Зимние экстры 1
От автора:
"Зимние экстры" никак не входят в основной сюжет и их можно просто пропустить. Они повествуют о событиях, которые происходили между томами.
Приятного чтения.
《...》
Зима.
Самое холодное время года. Его Чу Ваньнин не любил больше всего.
На его родине зима всегда была особенно мрачной. Леденящие душу каменные стены давили на него, и даже камин, в который регулярно подкидывали дрова, не согревал. Хуайцзуй не любил большого скопления народа, поэтому во дворце не было много слуг - из‑за этого чувство одиночества лишь усиливалось.
Однако основной причиной нелюбви принца к зиме был обширный приток демонов. Зима всегда была суровым временем года: еды было немного, приходилось экономить. Часто скот не мог пережить холода, особенно если осенний урожай выдавался неудачным, - и просто погибал.
Сами демоны убивали без разбору: овцы, куры, люди - им было всё равно. Главное - заполнить желудок. Хотя можно ли его заполнить? Чу Ваньнин в этом сомневался.
Чу Ваньнин лежал на диване в библиотеке. Кроме него там были лишь огонь в камине да плед, укрывавший его. Читая книгу, он порой вздыхал и кутался в одеяло, тщетно пытаясь согреться.
Скучно. Слишком скучно.
После шумного лета в королевстве Сышен родной дом казался особенно тихим. Трое детей постоянно бегали вокруг него, задавали вопросы, просили сделать перерыв, а иногда и сыграть во что‑нибудь. Но вряд ли сейчас их можно было назвать детьми. Теперь они - юноши.
Уже четыре года он обучал их. Занятия дали свои плоды: некогда беззащитные малыши стали серьёзными противниками для дворцовой стражи - и в бою на мечах, и в рукопашной. Правда, до самого Чу Ваньнина им было ещё далеко. Ребята выросли, но остались такими же неугомонными.
Чу Ваньнин регулярно переписывался с Сюэ Мэном, часто получал сообщения от Ши Мэя, но до сих пор не видел письма от Мо Жаня. Это немного расстраивало его, хотя он ни за что не признался бы в этом даже самому себе.
- Ваше высочество, - раздался голос, нарушивший уединение.
Чу Ваньнин сел и воззрился на слугу равнодушным взглядом.
- Его величество желает вас видеть.
- Ясно. Можешь идти, - коротко ответил принц.
Поклонившись, слуга удалился.
Встав и пару раз потянувшись, чтобы прогнать оцепенение, принц покинул своё убежище. Видеть отца ему не хотелось: любой их разговор заканчивался ссорой. Хоть принц и любил короля, но не понимал его. Он знал о проблеме, которая с наступлением зимы нависала над королевством, и не мог смириться с бездействием отца. Отправка рыцарей ничего не давала - люди гибли напрасно, а единственным, что хоть как‑то защищало жителей, были высокие стены королевства. К сожалению, они не служили абсолютной гарантией безопасности: многие демоны не обращали внимания на преграды и смело двигались вперёд, к своей цели. Тем временем люди страдали и умирали, а король отсиживался в замке. И как народ мог прославлять такого правителя?
Красивые высокие двери в отцовский кабинет предстали перед ним. Белая мантия колыхнулась, когда принц остановился перед ними. Он трижды, как всегда, медленно постучал, предупреждая о своём присутствии. Услышав сдержанное «входите», Чу Ваньнин опустил руку и вошёл.
- Отец, вы хотели видеть меня? - спросил он.
Как и всегда, в кабинете отца было особенно холодно. Чу Ваньнин терпеть не мог это пронизывающее чувство и, не желая замёрзнуть ещё сильнее, спрятал руки в широкие рукава.
- Да, присаживайся, сынок, - Хуайцзуй указал на ближайшее к столу кресло.
Позади короля было большое окно от пола до потолка - единственный источник света в тусклой комнате. На улице шёл снег, словно подчёркивая безрадостную атмосферу дворца. Холодная улыбка отца встретила Чу Ваньнина; возможно, король и старался показать хоть каплю тепла своему ребёнку, но у него плохо получалось. Сам же принц давно перерос тот возраст, когда отчаянно пытался заслужить одобрение или ласку родителя. Теперь он просто исполнял приказы, порой демонстрируя свой нрав - острый и независимый, словно когти дикого кота.
Чу Ваньнин окинул Хуайцзуя равнодушным взглядом и сел на указанное место. Разгладив складки на безупречной мантии, он приготовился слушать.
- Я видел твоё предложение об усилении границ и очищении близлежащей территории, - произнёс король, усаживаясь в своё громоздкое кресло и доставая документы. - Сын, я понимаю твои опасения по этому поводу, но не могу одобрить твоё предложение.
Чу Ваньнин напрягся. Он заранее знал, что услышит именно это. Отец опять найдёт повод для отказа.
- Могу я узнать причину? - принц не сводил взгляда с родителя.
Король лукаво прищурился, будто пытаясь скрыть раздражение за улыбкой.
- Причина довольно проста. Демоны не пытаются проникнуть за наши стены. Они всего лишь бродят возле них, не предпринимая ничего серьёзного. Если они не вредят нам напрямую, то и у нас нет причин что‑либо предпринимать, - Хуайцзуй отложил документы и сомкнул пальцы в замок.
- Да. Вот только никто не может гарантировать, что в один день они не объединятся и не нападут на нас все разом. Отец, подумай, сколько людей падёт в этот день?
Улыбка сошла с лица короля, будто её и не было вовсе. Слова сына явно пришлись ему не по душе. Тон его стал ледяным, а взгляд, казалось, пытался пронзить самую суть принца.
- Сын, ты переоцениваешь этих существ. Они не так умны и дальновидны, как ты думаешь.
- Неделю назад демон уничтожил всё семейство барона Оуэна по дороге в их загородное поместье, где они планировали отметить Рождество, - Чу Ваньнин наконец шевельнулся: оторвал взгляд от отца и потянулся за фарфоровым чайником, в котором ещё оставался тёплый зелёный чай. Аккуратно подобрав широкие рукава, он налил себе чашку, пару раз подул на напиток и сделал глоток. Он по‑прежнему не смотрел на отца, но остро ощущал каждую его эмоцию.
Хуайцзуй молчал, лишь наблюдал за своим отпрыском. Как всегда, тот был прекрасен, элегантен, возвышен - и, как всегда, безжалостно бил в самое слабое место. Но и отец был достоин своего сына.
- Это было просто совпадение. Несчастный случай. Мост обрушился, и повозка барона вместе с семьёй и слугами упала в ущелье, - спокойно произнёс король.
- Если это так, то хоть кто‑то должен был выжить. Их сопровождали двадцать стражников, десять из которых были верхом. Неужели, увидев, что их барон висит на волоске от смерти, они решили последовать за ним? А ведь у многих из них есть семьи, отец, - Чу Ваньнин сделал акцент на последнем слове, ясно давая понять, что не верит в эту версию.
Терпение короля начало иссякать.
- Прекрати, Ваньнин! Не пристало омеге решать подобные вопросы, - Хуайцзуй тяжело вздохнул; виски пронзила тупая боль - этот разговор давался ему нелегко. Ему очень хотелось приструнить сына, но тот был до невозможности упрям и своенравен. «И где я допустил ошибку в его воспитании?» - мелькнуло в голове у короля.
«А что тогда пристало делать омегам?» - хотел спросить юноша, но не рискнул вызвать ещё больший гнев родителя.
Золотые глаза проникали прямиком в душу, оставляя после себя мурашки на коже старого короля.
- Ты всегда учил меня любить наш народ и оберегать его. А сейчас говоришь, что я не имею права позаботиться о людях, которые служат нам, когда они больше всего в этом нуждаются, - принц поставил чашку на стол и встал перед отцом, не скрывая своего разочарования. Отец всегда требовал от него полной самоотдачи, не оставляя времени на отдых и развлечения, твердил, что ему суждено унаследовать трон. Сейчас эти слова казались жестоким обманом.
Хуайцзуй поднялся вслед за сыном и грозно посмотрел на него. Будь в комнате кто‑нибудь ещё, тот немедленно попятился бы, боясь попасться королю на глаза.
- Ты омега. Рядом с королём ты будешь в безопасности, он станет твоей опорой!
«Мой пол не имеет значения», - пронеслось в мыслях Чу Ваньнина.
- Я принц этой страны и обязан защищать людей, которые нам служат! Я силён сам по себе и могу твёрдо стоять на ногах! Мне не нужен муж, чтобы править!
Бац!
Когда разговор перешёл на повышенные тона, сухая рука отца хлестко ударила принца по левой щеке. Удар был сильным - нежное лицо мгновенно покраснело, но юноша не издал ни звука. Пара передних прядей упала ему на лицо.
- Глупое дитя! Как ты планируешь спасать других, если даже себя спасти не можешь?! - Хуайцзуй смотрел на Чу Ваньнина, но не встречал ответного взгляда. Прошло несколько секунд, прежде чем юноша снова поднял глаза. В них не было ни злобы, ни обиды - лишь непоколебимая уверенность и твёрдое стремление идти до конца.
- Но, отец, как я смогу научиться спасать себя, если не буду знать, как спасать других? - Чу Ваньнин выпрямился и посмотрел отцу прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть в самую его душу.
Лицо Хуайцзуя побагровело от гнева. Ещё совсем юнец, а уже осмеливается спорить с ним! Как он смеет ослушаться своего отца? Своего короля?!
- Ты не будешь этим заниматься! И не смей предпринимать что‑либо без моего ведома! А теперь - вон!
- Да, отец, - тихо, но твёрдо ответил Чу Ваньнин.
На этом разговор закончился. Принц вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. За долгие годы он уже понял, что королю бессмысленно что‑либо доказывать, но слабая надежда всё ещё теплилась в его сердце.
Хуайцзуй остался один в просторном кабинете, где ничто не нарушало гнетущую тишину. Он перевёл взгляд на чашку, в которой ещё оставалось немного чая, и взял её, чтобы сделать глоток. Напиток был тёплым, но королю вдруг показалось, что в кабинете стало неестественно холодно.