Part 1

Скука.

Единственное слово, которым она могла охарактеризовать всю свою недолгую жизнь. Суровые университетские будни, некогда не прекращающийся ор преподавателей, возомнивших, будто они умнее всех, кто ходит или не ходит к ним на лекции; недовольство родителей, уже вошедшее в привычку за сотни и тысячи прожитых с ними дней в одном жилом пространстве; буйствующий начальник с подработки в мелкой забегаловке недалёко от учёбы и всеобщее выводящее унылое настроение в переполненном автобусе каждое утро. Все это ужасно давит на психику.

Раньше у неё хоть был друг, которому она хоть изредка могла пожаловаться, и с которым они по четвергам сидели на улице на скамейке с большим стаканом пресного, слегка водянистого чёрного кофе, который в те моменты был самым вкусным и самым согревающим её истосковавшуюся душу.

Спустя время всё как-то завертелось и он, по непонятной причине, вдруг стал её парнем - она и сама-то уже не помнит, как это произошло, и ясным оставалось только одно - через пару недель они разбежались. Но вкус полу-тёплого растворимого кофе до сих пор ассоциируется у неё только с ним.

Теперь же её отрадой стали книжки с цветными картинками. Странно, правда? Ей, казалось бы, уже взрослой девушке, стоило бы читать классику, Фицджеральда или Канта, как сказали бы "умудрённые годами" женщины, которые уж точно знают, что и как лучше для особы её возраста. Лёгкая саркастическая усмешка на мгновение искривила её губы и она перевернула очередную страницу. Оттуда на неё весёлыми глазами смотрела девочка. Сидя на большой розовой ветке в огромном сине-красном небе, откуда и до солнца, и до Луны рукой подать, она казалась абсолютно счастливой. Даже завидно как-то.

Книга эта была уже достаточно старой: родители подарили ей её, когда та была ещё девочкой. Тогда ещё не было ничего зазорного в жадном разглядывании чудесных рисунков, словно из другой вселенной. Мать смеялась и вместе с ней листала страницы, придумывая всё новые и новые истории со старыми персонажами. Это было в некотором роде их любимой игрой: она фантазировала, а мать, будучи редактором, преображала всё в историю.

Года шли, она росла, и со временем мать стала всё меньше и меньше времени уделять ей и её книжке. Однажды перестала совсем. А потом и вовсе начала орать на неё, что ей давно пора взрослеть, а не рассматривать "глупую мазню". Тогда эти слова сильно задели её и она перестала открывать книгу при матери, уделяя ей время только ночью - с фонариком и под одеялом. Она росла, книга старела и истиралась, но она продолжала мечтать.

А она любила мечтать. Пожалуй, это можно было назвать чем-то вроде хобби, которым, наверное, стоило бы гордиться в этом бесцветном вихре современности, толпе потерянного поколения. И она мечтала. Как ребёнок, чисто и открыто, представляла себя не месте героев излюбленных ею иллюстраций и улетала в их миры. Там она могла быть принцессой, ведьмой, эльфийкой, героиней - кем угодно. Кем она хотела быть именно в ту секунду. Кем она никогда не будет в реальности. Волшебное чувство...

За окном сгущались сумерки и слабо накрапывал неприветливый осенний дождь. Даже какой-то мерзопакостный , в какой-то степени. Она ещё раз глянула в окно, на картинку, и снова в окно. Прекрасный вечер.

Тень улыбки снова пробежала по её губам и она захлопнула книгу. Соскочив с насиженного места, подоконника, она прошла до кровати, откинула покрывало и уютно улеглась. Завтра будет ещё более мерзкий день, но сегодня надо спать.

Поворочавшись немного, она осознала, что спать у неё решительно не получается. Она резко подскочила на кровати, скидывая одеяло на пол и раздражённо сдула упавший ей на глаза локон. Протопав до подоконника, она снова взобралась на него и открыла нужную станицу в книге. Вся её злоба моментально улетучилась и она любовно погладила кончиками пальцев полюбившееся изображение - наверное, единственную вещь в мире, которая всегда помогала ей прийти в себя, собраться.

У неё никогда не было дневника, как у остальных подростков. Она не умела излагать свои мысли на бумаге, а если и пыталась, то они всегда выходили какими-то обрывочными, неполными. Да и как она могла доверять личные переживания какому-то блокноту? Его ведь могли найти, прочесть, или того хуже - выставить на всеобщее обозрение и высмеять её за то, что она такая романтичная размазня. А ведь на деле все мы такие, но только вот у кого хватит решимости признать это? Вот и она так думала, поэтому не доверяла всем этим штучкам с самовыражением на бумаге. Лучше она просто прокричит все, что накипело, ночью в подушку и выслушает очередную порцию упрёков, мол, шум подняла среди ночи, чем доверится чему-то.

Но эта книга была исключением из всех правил. Работая, как спасательный круг, она помогала ей лучше, чем тысяча дневников и аутотренингов. Без слов она понимала её, и в ней всегда было что-то, что могло отвлечь её ото всех переживаний. На её страницах будто бы была запечатлена вся её жизнь. Она была самой её жизнью. За это-то она и ценила её больше всего на свете.

Прислонившись к окну, она подняла глаза к небу. Тёмное, затянутое тучами, оно выглядело устрашающе недружелюбно. Злобный ветер трепал почти голые, без листьев, деревья, закручивая их осыпавшиеся кроны в маленькие цветастые смерчи. Осень была её любимым сезоном, со всеми своими суровыми причудами и переменчивым характером.

Очередной порыв ветра отогнал самую большую тучу и на ночную землю пролила свет Луна. Её холодное свечение завораживало, пугало и одновременно притягивало её. Глубоко вздохнув, она вдруг подумала, как бы было хорошо, если бы она отправилась в Мир своих грёз. Наверное, тогда она была бы самым счастливым человеком из когда-либо живших на этой жалкой планетке.

Ночное светило подернулось полупрозрачной дымкой и его вновь закрыли тучи. На какую-то долю секунды ей показалось, будто огромный белый диск услышал её желание, но она быстро отогнала от себя наваждение и опять перевела взгляд на картинку. Девочка всё так же сидела на ветке, как бы говоря, что всё хорошо, всё ещё обязательно образуется и она обязательно будет счастлива.

Хмыкнув про себя своим безрассудным мыслям, она опять направилась к кровати. Она давно уже не питала напрасных надежд.

Когда до конечной цели оставался всего шаг, комната как будто раскололась, покрывшись белыми трещинами, расползшимися от её ног по полу, стенам, мебели и потолку. Не понимая, что происходит, она не нашла в себе силы издать хоть звук. Комната начала рассыпаться на осколки, являя лишь бесконечное пространство, сотканное из невыносимого белого света. На секунду в голове пролетела мысль, что это конец и она умирает. Она хотела закричать, но вопль ужаса застрял в её горел. Хотя... был ли это ужас? Скорее всего, просто типичная реакция на выход из зоны комфорта.

Последние "осколки" ушли из под её ног и она провалилась в эту пучину белоснежной неизвестности.