро. Не оглядываясь иди домой, прошу". Я не понимал что происходит, мне нужно самоутвердиться! Но я просто прямо, как солдат, шел в сторону дома. А ведь полчаса назад мы смеялись с какой-то левой чуши.
  Я проснулся от боли в животе из-за страха. Поняв произошедшее, я подхватился с кровати, натянул штаны и побежал к дому Ёнбока. Мне остановила бабушка - "Ты наказан, никаких гулянок, совсем не помогаешь!". Что это было? Она никогда не была такой сердитой и никогда не запрягала меня работой. В отчаянии я сел на лошадь и поехал набирать сено.
  На обратном пути я остановился у дома Ёнбока и услышал то что меня пугало больше всего. Он уехал в город. Ещё его бабушка добавила что бы я сюда больше не приходил. Я был очень подавлен, мне не по себе когда рядом нет Ёнбока. По приезде домой меня остановила бабушка и сказала чтобы я за ворота больше не выходил до конца июля. Я завел лошадь в конюшню и ушел домой. Мне настолько было грусно и страшно, за будущей июль, что я начал рыдать. Успокоившись я приоткрыл зановес и увидел подавленную бабушку. Но почему?