●Глава 1●
От лица Чонгука...
Девушка целует меня, прижимаясь своим стройным податливым телом. Её острые коготки гуляют по моему прессу, вызывая короткие судороги.
Не люблю, когда так делают. Хватаю незнакомку за тонкое запястье и провожу её ладошкой по бугру в штанах.
Завела меня не на шутку, теперь не отвертится.
- М-м-м... - мурлычет кошкой мне на ухо она, - Я вижу, кто-то очень сильно соскучился...
Девушка наклоняется и проводит языком по моей небритой щеке:
- М-м-м... сладкий...
Её горячий язык оставляет влажную дорожку на моём носу. Затем на лбу и снова на щеке.
- Детка, - я пытаюсь отстранить лизунью, заключив в ладонях её красивое личико. - Давай найдём твоему язычку другое применение...
- Р-р-р... Гав-гав-гав! - отвечает она.
Я распахиваю глаза и понимаю, что держу в руках морду своей собаки.
- Мля-я-я-я... Бам, такой сон испортил! Фу! Отстань! - рычу я, когда пёс пытается меня снова лизнуть. - Сожрать меня хочешь?
Спросонья не понимаю где нахожусь. Похоже, уснул на диване в гостиной.
Как вернулся из больницы, сразу улёгся. Сил хватило лишь на то, чтобы разуться и снять рубашку.
Торс туго замотан бинтами, аж дышать невозможно, жарко и неудобно.
«Но это всё равно лучше, чем пролёживать бока в пропахшей лекарствами и хлоркой палате. Залатали и на том спасибо. А дома и стены лечат», - думаю про себя, обводя взглядом комнату.
Я совсем недавно переехал в эту квартиру. Сделал небольшой ремонт своими силами. Пусть простенько, зато чисто.
- Р-р-рав... Гав-гав-гав! - отвлекает меня от созерцания идеально поклеенных светлых обоев Бам, которому явно надоело напоминать нерадивому хозяину, что ему давно пора гулять.
- Ты знаешь, друг, всё в тебе прекрасно, - со вздохом говорю я и треплю хвостатого товарища по холке, - но вот твой мочевой пузырь всё портит... Нет чтоб тебе как мелкой шавке приноровиться делать свои грязные дела на пелёнку, так нет же... Тебе целый парк подавай... Любитель погадить под каждым кустом, - ворчу я. - Ходи за тобой, собирай потом...
Доберман смотрит на меня как на идиота, прислушивается к каждому слову, склоняя голову то влево, то вправо. Осуждает.
- Не смотри на меня так, сглазишь, - усмехаюсь я.
Заскулив, Бам срывается с места и бежит в прихожую, клацая по новому ламинату когтями. Я слышу его лай и то, как он царапает дверь. Она железная, без намёка на породистый дерматин, поэтому не страшно, что испортит.
замочной скважине. - Вот так, дорогой, - защёлкиваю карабин на его ошейнике, - сейчас выйдем на улицу, и ты сделаешь свои грязные делишки, побегаешь, порезвишься. Потерпи ещё чуток, хорошо? Не нужно гадить в лифте.
Заходим в кабинку. Жму на кнопку первого этажа и слежу за обратным отсчётом на электронном табло.
Шесть... Пять... Четыре... Три... Два... Один...
Легкий дзинь и дверцы плавно разъезжаются перед самым носом Бама. Он радостно лает, предвкушая долгожданную свободу.
Выходим на улицу.
Там уже темно и ветрено. Идея погулять подольше отметается стразу. Жалею, что не надел шапку. Чтобы те не свернулись в трубочку, прячу их за высоким каракулевым воротником.
- Ну и погодка!
Отпускаю Бама с поводка. Нужно сократить время нашей прогулки. Сейчас он побегает, сделает свои дела и домой. Если стану ходить с ним, то это надолго затянется, в тулупе, конечно, тепло, но я в нём неповоротливый.
- Бам, гулять! - отдаю команду псу.
Второй раз повторять не надо. Услышав волшебное слово «гулять», доберман срывается с места и бежит в сторону парка, где мы обычно это делаем. Я завороженно наблюдаю за удаляющимися от меня мигающими огоньками на ошейнике собаки. Только их видно в темноте и иногда рыжие подпалины на морде и лапах, если на них попадает свет от одиноких тусклых фонарей.
Будний день, непогода, на часах уже перевалило за одиннадцать вечера, поэтому вероятность встретить на своём пути случайных прохожих очень мала. Бам миролюбивый пёс, но по его внешнему виду так не скажешь, конечно: высокий (семьдесят два сантиметра в холке), мощный, жилистый, да и лает убедительно. Поэтому прибавляю шаг, стараясь не терять его из виду.
Дохожу до небольшой тренировочной площадки, расположенной в начале парка.
- Бам, ко мне! - кричу я.
Он реагирует моментально: разворачивается и бежит в мою сторону.
- Молодец, дружище! - глажу его по голове. Поднимаю с земли палку и бросаю. - Апорт!
Приносит.
Снова бросаю.
Опять приносит, но уже не отдаёт. Хочет побороться.
Хватаю за другой конец палки и тяну на себя. Бам рычит и упирается лапами. Под лоснящейся шкурой перекатываются мышцы. Красавец!
- Отда-а-а-ай... Моё-ё! - посмеиваясь говорю ему и с большим усердием стараюсь вытянусь палку из его пасти.
Пёс, конечно, сильный, но я сильнее...
Вдруг, собака замирает и навострив уши, прислушивается к чему-то.
- Э-э-э нет, ты не проведешь меня, шельмец! - смеюсь я.
Знаю я этого прохвоста! Стоит мне только ослабить хватку, он выдернет палку из моих рук, свалит и не вернётся, пока не закопает добычу. Проверено на резиновой курице-пищалке, которую он благополучно «похоронил» в прошлом месяце.
Надо признать, она и правда издавала противные звуки, ещё бы немного и я бы сам это сделал.
- Эй! Стой! - кричу я, когда собака, выплюнув палку, срывается с места и убегает от меня вглубь парка, - Бам, ты куда?! Ко мне! БАМ!
Но ему хоть бы хны. Не реагирует, хотя надрессирован чётко. С ним такое впервые...
- БАМ! - гаркаю я на весь парк, пугая местных ворон, спящих в своих гнёздах.
Иду, по следам от его лап. Радуюсь, что пёс бежал прямёхонько по аллее, а не «собирал» кусты.
- БАМ! - снова кричу я. - Ко мне, мальчик!
- Что это? - говорю себе под нос, прислушиваясь к лаю вдалеке.
Сердце совершает кульбит, а внезапно появившееся чувство тревоги скручивает нутро тугим жгутом.
- Млять, что там такое происходит?!
Выругавшись, ускоряю шаг.