PART 9
Мы вышли на этот белый алтарь. Подол платья теребил пальцы, сердце стучало так громко, что казалось, весь зал слышит его в унисон с тиканьем часов. По обе стороны коридора - лица, знакомые и чужие: люди папы, люди Пэйтона, его деловые партнёры; в углу стояли два его телохранителя - каменные столбы, готовые в любую секунду раздавить любого, кто посмеет разрушить порядок.
Пэйтон шагнул вперёд, взял мою руку и сурово посмотрел мне в лицо. В его взгляде не было тепла - только холодный расчёт и абсолютная уверенность в своей власти.
- Мелисса, - произнёс он так ровно, будто читал реплику в пьесе, - сегодня мы скрепляем то, что нужно городу. Ты станешь моей женой и займёшь своё место.
Слова звучали пусто, но у меня во рту пересохло от страха и горечи. В голове всплывал джейден: его голос, и страх за меня - любимые родители, которых уже нет с нами много лет... Я знала, что за этой церемонией скрывается не любовь, а сделка, очередная шахматная фигура в игре, где жизнь людей - лишь фишки.
Пэйтон держал меня за руку на публике, и в его взгляде плясала опасность - смесь собственнической страсти и безумной нежности. Когда аплодисменты стихли, и все разошлись по своим обязанностям - фотографам, гостям, телохранителям - нас провели в комнату, купленную словно для сцены: мрамор, тяжелые шторы, кровать под балдахином.
Я знала, что эта ночь будет рубежом. Для него - подтверждение власти; для меня - ловушка. Сердце дрожало от страха и презрения одновременно.
Он положил пальцы мне на талию - жест принадлежности - и улыбнулся так странно, как улыбаются люди, которые привыкли получать всё, чего хотят.
- Ты такая..нежная..милая..горячая.., - произнёс Пэйтон тихо. Его голос был мягче, чем я ожидала, и в этом шорохе ласки слышалась опасная искра. - Ты знаешь, что я не люблю полумер. Ты моя теперь.
Я отстранилась на шаг.
- Нет..ты..псих...
Он нахмурился; на мгновение его лицо сжалось, как у человека, которого поймали на лжи. Затем - вспышка, почти детская, - он подошёл ближе и, не прикасаясь, провёл ладонью по подолу платья.
- Милый спектакль, - прошептал он, - но не делай глупостей. Я люблю тебя. По‑своему.
Эти слова рвали меня. Я слышала в них искренность, но за искренностью тянулось что‑то тёмное - собственная боль, которую он пытался залатать владением.
- Любовь не купишь приказом. - ответила я. - Твои деньги и страхи ничего не значат, если я не хочу быть рядом.
Пэйтон затих. Он смотрел так долго, что в комнате стало холодно. Потом, словно сменив маску, он улыбнулся - ту улыбку, которой обычно прячет яд под сахаром.
- Хорошо, - сказал он спокойно. - Тогда будем учиться любить по‑другому. По моим правилам.
Я почувствовала, как в груди что‑то лопнуло от отвращения. Но у меня были иные планы: сломаться перед ним - значит исчезнуть. Я не собиралась сдавать свою волю в первый же бой.
Когда он сделал решительный шаг, я отступила и поставила ладони на грудь.
- Нет, - коротко сказала я.
В его глазах промелькнула буря. Пэйтон был человеком крайностей: в одну секунду он мог дарить цветы и часы премиум‑класса, в другую - перекручивать судьбы. Сейчас - он замер между яростью и желанием подчинить.
- Ты думаешь, кто‑то осмелится помешать? - спросил он, голос стал режущим. - В этом доме нет места непокорным.
Я не ответила. Вместо этого сделала то, что раньше казалось мне немыслимым: взяла мобильный телефон из сумки и набрала номер, который знала наизусть - Джейден Наблюдать за его лицом было горьким удовольствием; он понял, что я готова действовать.
В дверях послышался шаг - один из его людей на грани, возможно слышавший разговор. Пэйтон встал, ловко, почти танцующе, и прошёл к окну. Его профиль был чёткой тенью: холодная красота, упрямство и безумие в одном лице.
- Ты совершаешь, такую ошибку - сказал он. - Потому что мир слишком внимательно смотрит на нас. И ты будешь моей.