Эпизод 2. Риверсайд.

Мартин тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонями. Его плечи, казалось, опустились под тяжестью невидимого груза.

— Я устал, — Проговорил он, опускаясь на сиденье.

— Да, день выдался паршивым, — Отозвалась я, чувствуя, как в висках начинает пульсировать усталость.

Ричард молчал. Он прильнул лбом к холодному стеклу, глядя на проплывающие мимо огни города. За весь вечер он не проронил ни слова, словно ушёл в глубокую внутреннюю эмиграцию.

— Слушайте, — Я нарушила тишину, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Где мы будем работать над этим делом? В участке небезопасно. Вы же помните, как в прошлый раз у нас из-под носа умыкнули папку с уликами? Кто-то из своих явно сливает информацию.

Ричард медленно повернулся, его взгляд был тяжелым и проницательным.

— Я как раз об этом и думал. Нам нужно место, которое не вызовет ни у кого вопросов. Нейтральная территория, так скажем. Есть идеи?

Я нахмурилась, перебирая варианты, но в голове была пустота. Мартин вдруг оживился, его глаза блеснули.

— А как насчёт той закусочной на окраине? Она сейчас висит с табличкой «Аренда». Если договоримся с владельцем, получим идеальное прикрытие.

Тёрнер скептически приподнял бровь, окинув Мартина насмешливым взглядом:
— Тебе работы шерифа мало? Решил сменить значок на фартук и разносить бургеры?

— Не тупи, — Мартин усмехнулся, отводя взгляд в сторону. — Я договорюсь так, что мы будем использовать только подсобку или кабинет. Персонал даже не поймёт, что у них под носом вершится правосудие. Как вам?

Идея была дерзкой, но в ней была логика. Однако оставался один нюанс.

— А деньги? — Я прямо посмотрела на него.
— Это место популярное, аренда там стоит целое состояние. У меня таких накоплений нет, а втягивать в это бюджет участка — значит сразу подставиться.

Мартин лишь подмигнул, загадочно улыбнувшись:
— Об этом не беспокойтесь. Решение за вами.

— Когда ты так смотришь, я понимаю, что выбора у нас нет, — Рассмеялся Ричард, хотя в его смехе слышалось напряжение.

— Значит, завтра начинаем? — Мартин не отрывал взгляда от дороги, уверенно ведя машину сквозь вечерний трафик.

Мы с Ричардом кивнули. В салоне снова повисла тишина, нарушаемая лишь гулом мотора. До дома оставалось совсем немного, и я привычно уткнулась в телефон, просматривая криминальные сводки.
Это стало моей второй натурой — мониторить новости, чтобы не пропустить очередной почерк или странное происшествие.

***

Дома я первым делом залезла под горячий душ, пытаясь смыть с себя липкое ощущение этого дня. Но стоило мне намылить голову, как телефон на полке завибрировал. Я хотела проигнорировать звонок, но, увидев, что это рабочий номер, схватила аппарат мокрыми руками.

— Алло? — Мой голос прозвучал глухо. В трубке — тишина. Только тяжелое, прерывистое дыхание.

— Кто это? — Я нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Я уже хотела сбросить, как из динамика донёсся хриплый, едва различимый шёпот:
— Округ Риверсайда... Двадцать два тридцать... Пятнадцатое октября...

Звонок оборвался. В ванной комнате стало неестественно тихо, слышно было лишь как капли воды с моих волос мерно ударяются о кафель. Я замерла, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев.

Пятнадцатое октября. Дата, которая выжжена в моей памяти как клеймо. Именно тогда, три года назад в Риверсайде нашли первую жертву. Тот случай стал началом кошмара, который мы так и не смогли остановить. Убийца тогда словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь горы изуродованных тел и наше профессиональное бессилие.

Сердце забилось в горле. Это не могла быть шутка. Слишком специфическая информация, слишком точный адрес.

Я выскочила из душа, едва успев обтереться полотенцем. Руки дрожали, когда я натягивала джинсы и свитер. В голове пульсировала одна мысль: «Он вернулся». Или кто-то решил поиграть с нами, используя старые раны.

Я наспех набрала сообщение в наш чат:
«Риверсайд. 22:30. 15 октября. Звонок с угрозой. Встречаемся там, немедленно».

Выбежав на крыльцо, я едва не поскользнулась на мокрых досках. Ливень стеной обрушился на город, превращая улицу в размытое пятно из серых теней и бликов фонарей. Я уже собиралась вернуться в дом за ключами от своей машины, как вдруг свет фар разрезал пелену дождя.

Чёрный седан Ричарда затормозил прямо у моей террасы, подняв фонтан грязных брызг. Окно со стороны водителя опустилось, и я увидела напряженное лицо Ричарда. Его глаза, обычно спокойные, сейчас метали молнии.

— Запрыгивай! — Рявкнул он, даже не дожидаясь, пока я подойду. — Мартин уже в курсе. Он ждёт нас на выезде из города.

Я нырнула в салон, захлопнув дверь. В машине пахло сырой кожей и дешевым табаком. Ричард вдавил педаль газа, и машина рванула с места, оставляя за собой лишь визг шин.

— Ты тоже получил это? — Спросила я, вытирая мокрые волосы.

Ричард не ответил, лишь крепче сжал руль. Его челюсти были сжаты так сильно, что казалось, сейчас треснут зубы.

— Это не просто звонок, — Наконец произнёс он, глядя на дорогу сквозь «дворники», которые едва справлялись с потоками воды. — Мартин пробил номер. Он зарегистрирован на имя человека, который погиб в Риверсайде в ту самую ночь.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Мы ехали в темноту, навстречу призракам прошлого, и я отчётливо понимала: эта ночь станет либо нашим триумфом, либо последней главой в нашей карьере. А может, и в жизни.

Дождь барабанил по крыше седана с такой яростью, будто пытался выбить из нас признание в грехах, о которых мы сами старались не вспоминать.

Ричард вёл машину на пределе, игнорируя сигналы светофоров и залитые водой выбоины. В салоне стояла тяжелая, почти осязаемая тишина, которую нарушал лишь свист ветра в щелях окон и прерывистое дыхание двигателя.

— Ты уверен, что это не ловушка? — Спросила я, вглядываясь в темноту за стеклом. — Если номер принадлежит мертвецу, значит, кто-то играет с нами в очень грязные игры. Кто-то, кто знает о нас всё.

Ричард бросил на меня короткий, жесткий взгляд. В свете приборной панели его лицо казалось высеченным из камня.

— Если это ловушка, то она расставлена профессионально, — Ответил он, резко выкручивая руль, чтобы вписаться в крутой поворот. — Но если это не ловушка, а приглашение, то у нас нет выбора. Мы не можем позволить этому ублюдку снова начать свою жатву. Ты же помнишь, как выглядели те тела? Я до сих пор чувствую этот запах, стоит мне закрыть глаза.

Я сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует адреналин.

Риверсайд встретил нас мертвой тишиной. Здесь, на окраине, где городские огни окончательно гасли, уступая место густому лесу и заброшенным промзонам, воздух казался тяжелее.

Мы свернули на проселочную дорогу, ведущую к старому элеватору — месту, где три года назад мы нашли первую улику.

Впереди, в свете фар, показался силуэт внедорожника Мартина. Он стоял поперек дороги, прекрывая проезд, а сам Мартин, в дождевике, уже ждал нас, прислонившись к капоту. В его руке был фонарь, луч которого метался по мокрой траве.

Мы выскочили из машины, едва она успела остановиться. Холодный воздух мгновенно пропитал одежду, но я даже не почувствовала озноба.

— Вы опоздали, — Бросил Мартин, не оборачиваясь. Его голос звучал неестественно спокойно, но я заметила, как дрожат его пальцы, когда он попровлял кобуру. — Я прочесал периметр. Здесь пусто. Но посмотрите на это.

Он направил луч фонаря на старую бетонную плиту у основания элеватора. Там, прямо на сером камне, была выведена свежая надпись, сделанная чем- то тёмным и густым. Краска ещё не успела смыться дождём.

Это был символ. Тот самый знак, который убийца оставлял на месте каждого преступления, прежде чем мы начали скрывать детали от прессы. Но теперь он был дополнен цифрами: «22:30».

— Он знал, что мы придём, — Прошептал Ричард, подходя ближе. — Он ждал нас.

В этот момент из глубины элеватора донесся звук. Это был не скрип металла и не шум ветра. Это был отчётливый, сухой щелчок взводимого курка, эхом отразившийся от бетонных стен. Мы синхронно выхватили оружие, рассредоточившись по сторонам.

— Полиция! — Крикнула я, хотя понимала, что в этой глуши мой голос — лишь приглашение к смерти. — Выходи с поднятыми руками.

В ответ из темноты раздался тихий, почти ласковый смешок, от которого у меня внутри всё сжалось.

— Вы так долго искали меня, — Голос звучал отовсюду и ниоткуда, искаженный эхом и дождём. — Но вы даже не поняли, что всё это время я был не тем, кого вы искали. Я был тем, кто позволял вам искать.

Ричард сделал шаг вперёд, его ствол был направлен в черноту проёма.

Мы втроём замерли у порога покосившегося деревянного домика на самой окраине города. Воздух здесь казался тяжелым, пропитанным сыростью и запахом гнилой древесины.

Мартин и Ричард стояли, сжав челюсти так, что желваки ходили ходуном, а пальцы до побеления впились в рукояти табельного оружия.

Внутри царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь скрипом рассохшихся половиц. И вдруг — из глубины дома, из самой дальней комнаты, донесся звук. Тихий, прерывистый шорох, переходящий в едва уловимое, ритмичное шипение.

— Слышали? — Прошептала я, едва заметно кивнув в сторону дверного проёма. Мой голос дрогнул, но я тут же взяла себя в руки.

— Тише, — Коротко бросил Мартин, не сводя глаз с темноты. — Ричард, прикрой левый фланг.

Мы двинулись вперёд, стараясь не издавать ни звука. В полумраке, прорезаемом лишь узкими лучами фонарей, очертания комнаты казались искаженными. В центре, прямо напротив дверного проёма, стоял старый венский стул. В темноте отчётливо угадывался силуэт: кто-то сидел, ссутулившись и опустив голову на грудь.

— Полиция! Руки на виду! — Рявкнул Ричард, но его голом прозвучал неестественно глухо в этом склепе.

Ответа не последовало. Только шипение из динамика стало чуть громче, превращаясь в неразборчивый шёпот.

— Мартин, смотри, — Я сделала шаг вперёд, направляя луч фонаря прямо на стул. — Это же...

Мы сократили дистанцию, и свет фонаря выхватил детали, от которых кровь в жилах мгновенно превратилась в лёд. На стуле, безвольно обмякнув, сидел наш коллега — тот самый детектив, который бесследно исчез неделю назад. Его одежда была пропитана засохшей кровью, а глаза, остекленевшие и пустые, смотрели в никуда.

— О господи... — Выдохнул Ричард, отступая на шаг. — Это же Элиас.

Но ужас был не в самой смерти. К виску погибшего, грубо примотанный серым армированным скотчем, был прикреплен небольшой чёрный динамик. Именно из него, с жуткими помехами и искажениями, доносился голос. Это не была запись. Голос звучал так, будто убийца находился где-то совсем рядом, наблюдая за нами из теней.

«...Мартин...Ричард...Сия...» — динамик хрипло выговорил наши имена, растягивая слоги.

— Он здесь, — Прошептала я, лихорадочно оглядывая углы комнаты, где тени казались живыми. — Он видит нас прямо сейчас.

— Не двигаться, — Ричард медленно поднял пистолет, его рука мелко дрожала.

Голос из динамика снова исказился, переходя в издевательский смех, который эхом отразился от стен домика. Мы наконец поняли одну жесточайшую правду: сценарий этого финала был написан задолго до нашего прихода, и каждый наш шаг был лишь репликой в чужой игре.