Глава 1. Байрон-Бей.

Горячее дыхание касается моей шеи, и по коже разбегаются мурашки.

За запотевшими окнами шумит море. Волны с глухим рокотом разбиваются о берег, ветер треплет верхушки дюн, а внутри машины слишком тесно и жарко для двоих, особенно когда Маз нависает надо мной, упираясь ладонью в спинку сиденья.

— Ты ведь понимаешь, что мы приехали сюда купаться? — шепчу я.

— Конечно.

Он говорит это совершенно серьёзно, но в глазах у него пляшут солнечные зайчики.

Я пытаюсь улыбнуться, однако улыбка выходит неровной, когда его губы находят мои губы. Дыхание обжигает кожу. Я чувствую, как Маз проникает глубже, и от этого движения у меня невольно выгибается спина, пальцы сами собой сжимают его плечи. Он целует меня в ямку под ключицей, поднимается выше, его губы щекочут мою шею, и я не выдерживаю, тихо хихикнув.

— Что? — с улыбкой произносит Маз, приподнимая голову. Его взгляд застывает на мне, в нём сквозит озадаченность.

— Щекотно, — отвечаю я, всё ещё улыбаясь и запуская пальцы в его влажные волосы.

Он тихо смеётся в ответ, качнув головой. Но за этим коротким моментом веселья сразу же возвращается прежнее, куда более густое и томительное напряжение.

Маз запускает пальцы глубоко в мои волосы на затылке, слегка наклоняя голову назад, чтобы видеть мои глаза, а другой рукой крепко перехватывает за талию. Его горячая и влажная от пота ладонь скользит по моей коже, придвигая ещё ближе к себе. Между нашими телами не остаётся свободного пространства. Я чувствую жар его груди, то, как скользит наша влажная кожа от близости и духоты в салоне.

После еще одного медленного уверенного движения с моих губ слетает тихий, рваный вздох. Я крепче вцепляюсь в его плечи, зажмурившись от этого острого, заполняющего всё внутри чувства.

И именно в этот момент снаружи с глухим стуком хлопает дверца соседней машины.

Мы замираем.

Маз медленно поднимает голову. Я прижимаю ладонь ко рту, стараясь не рассмеяться в голос от этой нелепой паузы. За стеклом слышатся чужие голоса, шаги по гальке, чей-то недовольный крик о потерянном пляжном полотенце.

Он смотрит на меня сверху вниз, тяжело дыша. В его глазах — смесь досады и смеха. Я смотрю на него.

— Аби! Маз! Вы где вообще?! — громкий, звонкий голос Харпер пробивается сквозь шум прибоя и врезается прямо в запотевшее стекло нашей «Тойоты».

— Черт, — шепчу я, резко выпрямляясь. Все чувства улетучиваются, мгновенно уступая место лёгкой панике. — Это они!

— У них худший тайминг во всём Южном полушарии, — обречённо стонет Маз, утыкаясь лицом в мою шею.

— Аби-и-и! Если вы там уснули, мы заберём ваши доски! — это уже Купер, парень Харпер. Его басистый хохот приближается к нашей машине.

Я скатываюсь из-под Маза на соседнее сиденье, отчаянно борясь со скользкой тканью купальника. Пальцы путаются в завязках, дыхание всё ещё сбито, а лицо горит. Маз, тяжело вздыхая, садится и запускает руку в свои растрёпанные темные волосы, пытаясь вернуть себе хоть каплю невозмутимого вида, но на его губах играет довольная ухмылка.

Быстро натянув лямки бикини, я поправляю мокрые волосы и слегка приоткрываю боковое стекло, из которого тут же вырывается облако горячего, влажного воздуха.

— Мы тут! — кричу я, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно, получается плохо. — Настраивали... радио!

За стеклом появляется лицо Харпер. Она щурит свои карие глаза, переводя взгляд с моего покрасневшего лица на Маза, который с абсолютно невозмутимым видом натягивает футболку.

— Радио, значит? — Харпер приподнимает бровь, и на её губах расплывается понимающая улыбка. — Ну-ну. В следующий раз выбирайте радио с кондиционером, ребята. И поживее, волны на Байрон-Бей сегодня просто сказка! Купер уже побежал к воде.

Она подмигивает мне и разворачивается, направляясь к песчаным дюнам.

Я шумно выдыхаю и смотрю на Маза. Он наклоняется и быстро, собственнически целует меня в губы.

— Пойдём ловить волны, пока они не застукали нас за «настройкой радио» прямо на капоте, — смеётся он.

Через пять минут мы уже идём по тёплому, белому песку одного из самых популярных серф-спотов Австралии — Пасс в Байрон-Бей. Солнце палит немилосердно, а океан блестит, как расплавленное серебро. Вода здесь изумительная: лазурная, чистая, с идеальными длинными волнами, набегающими на берег.

Мы заходим в воду, держа доски под мышками. Приятная прохлада океана обволакивает ноги, смывая остатки жара и духоты салона. Купер уже вовсю гребёт навстречу первой волне, радостно что-то крича.

Маз уплывает чуть дальше, высматривая хорошую волну, а мы с Харпер остаемся чуть ближе к мелководью, лениво покачиваясь на своих досках.

— Ну так что, — спрашивает подруга, устраиваясь на доске, — как прошли последние экзамены?

— Лучше, чем ожидалось. Думаю, я всё-таки не провалила английский.

— Ты не могла его провалить. Ты написала эссе на двадцать страниц.

— Именно поэтому и могла.

Харпер смеётся, но почти сразу её выражение становится серьёзнее. Она бросает взгляд в сторону Маза, который сейчас что-то оживлённо объясняет Куперу, а затем снова поворачивается ко мне.

— Аби... тебе уже ответили из университетов?

Я делаю вид, что поправляю лишнюю прядь волос, прилипшую к губам.

— Из каких именно?

— Не притворяйся. Из тех, куда ты отправляла заявки. Из Лондона.

Моё сердце делает болезненный кувырок. Всё расслабленное, солнечное настроение мгновенно испаряется. Я резко бросаю взгляд в сторону Маза. Он как раз оборачивается, ловит мой взор и тепло улыбается, махая рукой. Моё горло сдавливает спазм.

Я быстро поворачиваюсь к Харпер и прижимаю палец к губам, делая страшные глаза.

— Тсс! Тихо ты! — шепчу, отчаянно брызгая на неё водой, чтобы она замолчала.

— Что? — Харпер округляет глаза. — Ты... ты до сих пор ему не сказала? Аби, контракт на обучение нужно подтвердить до конца месяца! Тебя приняли?

Я закусываю губу и отвожу взгляд на линию горизонта, где небо сходится с океаном. Туда, где находится другая жизнь. Другая страна.

— Приняли, — очень тихо, одними губами отвечаю я. — Но я ещё ничего ему не говорила. Пожалуйста, молчи. Он думает, что мы будем вместе снимать квартиру в Сиднее осенью.

Харпер медленно выдохнула, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент между нами выросла волна, заставившая её крепче ухватиться за доску.

— Ладно, потом договорим, — крикнула она, перекрывая шум океана. — Иначе Купер опять скажет, что мы приехали сюда болтать.

Я благодарно кивнула.

Разговор закончился так же внезапно, как и начался, но внутри меня он продолжал звучать гораздо громче, чем шум прибоя.

"Контракт нужно подтвердить до конца месяца."

Эта фраза никак не выходила из головы.

До конца месяца.

Всего несколько недель.

Я снова посмотрела в сторону Маза.

Он сидел на доске чуть поодаль, разговаривая с Купером. Что-то рассказывал, жестикулируя руками, а потом неожиданно рассмеялся. Я невольно улыбнулась.

Со стороны он всегда казался невероятно спокойным, уверенным. Человеком, который точно знает, чего хочет от жизни.

Я не боялась самого разговора. Мне было страшно увидеть его лицо, когда он поймёт, что я уже всё решила.

Мы познакомились почти год назад. За это время Маз ни разу не повышал на меня голос, не устроил ни одной сцены ревности, не запретил куда-то идти.

Но было что-то другое.

Что-то, чему я до сих пор не могу подобрать название.

— Абби!

Голос Купера вырвал меня из мыслей.

— Волна!

Я резко подняла голову.

Прямо перед нами медленно поднимался длинный чистый сет.

— Давай! — крикнула Харпер, уже разворачивая доску.

Я легла на живот и начала быстро грести. Тёплая вода приятно скользила по коже, солнце слепило глаза, а сердце постепенно возвращалось к привычному ритму, чувствуя как доска начала ускоряться.

— Есть...

Тихо выдохнув, одним движением я поднялась на ноги. Несколько секунд всё складывалось идеально. Доска мягко скользила по гладкой поверхности воды. Я даже успела поймать взгляд Маза, он смотрел и улыбался.

А через мгновение океан решил напомнить, что здесь правила устанавливает не человек. Волна неожиданно переломилась раньше, чем ожидалось. Нос доски резко ушёл в сторону, и я потеряла равновесие.

— Чёрт...

Удар оказался очень сильным. Прохладная масса воды буквально выбила воздух из лёгких, после чего я с головой ушла под воду.

При очередной попытке всплыть меня снова потянуло вниз.

Мелькающие перед глазами пузырьки воздуха не позволяли понять где поверхность.

И в момент, когда в ушах уже начал появляться звон, кто-то крепко схватил меня за предплечье. Настолько уверенно, что паника почти сразу начала отступать.

Резкий рывок.

Ещё один.

Через секунду я уже жадно хватала ртом воздух, закашлявшись.

— Спокойно.

Голос Маза прозвучал совсем рядом.

Одной рукой он удерживал меня на поверхности, другой ловко придерживал сразу две доски, не позволяя течению унести их дальше.

— Дыши.

Я сделала несколько глубоких вдохов, всё ещё пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Всё нормально...

— Конечно.

Мокрые пряди прилипли к моему лицу. Маз молча убрал их за ухо и несколько секунд внимательно изучал меня.

— Испугалась?

Я усмехнулась сквозь кашель.

— Совсем чуть-чуть.

Он покачал головой.

— Врёшь.

Я ничего не ответила, потому что он был прав.

Маз провёл ладонью по моей руке, убеждаясь, что со мной действительно всё в порядке.

— Ты слишком торопишься, детка. — Голос звучал почти ласково. — Океан не любит тех, кто спешит.

Я улыбнулась.

— Теперь ты философ?

— Нет.

Он посмотрел за моё плечо, туда, где одна за другой рождались новые волны.

— Просто будь осторожнее.

***

К полудню солнце стало почти невыносимым. Оно висело высоко над океаном, раскаляя песок так, что по нему уже невозможно ходить босиком. От солёной воды кожу начинало стягивать, волосы спутывались от ветра, а губы становились солоноватыми на вкус.

Купер первым сдаётся.

— Всё, ещё пять минут, и я официально превращусь в вяленую рыбу, — заявляет он, стаскивая с головы кепку. — Мне срочно нужен ледяной лимонад.

— Ты и так похож на рыбу, — смеётся Харпер, забирая у него бутылку с почти тёплой водой. — Только очень шумную.

Купер театрально хватается за сердце.

— Ты ранишь мое сердце, медвежонок.

Она закатывает глаза, но всё равно улыбается.

Я смотрю на них и невольно ловлю себя на мысли, что они почти никогда не меняются. С тех самых пор как Купер перевелся к нам в средней школе. Тогда они начали просто дружить, но спустя несколько лет, когда оба достаточно повзрослели, стало понятно, что просто дружбы уже недостаточно.

— Мы с Абби сходим за напитками, — говорит Харпер, уже поднимаясь с полотенца. — Вам что-нибудь взять?

— Лимонад. Любой, только со льдом, — отзывается Купер.

Маз приподнимает голову, щурясь от яркого солнца.

— Мне тоже. И воды.

Я надеваю поверх купальника лёгкую белую рубашку, которая тут же липнет к влажной коже. Телефон отправляется в карман джинсовых шорт, а волосы я собираю в небрежный хвост.

— Мы быстро, — говорю я, ловя взгляд Маза.

Он едва заметно кивает.

Почему-то каждый раз, когда я куда-то ухожу без него, он обязательно провожает меня глазами.

Я машу ему рукой, и мы с Харпер направляемся к деревянной дорожке, ведущей к небольшим пляжным киоскам.

В Байрон-Бее их десятки. Под навесами жарят рыбу с картошкой, продают фруктовый лёд, смузи, кофе и знаменитые мясные пай. Из открытых колонок негромко играет какая-то веселая песня, а в воздухе смешиваются запахи соли, жареного теста и солнцезащитного крема.

— Кстати, — начинает Харпер, обходя семью с двумя детьми, которые никак не могут решить, какое мороженое выбрать. — Ты завтра идёшь к Джейдену?

— Он всё-таки устраивает вечеринку?

— Конечно. Его родители снова укатили в Брисбен.

Стоит его родителям уехать хотя бы на одну ночь, как дом моментально превращается в место притяжения для всех студентов.

— Купер уже согласился, — продолжает Харпер. — Осталось понять, придёте ли вы.

— Я, скорее всего, да.

— А Маз?

Я качаю головой.

— Нет. Сегодня вечером к нему прилетает отец.

— Правда? Он же вроде живёт в Пакистане?

— Да. Они редко видятся. Его дядя хочет собрать всех вместе и отвезти на семейный ужин.

— Наверное, он скучает по нему.

— Думаю... да.

Я сама не уверена в своих словах. Маз почти никогда не рассказывает о семье.

Иногда мне кажется, что проще узнать расписание приливов в Байрон-Бее, чем понять, что происходит у него в голове.

Мы уже почти подошли к киоскам, когда впереди раздаётся длинный, пронзительный свист.

Один.

Потом второй.

Люди начинают останавливаться.

Несколько человек бегут в сторону пляжа, и один из них достаёт телефон, а родители быстро подзывают к себе детей, которые ещё секунду назад спокойно плескались у самой кромки воды.

Я поднимаю голову.

Со стороны берега к океану мчится квадроцикл спасательной службы. Следом появляется машина скорой помощи с включёнными проблесковыми маячками. Возле воды уже собирается плотная толпа, и с каждой секундой она становится всё больше.

Харпер вопросительно смотрит на меня.

— Как думаешь, что случилось?

Я медленно качаю головой.

— Не знаю...

Любопытство оказывается сильнее здравого смысла.

Мы переглядываемся и почти одновременно сворачиваем в сторону толпы.

Люди переговариваются вполголоса, кто-то снимает происходящее на телефон, несмотря на просьбы спасателей отойти подальше. Несколько полицейских уже натягивают жёлтую ленту вдоль влажного песка, пытаясь освободить проход для медиков.

— Пожалуйста, отойдите назад!

— Освободите место!

Один из спасателей в ярко-жёлтой форме быстро проходит мимо нас, держа в руках большой медицинский рюкзак.

Я невольно вытягиваю шею, пытаясь понять, что произошло.

— Может, кто-то утонул? — тихо предполагает Харпер.

Я не отвечаю.

Не знаю почему, но внутри становится тревожно.

Толпа медленно расступается. И я вижу, как на мокром песке лежит молодой парень. Тело его накрыто серебристым термоодеялом почти до груди, но этого недостаточно, чтобы скрыть тот кошмар, что с ним произошел.

Правая рука заканчивается чуть ниже локтя. Левую ногу... я сначала даже не понимаю, что с ней не так. Только спустя несколько секунд замечаю рваный край гидрокостюма и белёсые обрывки плоти там, где ещё совсем недавно была голень.

Следы укусов.

Глубокие.

Неровные.

Будто кто-то вырвал из тела целые куски.

Морская вода лениво накатывает на берег, омывает песок вокруг него и снова уходит обратно, оставляя лишь влажные следы и обрывки бурых водорослей, прилипших к его коже.

Кто-то рядом тихо произносит:

— Боже...акулы.

Фельдшер осторожно приподнимает край термоодеяла, чтобы осмотреть грудную клетку.

Именно тогда я замечаю знакомую татуировку на предплечье.

Маленькую волну.

Мы однажды долго смеялись над ней на смене. Том говорил, что набил её в шестнадцать лет, потому что море — единственное место, где он чувствует себя дома.

В груди что-то болезненно сжимается.

Нет... Этого не может быть.

Я делаю ещё один шаг.

— Том?..

Голос звучит так тихо, что я сама едва его слышу.

Лицо распухло от долгого пребывания в воде. Кожа приобрела болезненно-серый оттенок, а светлые волосы прилипли ко лбу и вискам, спутанные солью и песком. Но это всё ещё Том.

К горлу подкатила тошнота, от которой некуда деться. Я отшатнулась в сторону, стараясь, сдержать содержимое желудка на месте.

Харпер что-то мне говорит, но я ее не слышу, только стук собственного сердца отдается эхом в ушах.

Чья-то ладонь осторожно ложится на моё плечо.

— Детка.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Маз.

Он смотрит не на тело, на меня.

Его брови слегка сведены, словно всё его внимание сейчас сосредоточено только на моём лице.

— Что случилось?

Я открываю рот, но слова не выходят. Лишь качаю головой.

— Это... Том... мы...мы вместе работали... в кафе...

Всего на одну секунду Маз переводит взгляд через моё плечо, а потом снова смотрит на меня.

— Не смотри, — шепчет он, сделав шаг ближе.

Я всё равно пытаюсь снова посмотреть в сторону берега. Маз мягко, но уверенно касается ладонью моего подбородка и поворачивает лицо обратно к себе.

— Абби.

Наши глаза встречаются.

— Посмотри на меня.

Его голос остаётся удивительно ровным.

— Сделай вдох.

Я судорожно втягиваю воздух. Получается только со второго раза.

— Вот так.

Он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая слезу, которую я даже не заметила.

— Поехали домой.

Осторожно притянув меня к себе, Маз закрывает ладонью затылок. Моя щека касается его груди. Я слышу размеренные удары его сердца.

Они такие спокойные.

Его ладонь успокаивающе скользит по моей спине вверх, потом вниз.

— Всё хорошо. — шепчет он мне на ухо, зарываясь носом в волосы. — Я рядом.

Мы медленно уходим прочь от толпы, а за нашими спинами продолжают мигать сине-красные огни полицейских машин, слышатся короткие команды спасателей и глухой шум океана.