Она

Стрелки часов отбили полночь.
Размазали по циферблату осколки времени. Замерзшие дороги, мерцающие звездным снегом, освещают двор, съеденный холодными ноябрями.

　 Это был семидесятый ноябрь в Ее жизни.
　 Такой же белый, как и все остальные.
　 Такой же призрачный, как пыльная паутина, устилающая подоконники. Словно шерстяная шаль, в небрежном жесте спрятавшая хрупкие плечи.
　 Их обладательница наблюдала за течением времени, покоясь в старом кресле. Перебирала в руках фотоальбомы, щедро украшенные черно-белыми снимками. Иногда особенно ласково она вытаскивала из бумажной галереи нужный снимок, созерцая его в тусклом звездном свете.
　 Глаза ее время не щадило. Прищурившись, она наблюдала свои портреты, запечатленные на камеру много десятков лет назад.
Ее единственным и главным судьей в моменты, скрытые от вмешательства других, становилось время. Оно вместе с ней оставляло невидимые отпечатки на фотографиях, тяжелым взглядом смеряя их за ее спиной.
　 В семьдесят первый День Рождения поздно задувать свечи. Нужно стараться, чтобы жизнь не сдула тебя, твой крохотный огонек, трепетно тлеющий в закромах груди.

　 Тяжелый вздох сокрушает тишину, заставляет танцевать пыль в воздухе, когда Она осторожно поднимается с кресла, направляясь к заснеженному подоконнику. За стеклом бушевала метель, обледеневшие ставни дрожали от колючего ветра.

　 Когда-то она была Вероникой, что ласкает ее теперь большими глазами с фотопленок. Сейчас она Тетя Вера, Бабушка Вера, кислая старушка, изредка показывающаяся соседям с палочкой возле дома.

　　　 Время...
Оно как таяние льдов, медленно и неумолимо. Это тонкие трещины на иссиня-снежной поверхности твоего сознания. Ты поймешь, что его не вернуть, когда лед начнает трескаться под ногами.

　 Когда-то она была красивой женщиной. Носила легкие платья, аккуратные браслеты на тонких запястьях, элегантные заколки, украшавшие длинные волны волос, струившихся по ногам. У нее в груди билось огненное Солнце Прованса, освещало путь уверенной, красивой улыбкой.

　　　 Сейчас.
　 Ее волосы - серебро. Серебристый песок бисером оседает с ее пальцев. Крохотных, мягких, как у младенца, сунувшего ладонь в горячую воду.
　 Она нанизывает время жемчугом на тонкую нить собственной жизни, которая истощается с каждым днем все сильнее.

　 Закрывает фотоальбомы, убирая их на полки до следующего ноября. Гладит морщинистые руки, съеденные временем.

　Ей бы вернуться хоть на денек в былое. Побывать вновь у моря, вдохнуть его прохлады.
　　Ей бы волосы, пропахшие солью. Легкие платья, восхищенные взгляды со стороны.
　　　Ей бы толстый трос вместо нитки, взобраться обратно, в молодость.

　　　　 Но часы тихо тикают на стене, убаюкивая ее своей песней.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
/Южное Юи/