Тяжёлые времена

— Кова, вставай. Кова, харе дрыхнуть!
Я проснулся
— Сыч, иди других доставай.
— Ты хочешь без еды остаться? Ну хорошо, мне больше достанется.
— Уже обед?
— А ты как думаешь? Короче, я тебя предупредил.
После этих слов мой собеседник ушёл. Теперь мне стоит представится. Меня зовут Дмитрий Ковалёв, я житель поезда «Надежда». Я обычный работяга, который выполняет грязную работу. Кроме таких, как я есть ещё солдаты и вышка. У каждой группы есть свои вагоны:самый ближний к локомотиву — это вагон вышки. После идут вагоны солдат, а потом только наши. Кроме жилых вагонов здесь есть: вагон кухня, вагон оружейная, вагон для собрания вышки ну и складские вагоны. Жизнь здесь не лёгкая: заделываешь трещины на каркасе поезда, на остановках собираешь всё нужное для пищи и отдаёшь повару, а свободное время здесь только во время отбоя. Но это лучше чем просто бродить по этой Богом забытой земле. Так у нас есть хотя бы гарантия на выживание. Это я рассказал свой быт на поезде, чем занимаются остальные мне не интересно. Знаю только что если пробиться в солдаты, то жизнь облегчается: стоишь патрулируешь поезд, а потом тебя заменяют и ты свободен до следующего поста. Вот туда бы я хотел попасть, но таких как я здесь много. Конечно много, там и еды больше дают, и свободного времени больше, не то что у нас.
Я встал с моей кровати, взял сумку с инструментами и пошёл на обед.
— Кова! Кова! А я думал уже твою порцию съесть! — кричал мне мой друг и товарищ по работе Александр Сычев.
— Не дождёшься. Где моя порция? — ответил ему я
— Так вот же она, Кова. Что то не так?
— А где мясо и кусок хлеба?
— Спать меньше надо. Пока ты спал вышка объявила о сокращении пищи для рабочих.
— Что! Сокращение?! Да я и так пашу за чёртуву водянистую похлёбку, а они ещё и сокращают её?!
— Молчи дурак! Если кто-то услышит то тебя высадят на следующей остановке!
Я резко замолчал и посмотрел на мой обед. Теперь мы питаемся водянистой похлёбкой из грибов и трав, которые собираем на остановке, хотя раньше суда включался кусок чёрствого хлеба и небольшой кусок мяса. День начался не очень. Небось все наши сокращённые продовольствия уйдут вышке и солдатам, ведь они намного важнее рабочих, которые выполняют всю грязную работу.
— А почему ты сегодня спал до обеда? А как же работа? — спросил меня Сыч
— Листы вчера закончились, а выдать новые сказали могут только после обеда.
— Везёт тебе, вот бы мне так повезло.
— Ага, повезло. Меня вчера весь вечер расспрашивали почему они закончились так быстро. Думали я их выкинул, чтобы отдохнуть.
— А ты им что?
— А что я мог сказать? Василий Иванович, все листы использовал для заделывания бока рабочего вагона. На него же дня два назад напали бесы.
Чтобы вы знали кто такие бесы — это твари или же монстры, которые заселили эту планету после ядерной войны. Здесь можно встретить не только этих мутантов, но в основном солдаты сталкиваются с ними. Они слетаются на гул поезда и пытаются его разорвать на части, а солдаты отстреливают этих гадов.
— Самое главное, что они от тебя отстали, Ков.
— Отстали, отстали. Только они меня так достали!
— Ну тише-тише поэт. Ты лучше ешь, а то скоро работать придётся.
Я молча послушал свое товарища и приступил к трапезе. Похлёбка на вкус как всегда была не очень. Остывшая однородная водянистая субстанция, напоминавшая чем то отдалённо суп с грибами, была противной, но это было лучше чем просто голодать весь день.
— Ну ты ещё долго ковыряться в ней будешь?
— Да ем я, не видишь?
— Не очень то похоже.
— Я тебе уже говорил: иди других доставай.
— Да ладно тебе. Кого же мне доставать если не тебя?
— Ну например иди солдату свои тупые вопросы позадавай.
— Ага, чтобы потом работать сверхурочно? Ну уж нет!
Мы засмеялись. Вместе с Сычом я, как будто, проваливался в другой мир: в мир где не надо бояться за свою жизнь, в мир где нету мутантов, в мир где я могу расслабится и заниматься своими делами весь день. Но потом я опять возвращаюсь в этот унылый жестокий реальный мир.
— Всё, поел. — сказал я Сычу
— Тогда я пошёл штопать поезд. — ответил он мне.
А мне нужно было зайти за новыми листами.
Для этого мне нужно сходить к бригадиру в складской вагон. Я неохотно встал из-за стола, отнёс остатки похлёбки на общий стол и пошёл в складской вагон. По пути туда я видел только лица солдат, которые беззаботно болтают о чём-то. Я не пытался вслушиваться в слова, потому что  понимал что могу получить за такое лицу. Пока они отдыхают, такие как мы работают. Это иерархия нашего поезда. Чем выше ты в списке иерархии, тем меньше у тебя дел. И вот я дошёл до складского вагона.
— Василий Петрович, здравствуйте,это Ковалёв. Я пришёл за новыми листами стали.
— Ковалёв? А, это ты, Сказочник. Ну так уж и быть. Забирай листы и проваливай отсюда. Я вчера твоих сказок уже наслушался, не хочу больше слышать и видеть тебя.
— Да, конечно, Василий Иванович. В ближайшее время я буду ниже травы тише воды.
— Забирай уже, видеть лжецов не могу!
Я быстро забрал металлические листы и вышел из складского вагона. Какой же этот старик противный. Значит я ему всю правду сказал, заделал трещины в вагоне, а он мне ещё не верит! Сидит в складе и дрыхнет целый день, пока я пашу как раб. Но он более ценный житель поезда, ведь он вышка! Ладно, пора уже приняться за работу, а то опять что-то не то подумают и точно оставят на какой-нибудь станции. Я подошёл к двери, соединяющий вагоны и попал наружу, осталось только пройтись по самодельным выступам вокруг вагонов, чтобы удостовериться что все вагоны целы. Рабочий я чинил вчера, поэтому его можно не проверять, начнём проверять с кухонного, а закончим — складским. Кухонный цел.Солдатский более менее. Вышки цел. Локомотив цел. Оружейный нужно заделать: две трещины и треснутая обшивка. Складской цел. Значит сначала заделаю оружейный вагон. Я подошёл к нему, достал пластины, молоток и металлические заклёпки; положил лист металла к трещине и начал забивать в него заклёпки. Мало того что мне нужно забить их обычным молотком в метал, так ещё на улице стоял мороз, а перчаток у меня не было. Пока я заделал одну трещину, мои пальцы онемели и я не мог нормально держать молоток. Вот потом не говорите нам рабочим, что мы страдаем ерундой вместо работы. Я кое-как сжал молоток в кулаке и начал забивать следующий лист. Сколько же я с ним мучился: то промахивался по заклёпкам, то ветер мешал мне его заделать, но всё таки этот лист был прибит к обшивке, а там где обшивка была треснута нужно было заваривать. Это работа Сыча. Я встал с колен на ноги и пошёл к двери оружейного вагона. Она была заперта. Странно, обычно она всегда открыта. Я попытался заглянуть в окошко двери, чтобы понять что случилось. Внутри было всё в дыму. Патрульные решили сделать перекур. Из-за двери слышался смех солдат. «Устали бедняги, стоишь на одном месте и изредка обходишь свой вагон» — подумал я. Мне не было дела до донесения на них вышке; всё равно не поверят, а вот я потом от них получу по самое не хочу. Я развернулся и молча пошёл к рабочему вагону, чтобы согреться и найти Сыча. После того как я зашёл внутрь вагона, первым делом пошёл к нашей с Сычом комнате — вдруг он спит. И правда спит. Даже не спит, а храпит. Я     аккуратно толкнул его в бок, чтобы он проснулся.
— Кто там? — сонно спросил Сыч.
— А ты как думаешь соня? — ответил ему я.
— Кто ещё тут соня? — спросил он зевая.
— Ну уж точно не я. Иди, там нужно обшивку заварить.
— А она так не продержится? Может лучше чайку попьём?
— А чай у тебя откуда?
— У повара позаимствовал.
— Украл?!
— Да не кричи ты! Услышат!
— Сыч, ты дебил? Если его найдут, то тебя за кражу и убить могут! Тебя с поезда скинут на ходу!
— Дебил тут только ты, раз орёшь об этом!
— Не-е, я жить ещё хочу.
— Ну мне больше достанется.
— Ночью тогда уж пей, когда все спят.
— Сам это знаю. Ладно, где ты там говоришь обшивка треснула?
— На оружейном.
— Да я на нём недавно уже заваривал обшивку. Опять?
— Опять, Сыч. Опять.
— Когда же я смогу отдохнуть? — начал ныть Сыч
— На том свете отдохнёшь, а пока работай.
— Ага, на том свете. Такие как мы и там работают.
С этими словами Сыч встал с койки, спрятал чай и пошёл заваривать обшивку. В комнате остался только я. Если меня заметят то я получу выговор за то, что не работаю и вышке будет без разницы есть для меня работа или нету. Взвесив все за и против, я решил остаться в комнате. Что я могу рассказать интересного об этой комнате. Ну во первых это моя с Сычём комната. Во вторых она тесная для нас: две кровати и ящик заняли почти всё место. Окно заделано металлическими листами для нашей защиты, а всё это помещение освещается тусклой керосиновой лампой. Я глянул на свои жизнью потрёпанные часы и заметил, что уже вечер, а точнее восемь часов вечера. Через два часа отбой, нужно чем то занять себя до этого.
Может ещё раз проверить все вагоны? Или же пойти поболтать с другими рабочими. Пойду просто подышу свежим воздухом. Я вышел наружу, солдатов так и не было на посту. Стало ещё морознее: ветер стал сильнее и с неба падал большими хлопьями снег. На данный момент мы проезжали густой лес. Ну что про него я могу рассказать? Лес как лес. Стоит никому не мешает. Вот моя мечта: быть лесом. Никто не трогает, да и сам ты ни к кому не лезешь. Сегодня как то легко дышится, как будто я забил на все свои обязанности и взлетел, как птица в небо, где меня не смогут достать ни один бригадир, ни один солдат, и даже Сыч со своими тупыми вопросами. Моё лицо покраснело от холода, а пальцы начали замерзать. Хватит с меня фантазий и свежего воздуха. Я вернулся в свою комнату, залез под потоёпанное одеяло и заснул. Проснулся я от света лампы. Сыч пил чай
— А без света не обошёлся бы?
— А если я начну лить мимо кружки?
— Тогда ты будешь мыть пол.
— Чего ты такой грустный? Ноешь и ноешь, ноешь и ноешь.
— А ты не слушай меня.
— Ты чего, как я могу друга не слушать? Я знаю отличное лекарство от этого.
Он протянул мне кружку чая
— Не хочу.
— Да не бойся ты, никто не заметит.
Я не устоял от его предложения и взял кружку с чаем.
— Ну как? Не зря рисковал?
— Не зря. Вкусный.
— Видишь, сразу повеселел. И ныть перестал!
— Да не много я ныл сегодня.
— Весь день, Кова. Весь день.
— Ты меня большую часть не видел.
— Всё равно знаю.
— Ну раз знаешь то иди к другим рабочим!
— К кому?! К лекарю Павлу Анатольевичу?! Или же к поварихе Людмиле Михайловне?!
— А что ты пожилых перечисляешь? А как же твой тёзка?
— Саша Косой? Ты сам знаешь что он чудатковый. Он мальчик на побегушках, но думает что главнее всех. Кова, здесь только ты мне истинный друг.
От этих слов внутри меня как будто что-то проснулось. Что-то нежное и приятное.
— Сыч, хоть ты и бываешь надоедливым и тупым временами, я рад что ты мой сосед.
— Кто тут тупой?
— Неужели ты этого не поймёшь?
— А ты скажи.
— Из нас двоих, ты тупее.
— Да я тебе!
Сыч набросился на меня с кулаками. Я стал защищаться. Завязалась драка. Нас услышали кто-то из проходящих мимо солдат.к нам попытались войти. Благо дверь была заперта. Мы с Сычём быстро спрятали контрабанду между зазором кровати и ящика, прикрыв это всё рабочими сумками. Сыч открыл дверь. К нам в комнату зашёл солдат.
— Почему не спим? — спросил он.
— Не спится. — ответил Сыч.
— Раз не спится то одеваемся и выходим на улицу.
— Зачем?
— я вроде видел трещину, когда делал обход.
— Ну тогда это к нему — ответил Сыч, указывая на меня.
— Пойдёте оба.
Делать было нечего. Ослушание солдата наказывалось сверхурочными. Мы надели изношенные куртки и вышли на улицу. Солдат закрыл дверь за нами на замок.
— Доволен? — спросил я.
— А по мне не видно? — ответил Сыч
Раз уж солдат сказал, что что на вагоне трещина лучше его осмотреть, хотя вряд ли это правда. Я обошёл вагон — трещин не было. Сыч стоял на месте.
— Что стоишь?
— Думаю.
— А по точнее.
— Думаю, как нам попасть внутрь вагона. Я уже замерзаю.
Замерзал не только он. Если его куртка ещё было более менее, то моя годилась только на тряпки.
— С той стороны закрыто? — спросил Сыч.
— Закрыто. — ответил я
— пошли тогда к локомотиву. Если что-то будет открыто то зайдём туда, а если нет то зайдём в локомотив.
— В локомотиве же вышка сидит и следит за дорогой.
— я тебя умоляю. Ты хоть раз видел вышку при работе? Небось спит там в тепле.
Его слова звучали убедительно. Мы пошли к локомотиву. Все вагоны были закрыты. Остался локомотив. Зайдя внутрь мы увидели спящего мужчину лет сорока или же сорока пяти. Как и сказал Сыч он спал. Сыч показал мне руками, чтобы я вёл себя тихо.
— Если это вышка то у него должны быть ключи от вагонов. — прошептал Сыч
— Ты предлагаешь их своровать? — прошептал я в ответ
— Не своровать, а позаимствовать
— Это не меняет факта. Сыч. Сыч, отойди от него! — недовольно шептал я ему.
Но Сыч меня не слышал. Он уже снимал ключи с ремня вышки. Я не мог поверить глазам. Если бы я не видел это в живую, то не поверил бы, что Сыч обобрал вышку!
Сыч довольный показал мне ключи.
Мужчина проснулся и Сыч резким движение руки убрал ключи за спину.
— Кто вы? — спросил вышка.
— Здравствуйте, мы рабочие, которые вышли на проверку вагонов. — ответил ему Сыч
Я стоял смирно и молчал, как будто был немым
— Понимаете — продолжил он — когда мы осмотрели вагоны, то не смогли зайти в вагон, потому что дверь захлопнулась.
— И чего вы от меня хотите?
— Не могли бы вы одолжить нам свои ключи?
Мы откроем вагон и принесём их обратно. Кстати, вы их обронили.
Сыч нагнулся, делая вид что поднимает ключи.
— Вот видите, обронили. Можем мы их одолжить?
— Чего?! Вам, и одолжить?! Знайте своё место! А ну вон из локомотива и чтобы больше я вас не видел!
Мы выбежали из локомотива и пробежали ещё вагона два.
— Доволен? — спросил я у Сыча.
Сыч улыбнулся и, показывая мне ключ от нашего вагона, сказал
— Доволен
Ай Сыч! Ай да ворюга! Обманул вышку!
— Ну что? Идём спать? — спросил он.
— Спрашиваешь. — ответил ему я.
Мы вернулись в свою комнату.
— Ты главное потом ключ обратно ему подкинь.
— Зачем? Он всё равно никогда не зайдёт в этот вагон. Лучше в ботинке носить буду.
Сыч положил ключ в ботинок.
Мне уже нету дело до того что будет дальше, но, как я думаю, вышка если и заметит пропаду то не поймёт что ключ украли мы, потому что вряд ли он запомнит рабочих.
Сыч потушил свет. Вы спросите, а как же мы проскользнули мимо солдата, который нас выгнал? Я вам отвечу — солдат спал. А чего вы ожидали от солдата?
— Сыч, мир?
— Мир.
С этими словами мы оба легли спать.
Утро. Подъём рабочих. Моё самое нелюбимое время. К нам в вагон заходят несколько солдат и начинают долбиться в двери.
— Подъём! Двери открываем!
Я открыл дверь.
— Доброе утро, работяги. Не надоело вам валяться на кроватях, пока мы защищаем ваши задницы? — спросил солдат.
Ага, как же. Защищаете. Иди лучше скажи это Василию Ивановичу, он то любит сказки.
— Я понял. Сыч подъём, пора работать.
Сыч проснулся.
— Вот так бы сразу. — ответил солдат и пошёл к следующим.
— Вода есть? — спросил Сыч.
— Вчера всю на чай потратили. — ответил ему я
— Будь другом, набери снега потом в бутылку.
— Как работать пойду так и наберу.
— Ты мой спаситель, Кова.
Сыч обратно улёгся спать
— А работать? — спросил я.
— А она есть? — спросил в ответ он.
— А мне откуда знать?
— Ну как узнаешь, то скажешь.
— А если солдат опять зайдёт?
— Не зайдёт, они лентяи похлеще меня.
Сыч задремал. Вот же пустая башка. Если бы я был вышкой то он бы на первой же остановке сошёл с поезда! Хотя он нас вчера спас от мороза, поэтому сегодня я тебе это прощу. Я пошёл на осмотр вагонов. В общем то ничего страшного не произошло: где то царапины появились, где-то заклёпка вылетела, но больше ничего. Я быстро управился с работой и решил узнать что дают в столовой. По дороге к кухне я не увидел ни одного патрульного. Небось опять устроили перекур в оружейной. Вот и кухня. Я вошёл туда.
— Людмила Михайловна, здравствуйте.
— Здравствуй, Дим.
— Людмила Михайловна, не подскажите что будет на обед?
— Ох не знаю Дим, сегодня мне опять сказали сократить вам пищу.
— Как?! Нам ведь только-только сократили и тут опять?!
— Ну-ну, тише-тише.
— Да как тут тише?! Я каждый день штопаю этот чёртов поезд, а мне ещё и сокращают?!
— Дим, а если тебя солдаты услышать?
— Людмила Михайловна, эти „защитники" сейчас курят в оружейной. Меня слышите только вы и я сам.
Возле двери кто-то стоял. В дверь постучались. Я замер от страха. На кухню кто-то зашёл. Я не мог глянуть кто это был, потому что боялся что это были или солдаты или вышка. Мне положили руку на плечо.
— Ещё раз такое скажешь, морду набью! — сказал кто-то грубым голосом
Повариха начала смеяться. Ну всё, я попал.
— Саша, ты зачем его так напугал? Друзья а так над ним издеваешься.
Я обернулся. Это был Сыч.
— Ты решил довести меня до белого колена?!
— А вот нефиг было орать.
Я замолчал.
— Тёть Люд, ну похвастайтесь что вы приготовили.
— Да ничего, Саша. Сократили опять.
— Да? Досадно. Дим, иди погуляй мне нужно остаться с тёть Людой наедине.
Сыч меня прогнал. Я ждал его у двери. Когда он вышел то я сразу же его остановил.
— Что на этот раз „позаимствовал"?
Сыч показал мне консервированные овощи довоенного времени.
— С голоду не помрём. — ответил он мне
— Лучше бы делом занялся, а не воровством.
— Потом мне спасибо скажешь, когда жратва закончится.
Сыч ушёл. И вот я опять остался сам с собой.
Опять мне нужно чем то себя занять. Из локомотива доносились звуки гудка. Тревога! Мутанты напали! Я услышал их вопли. Нужно срочно спрятаться! Пока я думал из оружейной с винтовками выбежали солдаты. Они быстро заняли свои позиции и начали оборонять поезд. Я побежал к двери своего вагона. Заперто. Закрылись. Рядом со мной приземлился бес. Как же ужасно он выглядел.
Я начал пятится назад и споткнулся обо что-то. Оно медленно подходил ко мне, раскрывая рот. Чем же я так провинился, что меня сожрёт бес? Сыч, воровал ты, а карают меня! Почему перед смертью я думаю о таком? Хотя какая уже разница. Монстр был от моей головы в десяти сантиметрах. Я чувствовал его дыхание и видел каждый его зуб. Чтобы этого не видеть я закрыл глаза и ждал своей печальной участи. Единственное, я слышал выстрелы и крики этих тварей. И один такой выстрел был роковым для моего губителя. Бес упал на меня замертво. Я глянул в сторону солдат. Один смотрел. Он и стрелял. Хоть солдаты и лентяи, они своё дело знают. Я быстро укрылся трупом твари и лежал так, будто меня нету. Это была настоящая кровавая бойня. После битвы поезд экстренно остановился. Все сошли с поезда и велась перекличка. Вышка не пострадала, рабочих не считали, а у солдат были потери. Пятеро пропали, значит уже мертвы.
— Сегодня поезд никуда не тронется, чтобы пропавшие смогли вернуться. — сказал всем жителям поезда вышка.
— А если они не вернуться, то эти пять мест займут рабочие? — спросил кто-то из столпы.
— Если они не прибудут до завтрашнего рассвета то на их места методом выборов, со стороны нас, будут заменены пятью рабочими.
Вот, вот моя надежда! Стать солдатом! Прощай рабская работа! Прощай унижение!
— Но, на кандидаты в солдаты, будут выдвинуты те, кого продвинет вышка к которой вы привязаны.
Эти слова я хотел услышать меньше всего. Теперь мне нужно договориться с Василием Ивановичем на продвижение меня в кандидаты.
— Кова, ты слышал? Мы можем стать солдатами!
— Ага, ты думаешь нас выдвинут?
— А почему нет?
— Ну мы посмотрим.
Всё вернулись на поезд. Я приступил к работе.
Сегодня я работал так, что мне должны были бы дать не только еду, но ещё и выходной! Но кто же мне даст выходной, хоть бы покормили нормально. Листы опять закончились. Опять к бригадиру. По пути к нему я также думал и о том, как бы меня продвинуть в кандидаты. Вот я и у двери на склад.
— Василий Иванович, здравствуйте.
— Кто там? А, это опять ты сказочник.
— Да, это снова я, я опять пришёл за листами.
— Выкинул?
— Вы можете обойти весь поезд и вы не найдёте их, потому что все они использовались для починки поезда.
— Сегодня у меня нету настроения с тобой спорить. Просто забери их и уходи.
— Василий Иванович, а вы не сможете меня продвинуть в кандидаты?
— Сказочник, тебя и в солдаты? Не неси чепухи. Ты иди-иди, поезд ещё почини, или же трав пособирай.
— Но Васи...
— Ни каких но! Я сказал уходи!
Мои надежды стать солдатом были разгромлены. Я вышел из склада и направился к своей комнате. Вот же старый! Что он сделал для поезда? Он защищает его или же чинит? Хоть бы раз вышел и глянул при каких условиях нам нужно работать. Кроме него меня никто не продвинет в кандидаты. Пусть кто-то другой чинит этот чёртов поезд! Я дошёл до своей комнаты. В ней никого не было. В принципе здесь никогда никого нету, кроме меня и Сыча. Сегодняшний день был слишком насыщенным, поэтому лучше всего никуда не лезть и тихонечко отдохнуть. Я лёг на кровать,  накрылся своей курткой и заснул. Опять. Опять я попал в мой идеальный мир. Вон Сыч лезет за яблоками на дерево, а я тем временем развожу костёр. На улице лето. Тепло пронизывало каждый уголок этого места. Где-то в дали доносилось пение каких-то птиц. Здесь всё было спокойно и прекрасно. Почему, почему люди довели этот мир до такого состояния, которое я вижу сейчас? Чем им не угодил прошлый мир? Увы, на этот вопрос никто не знает ответ. Человек — это самое жестокое существо, которое жило когда-либо. Ради своей выгоды он готов истреблять сотни видов животных и даже своих же собратьев. Наверное поэтому сейчас этот мир выглядит так: кто-то не поделил территорию. Это лишь моё предположение. На самом деле всё может быть по другому, но моя теория звучит вполне правдоподобной и такое правда могло произойти. Кто-то меня разбудил.
— Кова! Кова! Представляешь, я буду солдатом! — радостно сказал Сыч.
Я не мог в это поверить. Сыч обманывал, воровал и лодырничел, и его сделают солдатом?! Мне стало завистно и поэтому я молча отвернулся он него и уткнулся в стенку.
— Кова, что с тобой произошло? За друга порадоваться не можешь?
— Не могу. Не заслужил ты быть солдатом!
— Я, и не заслужил?! Да я столько раз нас выручал! Вспомни как твою порцию кто-то забрал. Кто с тобой поделился тогда?
— Я бы и без твоей порции выжил!
— Ах так! Вот она, неблагодарная морда! А ведь ты был мне другом.
С этими словами Сыч вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. И правда, что со мной произошло? Неужели я не мог порадоваться за своего друга без всякой зависти? Ведь мы с ним столько пережили. Мне стало стыдно за свой поступок. Как мне теперь перед ним извиниться? Может просто искренне извиниться, извиниться от чистого сердца? Или может принести ему какой-нибудь подарок? Что он там хотел. Да вроде ему надо только еда и покой. Может тогда отдать свою порцию? Он её не возьмёт. Скажет, что ему своей хватит. Пока я думал, я начал засыпать: веки становились всё тяжелее и, в конечном итоге, я заснул.
Утро. Опять нас будили солдаты. Ко мне в комнату аккуратно постучали. Я открыл дверь. Передо мной стоял Сыч.
— Вставай, пора работать. — ответил он грубо
Вот, вот он мой шанс помириться с ним! Сейчас я извинюсь и всё вернётся на круги своя.
— Сыч, прос...
— Для тебя я солдат Сычёв.
— Чего? Сыч, мы же...
— Для тебя я солдат Сычёв! Ещё раз назовёшь меня не так и я скажу вышке, чтобы тебе дали сверхурочные.
Вчера я его сильно задел. Теперь он стал выглядеть как все солдаты: «я выше тебя по званию, значит ты мой раб».
— Понял. Сы... То есть солдат Сычёв, поздравляю с принятием титула солдата.
— От тебя мне поздравлений не надо. Собирайся и иди работай.
Сыч ушёл. Я собрал вещи и выдвинулся на своё рабочее место, а именно наружу. Этот, как будто, прошёл мимо меня. Несколько раз я видел Сыча за постом, но не осмелился к нему подойти. Может через дня два он остынет и тогда мы с ним нормально поговорим. Уже вечерело, поэтому я решил на этом закончить работу и вернуться в свою комнату. По пути к вагону я был поникшим и не видел что происходит вокруг меня и из-за этого я перегородил дорогу трём солдатам.
— Слышь, пацан, не видишь кто идёт? Голову подними и смотри на меня.
Я поднял голову.
— А не тебя ли я спас от беса? Точно, тебя! Ну я думаю мне полагается награда за спасение. Ты так не думаешь?
— Спасибо. — тихо ответил я.
— Ага-ага, а награда где?
— Но у меня ничего нету.
— Как же нету, а сумка?
— Она рабочая. В ней хранятся заклёпки, листы и молоток.
— И что? Мне сумка понравилась, можно я с ней похожу?
— А где мне тогда стройматериалы хранить?
— А мне откуда знать? Я сказал отдай сумку. — грубо ответил мне солдат.
— Не могу, мне её бригадир выдал. Если потеряю мне придётся работать сверхурочные.
— За непослушание солдата тоже работают сверхурочно.
— Извините, я наверное пойду.
Меня окружили солдаты. Дело пахло жареным. Сейчас я получу по лицу, буду работать сверхурочно и вдобавок эта троица будет меня кошмарить до конца моих дней.
— А ну отстали от него! Крыса, ты ещё хочешь подраться? Ну давай, походи.
Это кричал Сыч.
— Сыч, мы просто с ним болтаем. Я прав, парни?
— Говорю последний раз. Отошёл от пацана.
Солдаты отошли.
— Ты об этом пожалеешь. — проворчал Крыса
— Уверен? Давай проверим.
Солдаты ушли. Сыч тоже развернулся и ушёл. Не бросил друга — подумал я. А ведь я его обидел, растроил, задел. Теперь я обязан с ним помирится. Сделаю это завтра утром, а пока пойду на боковую. Я вернулся в вагон, зашёл к себе в комнату и увидел на бывшей кровати своего товарища банку консервированных овощей, которую он выкрал у поварихи, с запиской «на тяжёлые времена». Я прослезился и положил себе в сумку консервы. Поскорее бы утро, поскорее бы он постучал в мою комнату и я помирился с ним. В эту ночь я спал, как младенец. Ничего не предвещало беды, если бы не одно но: на поезд напали. Мутанты сбили поезд с рельс и передние вагоны влетели в деревья. Для поезда это был его последний день, роковой. Я упал с кровати. На улице было слышно борьбу солдат за их жизни. Если останусь на поезде, то здесь и помру. Нужно выбираться отсюда как можно быстрее. Я взял свою сумку и ещё пару вещей и выбежал на улицу. Это уже не поезд. Это уже развалины на которых происходит последний бой. Вокруг лежат трупы:вышки,солдат,рабочих и монстров.возле меня как раз лежал один солдат. Чтобы хоть как то обезопасить себя, я забрал его пистолет и не знал, что мне делать дальше. Куда бежать? Вдоль по рельсам? Или же убежать вглубь леса, где меня не достанут бесы? Солдаты проигрывали. Если останусь на месте то меня рано или поздно убьют. Все кто выжил бежали вдоль рельс. Я побежал к ним, но вдруг откуда не возьмись появился бес. Всё повторяется как в тот раз. Он медленно приближался ко мне, раскрывая свой заострённый рот. В этот раз у меня был пистолет. Я взял его двумя руками и нацелился на тварь.
— Стреляй! — доносилось откуда позади меня.
Я выстрелил. Бес упал. Группа выживших убежала довольно далеко и из-за одного рабочего не станут возвращаться. Оставалось бежать в лес. Забежав уже в лес, я вспомнил о Сыче. Что с ним? Где он? Жив ли? Когда я был у поезда его нужно было найти в первую очередь. Сейчас уже неизвестно что с ним и где он, а возвращаться к этим развалинам я не хотел. Меня накрыло чувство вины и тоски за то, что я перед ним так и не извинился. Теперь я остался один. Если я что-нибудь не придумаю то в скором времени сгину. Для меня наступили тяжёлые времена.