Глава 1

Яркий свет проникнувший в мою небольшую комнату через решетчатое окошко не давал открыть глаза. Этот поток лучиков словно заряжал меня мощной энергией. Обычно, в такой день я просыпалась мучительно. Но вот я встала, улыбнулась грозному портрету Достоевского и села за стол. Я не думала о том, что собираюсь делать, а мои пальцы уже скользили по клавиатуре. Почему я решила писать с самого утра?
Возможно, все дело в том, что я просто хочу «выговориться» или предупредить Вас.
За последние пол года своей красочной жизни я успела познать разочарование и злобу как в других людях, так и в себе.
Началось все с моего дня рождения. Ирония в том, что воспринимать себя как личность я начала именно с тех самых пор (да-да, только с 16-ти лет).
Не могу сказать, что до этого моя жизнь не была наполнена приключениями, но она стала ее более насыщенной. В то прекрасное утро меня терзали смешанные чувства. В голову закрадывались мысли о том, что я все таки имею право существовать и что я совсем не чья-то «ошибка молодости», я — личность, я — лучшая версия самой себя. И я позволила своим мыслям больше, чем мне когда-либо позволяли. Впервые я задумалась о происходящем не виня себя во всем, а пытаясь найти решение. Ведь раньше я искала именно выход. Просто убежать от той или иной ситуации без малейшего понятия как ее решить.
Впервые я сопротивлялась давлению со стороны семьи. Если ее можно было так назвать…
Моя мать будучи на двадцатом году своей неопределенной студенческой жизни родила меня. Она не была замужем и в последующий долгий промежуток времени строила карьеру, металась в попытках создать «нормальную» семью, впрочем делала все для меня. На примере своего брата(избалованный в детстве и испытующий всю жизнь муки от своего неудовлетворенного эго человек) мать внушила себе, что строгость превыше всего и лупила меня при малейшем промахе. Держа меня все постоянно в ежовых рукавицах, мать приучила меня жить в страхе. А как известно, страх — первая причина несчастливой жизни. Со временем, я привыкла к ощущению ненужности и болезненному чувству долга. Она внушала мне будто я всем ей обязана за жизнь, дарованную исключительно ею. В ее глазах я всегда оставалась непутевой, неблагодарной дочерью. Это совсем не мешало мне ее любить и ценить больше всех на свете. Капля ее внимания для меня всегда оставалась бесценна. Она все таки повстречала достойную партию для создания семьи. Для меня он был ровным счетом не больше чем любой посторонний мужчина, но этот очень уж быстро втерся в доверие и даже стал называться отцом. Это слишком типичная ситуация для подростков моего поколения. Очень редко встречались семьи без разлада, измен и внебрачных детей. И моя семья не была исключением. Количество друзей было ограничено до нельзя так же как и время проведенное в их окружении. Я очень часто оставалась дома одна — от этого появились рассуждения не соответствующие моему возрасту. Позже семья стала еще больше
- появились младшие братья и сестры. Мать стала инкубатором по производству маленьких пищащих детенышей. Но время гналось за всеми нами с одинаковым ускорением и комочки превращались в снующих повсюду детишек с милыми мордашками. Я тоже становилась взрослее. Но это не совсем шло мне на пользу, это было выгодно родителям. Родители загружали меня непосильной работой и так я получила опыт послушной домохозяйки. Но мне было всего одиннадцать. Наказания за промахи были разными, доходило даже до лишения еды. Садизм больше проявлял отец — очень часто бил. Меня лишали детских утех, полностью контролировали личную жизнь и даже пристрастие к книгам считали ленью.
Я многое успела повидать, но мое нежное детское сердце скованное обидой, еще не знало что такое настоящая жестокость.
Довольно долго отец семейства был моим лучшим другом. Которому я доверяла абсолютно все. Но однажды он показал себя с «темной» стороны. Он давил на мои слабые места, зная, что я очень мнительна. Он заставил меня думать, что я все это заслужила — неприязнь матери, гнет отца, одиночество и непосильный труд. Моя вина, с его точки зрения была в том, что я моральный урод, недостойный ничего доброго, полностью зацикленный на своем эгоизме. Так, во мне взрастили качества преданного пса и своих родителей я больше почитала как хозяев моей жизни, чем ее хранителями. Считала их праведными и во всем без конца правыми, но они были далеки от тих идеалов, как оказалось. Став постарше я поняла, что моя семья не такая, какой должна быть. Я перестала доверять родителям, нарушала их запреты и сама же себя за них винила, во мне копилась обида за убитое детство. Позже начались конфликты в обществе, не редко доходило до драк, но родители не о чем не знали. Занимая роль потенциальной жертвы, я у многих вызывала открытую неприязнь. У меня не было настоящих друзей, а если и были преданные мне люди, то я чувствовала угасающий интерес к ним. Таких людей было единицы. Я не умела выражать свое мнение, да его и не было. Я всегда ставила себя ниже даже самых подлых негодяев. Мне казалось, что терпеть физические истязания трудом лучше, чем терпеть душевные муки. Потому я работала до потери пульса, до невыносимой боли в ногах.
За первую влюбленность меня пороли как немцев на допросе — до крови. Я видела наслаждение в физиономиях родителей. По ночам рыдая я думала о том, что лучше бы у меня не было родителей вовсе. Злость и ненависть к самой себе и-а того, что я никак не могла угодить маме, наладить отношения. Обида и смирение играли «на пергонки» и их противоречие росло с каждым днем. Каждый раз я оправдывала родителей в своих глазах шепотом бубня под нос « я же все равно их люблю». Но так продолжаться не могло.