Ленивый
Кто-то толкнул плечом в спину, я отодвинулся в сторону, толпа засеменила маленькими шажками в сторону светофора. За мной захлопнулись двери автобуса, он, выплюнув пыль из выхлопа, двинулся дальше по нечищенной дороге, которая превратилась в шоколадное месиво из снега, кусков асфальта и грязи. Меня всегда в этот момент кто-то да толкнёт, ведь выпрыгнув из жаркого салона, я сразу встаю как вкопанный, чтобы застегнуть куртку и надвинуть шапку на лоб, забываю, что сзади выходят люди. Я привык к этому, толчки уже практически стали рутинным ритуалом моих холодных вечеров. В спешке толкаясь, бубня что-то, люди переходят дорогу, часто между машин, к небольшой тропинке вдоль ярко-освещённых магазинов, я же, за отсутствием другого маршрута, двигаюсь за ними. Если бы была другая дорога, я бы несомненно выбрал её, хотя впрочем и не смогу ответить почему – не так и раздражает эта толпа незнакомцев, можно потерпеть их до конца тропинки. Тем более туда свет торговых рядов уже не достаёт и люди словно пропадают, кто-то молью летит на огни продуктовых, кто-то сворачивает в темноту, теряясь из поля моего зрения. Я тоже постепенно вхожу в эту темноту, но уже один, к моменту моего первого шага во мрак толчеи нет. Так странно понимать, что каждый из них тоже человек, который носит наверняка в себе что-то оригинальное, видя их эдаким стадом, племенем жучков, которые снуют туда-сюда и толкаются на выходе из автобуса. Может и я кого-нибудь толкнул там когда-то, уж извините, только не записывайте меня в безликие, я же личность, я же "я". Хотя дело исключительно Ваше, мне глубочайше безразлично.
Сегодня в моём плеере по дороге домой играет джаз, музыка, которая почему-то, плотно ассоциируется у меня не столько с вульгарными женщинами в платьях с глубокими вырезами и мужчинами с толстой сигарой и кошельком, а скорее с неотвратимым безумием и погружением в пучину бесконечных золотых комнат собственного эго. "О да, взгляните на меня под экстравагантный рёв меди, я так силён в кривляниях!". Нестерпимо хочется курить, но так как в кармане нет пачки сигарет, приходится душить себя мыслями о вожделениях, вдохновении и слове, попутно сдерживая своё "я" в рамках приличия, чтобы оно не перекрикивало музыку своими самолюбивыми взвизгами, чтобы не мешало чистому. Невольно под крики эго задумываешься кто ты. Я есмь тот голос, что звучит в голове, я есмь тот, кто его слышит – чепуха для невъедливых. Трудолюбивые копачи в чертогах своей личности наверняка видят своё "я" иначе, я же настолько, видимо, инертный, что давно оставил попытки найти определение себя. Настолько инертный, что, кажется, по моему лицу не сказать, что я испытываю: жалость ли, неуловлетворённость, любовный полёт, отвращение, экстаз. Любой другой назвал бы это бессердечностью, я же считаю это своим главным грехом, ленью. Понимаете ли, бессердечный человек попросту рационален и прагматичен, он не способен испытать мук любви и дар горя. Ленивый же вполне себе способен где-то в глубине своей замшелой душонки ощутить все эти чудные эмоции, ему просто не хочется понять самого себя. Хотя может я просто успокаиваю себя по дороге домой: "Никакой ты не бессердечный, просто не до того, жизнь не та".
Вот я и подхожу к кирпичному дому, заворачиваю за угол, к подъезду. Захватывающе планирует вниз с тёмно-синего неба снег, вдалеке словно видно прозрачный вьюжный ветер с севера, который вот вот принесёт новые холода, может перемены. Зима идёт своим чередом, но каждая зима в моей жизни, как первая. Восхитительно. Наблюдая естественную красоту мира, который меня окружает, жалею, что никогда не смогу описать его словом, не научусь писать картины. Я сниму шапку, ветер с полей пройдётся по волосам, я запомню эти мгновения благостного вечерного одиночества. Слеза скатится по моей целованной ранее щеке, слеза ни о чём, ленивая слеза. Я закрою глаза, вспомню всё о чём переживал когда-то, с теплом, с признательностью.
Надо дома записать, поспешить, глядишь и овладею словом.
Надо будет записать.
И купить потом пачку сигарет.