Глава 3

Через закрытые веки глаз я почуял дикий свет солнца. Открыв глаза, я увидел пред собой желтую пелену бесконечной пустыни, на фоне которой стоял старый джип, ведро с водой и мужик, который увез меня неизвестно куда... Как я понял, он дожидался моего подъема. Страник взглянул на меня презрительным лицом, но потом потупился и улыбнулся. Его манера сводила меня с ума. Пустынный муж, явно потрепало которого время, но не лишило какого-то мужского обояния.

Его желтые глаза, цвета тигра, смотрели на меня с головы до моего чрева. И тут я только опомнился, какая боль пробирает меня внутри, в части паха. Члена не было, было лишь мясистое подобие, которое было мужским достоинством, но теперь походило на женское. Кровь уже не текла, но яйца выглядели скверно... Спаситель подошел к ведру с жидкостью, обмакнул туда свой платок и вновь посмотрел на меня. Его шаги уверенно ступали по бесплодной земле, выходит он тут не впервые. И тут меня охватила жуткая боль.  

– Что ты делаешь?! Мне же больно!  
– Успокойся, малый. Это спирт, он обезаразит твой кусок мяса. Ночью ты слишком много рыпался, туда попало много песка.  

– Ладно... Но кто были эти люди?!  

– Я не знаю, но в центре Айлайтен давно ходят слухи о подобных происшествиях.  

– Ты знаешь Айлайтен?!  

– Да. Однажды я знал все их сбои... Но время прошло. И так... эти люди, как я понял, охотятся за чем-то или за кем-то...  

– Думаешь, я нужен им?  

– Не знаю, но я хочу тебе помочь.  

– Почему?!  

– Так говорит мне мое сердце...

Так случаеться иногда, что враг становится другом. Но он мне не стал другом. Я просто не понял, чего он хочет. И теперь я приспосабливался к новой жизни. Женщины теперь на втором плане. Раньше я лежал с ними и мои яйца набухали от радости, но осознания счастья не было... Мы стали жить на берегу реки в пустыне, по видимому это был Нил, в дельте которого стоит вечный град Александрия. Но я чувствовал, здесь находится много диких нубийцев. Египет относился к ним плохо, от того они стали жестоки к светлым людям. Я видел как ночью один нубиец грыз носорога своими зубами, он проел кожу ему и въелся в позвоночник. Это были поистине жестокие негры.

 
  Нубия, край где рождается солнце, а потом оно идет к Александрии. Говорят она еще опаснее и богаче, чем Айлайтен. Местные князьки враждовали между собой и здесь никогда не было единого центра, однако ещё никому не удалось обжиться в этом хаотичном месте. Туда направлялись и мы. Хрен, точнее то, что от него осталось, болел сильно. Я чувствовал, как песок просочился в залупу, в самую ее сердцевину. Мы направлялись в Шамилевск, что у Александрии града. Там нас ждал дед, который осваивал нубийский уклад и понимал что к чему, чтобы раз и навсегда захватить власть. Арман решил взять контроль в Нубии. Мы прожили два месяца в пустыне и хорошенько узнали об этих краях и о друг друге. Он был волевым и сильным, а я был слаб, болезнь подкосила меня. Пах болеть перерстал, но встали новые проблемы и их нельзя было разрешить... Я чувствовал влечение, но не мог выплеснуть или хотя бы даже войти в женщину, а теперь еще и прибавилась душевная боль. Он знал это и прощал меня, он помог мне возгордиться собой и своими подвигами. Его душа польщала мне, напрямую вызывая долг уважения и счастья.  
Ночь. Костер. Черное небо и белые звезды. Мы устроили шалаш на пригорке пустыни, прямо возле подступающих джунглей. Ветер завывал песню о бывалых египетских сражениях.  
Рамсес Второй, явно, оставил свой великий след в истории этой державы.  

– У тебя была семья? – решил спросить я у Армана, у которого будто бы подступали слезы.  

– Да... Жена и дочка. Я их больше не видел.  

– Да уж... А где они?  

– В Александрии, там, куда мы идём.  

– Значит, ты хочешь поведать семью?  

– Знаешь, я давно думал об этом и многое решил. Семья – это лишь задаток будущего, о прошлом и настоящем она ничего не значит и именно поэтому я хочу закончить все это...  

– О чем это ты?  

– Хочу закончить все это... увидеть дочь, жену и...  

– Что, и?  

– Я захвачу власть в Шамилевске и в целой Нубии, а также помогу тебе.  

За время нашего долгого разговора, часы показывали два часа ночи. Луна была на пике своего. И тут я услышал шорох. Шорох, будто подкрадывающегося дикого животного, только их было несколько. В тени ночи я увидел колыхающуюся грудь, приближавшуюся ко мне.