2 глава.

Чай и беседы

- Когда ты закончишь, все разойдутся и давно будут в своих комнатах, - в который раз предупредила Элира.

Доротея стояла перед зеркалом, надевала последние заколки на волосы, любуясь собственной работой. Она знала, что не сильно опаздывала, соревновая ещё даже не начались, хотя все другие гости наверное уже собрались и сидели на трибунах, ожидая начала. Оно было близко, а ей нужно было явиться раньше него. Почему-то именно в этот день ей в голову пришло самой сделать прическу, чем обычно занималась Элира, ее воспитательница. Для серьезных мероприятий, как это, Элира ей помогала готовиться, заплетала волосы в несколько трудных кос и собирала на затылке. Поэтому почти всё ее время ушло на это, несмотря на то, что в кои-то веки она встала пораньше, быстро сделала все другие дела. Все равно она была довольна тем, что успела ещё до начала и ни разу не просила Элиру или Эстер о помощи.

- Эту чуть ниже, - посоветовала Элира, стоя у двери, ожидая.

- И так неплохо выглядит, - возразила Доротея.

- Но через час на том месте у тебя голова будет болеть, - терпеливо и спокойно сказала молодая женщина знающим тоном.

Ничего не сказав в ответ, Доротея повернулась к двери и торопливо направилась к площади, где должны были проходить турниры. Сегодня Элира не сопровождала ее, поэтому она одна шла по коридорам, приветственно кивала встречным и быстрыми шагами спускалась по лестнице, пропуская ступеньки, подобрав подол синего платья. Оно переходило в яркий небесно голубой снизу вверх, у него было лёгкая, соегка пушистая юбка, короткие рукава, как у всех ее других летних нарядов. Заколки на ее черных волосах имели стразы того же синего цвета, что и не платье.

В коридорах теперь почти все прохожие были слуги и стражники, многие из тех, кто должны были пойти, были уже там. Остались только те, которые не любили долго ждать, когда начнутся соревновния и те, которые, как она, собирались долго. Глава знатных семей пользовались любой лишней минутой, обсуждая веское между собой и с королем. Среди них был ее отец, а вместе с ним ее старший брат Джейс, младшему Томасу, естественно, было незачем не следовать примеру. Они первыми заняли свои места ещё почти час назад.

Через десять-пятнадцать минут, после нескольких поворотов и ещё одной лестницы, она была у выхода во двор. Из витражных окон лился яркий солнечный свет, превращаясь в много разноцветных отдельных форм, окон было так много, что внутри было так же ярко, как на улице. На самом деле такое освещение, как везде во дворце, было нужно, чтобы лучше виделись искусно украшенные стены с рельефом, потолки с картинками и узорами из блестящих красок, а на кристаллах висящих люстр играл свет, падая на картинки и стены.

В том небольшом зале собралась толпа, разделенная на много маленьких групп. Люди, пока участники не вышли в площадь, желали им удачи, разговаривали с ними, подбадривали перед предстоящим соревнованием. Где-то стояли они сами, проверяя доспехи, помогая их надевать, беседовали о чем-то своем. Это были старшие ученики боевых школ. Учеба в Элиотрии была обязательной для всех и во всех школах учили мальчиков боевым искусствам. В отличие от них, для девочек это зависло от выбора, но каждый парень должен был уметь защищать себя и дом. А когда ученики заканчивали школу в шестнадцать лет, они могли уйти или остаться на ещё три года, более сосредоточенно обучаться этому. У тех был шанс получить почетную работу в службе у лордов. Среди них были и представители тех самых знатных семей.

Каждый год в середине лета праздновали Самую яркую ночь, сначала устраивая турниры, потом баллы и вечера за несколько дней до праздника и после. Такие турниры помогали молодым воинам быть замеченными, а победа обещала верное награждение не только в виде денег, но и места в ряду солдатов больших домов. После основных состязаний молодых людей, некоторые из присутствующих устраивали поединки, что не было частью официального мероприятия, но стало традицией за годы. Это было их способом повеселиться и продемонстрировать свои навыки. Они длились три дня. Тех, кого она знала, среди присутствующих не было, поэтому она пошла дальше.

- Леди Доротея, - вдруг уважительным тоном приветствовал не кто-то. Повернув голову, девушка почувствовала, как та самая заколка больно зацепилась за прядь волос. Рядом стоял мужчина лет двадцати девяти или тридцати, у него были рыжевато коричневые волосы. Он также был высоким и худощавым. Его она не узнала.

- Милорд, - все же она склонила голову в ответ, сделав неглубокий поклон, как подобало.

- Торрен, миледи, - представился он, похоже, заметив. Это имя говорило ей меньше, чем он ожидал, но знакомство было ей в пользу в дальнейшем. В столице она мало кого знала, а правителей других городов встречала ещё реже, забывая большинство из них сразу после. Тех, кто часто здесь бывал, ей стоило знать. - Приятно видеть вас в столице, - вежливо добавил он, как ей казалось, искренне.

- Приятно слышать, я тоже рада быть здесь, в Эйфисе бывает довольно весело находиться, - ответила она честно, избегая лишние любезности, особенно, когда она собеседника даже не знала.

- С этим не спорю, - согласился он, затем продолжил, сменив тему. - Я думал вы первой придёте сюда занять свое место.

- Могу скачать, я тоже, - вместо ответа сказала девушка. Действительно, от старших, как он, она ожидала более раннее появление. Иногда ей казалось, что эти мужчины сплетничают столько же, сколько женщины за работой или во время семейных собраний. Торрен только засмеялся, слегка сдержанно, недолго и негромко, но искренне, забавляясь ее словами и манерой говорить.

- Говорю же, вам чаще стоит бывать здесь. Такому лучу света не место в унылом, мрачном севере, - сказал он, теперь улыбаясь.

- Может и не зря, что этот свет оказался там, где он ещё нужнее, - с улыбкой возразила Доротея, не очень довольная тем, что ее дом описали так, даже если Торрен не намеревался оскорбить его, но не желая открыто спорить об этом, чтобы не испортить момент, настроение встречи хотя бы ради приличия. - Может под этим светом становится возможным разглядеть скрытую красоту, которой не видно в северном полумраке, - но это не мешало ей выражать свои честные мнения и мысли с не до конца скрытой редкостью и несогласием. Скорее это было оттого, что она жила далеко от дворцовых забот без нужды обдумывать каждое свое слово прежде, чем его сказать и не столько из-за своего местонахождения сколько благодаря нежеланию отца впутывать единственную дочь в такую нелегкую вещь. Потом она добавила искренне мягко, - приезжайте когда-нибудь в Фэрон, я вам устрою прогулку в самые лучшие места этого города.

- С радостью приму ваше приглашение, - снова в его голосе была привычная учтивость с тенью недавней улыбки, - возможно, однажды я отвечу вам тем же.

Ей не терпелось присоединиться к остальным, она итак достаточно времени потеряла, без труда скрывая это под выражением лица. И прежде чем она, собираясь вежливо завершить разговор, успела что-то сказать, к ним подошли удивительно высокая девушка в доспехах и хорошо одетый человек.

- Миледи, это лорд Хеллекин, - представил ее собеседник первым.

Это имя она узнала. Судя по внешности трудно было поверить, что ему больше восьмидесяти лет. Если не считать складок вокруг глаз и рта и редких седин, он казался моложе своего возраста с по-прежнему стройным телосложением, темными, не успевшими поредеть волосами, ясностью мыслей, которая отчётливо отражалась в его взгляде. У многих ещё в начале семидесятых начинали появляться морщины на лице и руках, тело теряло прежнюю силу, выпадали уже поседевшие волосы на макушке. А ещё он был одет более, чем просто прилично, что указывало не тольно на его богатство но и хороший вкус. Он ходил с ровной осанкой, уверенным шагом и видом.

Его она не знала лично, только слышала о нем от разговоров брата и отца. Если когда-то видела, не запомнила. Он ей запомнился лучше всех так как являлся одним из важнейших людей, окружающих короля и королевства. По словам отца, он очень много находился рядом с Адером. Ее отец и прежний король были близки, как наставник и ученик, уважали друг друга. После того, как не стало короля и власть перешла его сыну, около года назад Хеллекин предложил Кирану обручить Доротею и Адера и укрепить прежние отношения, однако в то время он считал ее слишком юной, чтобы стать женой или королевой, да и не собирался решать ее судьбу без ее участия в обсуждениях и согласия. Хотя и до того она невольно разделяла лёгкую неприязнь Джейса к нему, даже если умело не показывала это. Потом ей в голову пришла недавняя мысль, ее удивляло, что он пришел только сейчас.

Они обменялись приветствиями, старший мужчина не улыбался, но было видно, что его уважение к Кирану, а в свою очередь, к ней, не поддельное, судя по тому, как он говорил.

Лицо стражницы оставалось бесстрастным, пока она последней шла за ними после того, как Торрен и Хеллекин попросили Доротею идти первой. Больше не смотря на них, она сняла заколку чуть выше над ухом и надела так, чтобы не мешала. Среди зрителей осталось мало свободных мест и их тоже, продолжая приходить, занимали люди. Не дойдя до своего места, она встала перед Адером и его матерью, леди Эрией и поклонилась им обоим. Короля Доротея видела немало раз, но за несколько дней, которые она провела в Эйфисе, с его матерью она встретилась впервые. Не было тайной то, что с тех пор, как скончался ее супруг, она больше времени проводила наедине, в последнее время все больше предпочитая уход за собственным небольшим садом где-то в дальней части дворца. Приходила только на такие мероприятия, которые строго требовали ее присутствие.

Только сейчас Доротея увидела, как устало выглядело ее лицо, под глазами появились тени. Она не сомневалась, что эти изменения были недавними, в последний раз, когда Доротея ее видела три года назад, когда она все ещё была королевой, она выглядела довольно лучше, моложе.

Она легко нашла папу и братьев, недалеко от короля с матерью. Она не обратила внимание на лёгкое неодобрение старшего брата, должно быть, вызванное ее опозданием, улыбаясь в ответ приветливым лицам остальных. Села между папой и Томасом. Он был всего на год младше нее, самый близкий к ней среди трёх братьев и не только возрастом. В отличие от нее он дружил со всеми одинаково. Хотя, как бы хорошо они с ним не ладили, ей очень хотелось, чтобы рядом были Элира и Эстер тоже. Но они были заняты другим, чтобы прийти сюда сейчас. Так что оставалась только его компания.

- Сколько ещё осталось? - спросила она, краски глаза замечая, как последние гости садились, в их числе Хеллекин с Торреном справа от короля.

- Сейчас начнется, все уже собрались, - ответил парень. Не впервые она незаметно, мысленно отметила, каким высоким он стал, поравнявшись с ней ростом. Она росла заметно медленнее.

Подтверждая его ответ, через несколько минут начали выходить и выстраиваться участники турнира, парни и девушки в доспехах и с оружиями. До полудня оставалось несколько часов, летнее солнце было ярким и в меру жарким, но ещё на глаза лучи не падали прямо, заставляя зажмуриться. Металлическая часть их нарядов блестели на дневном свете, что давало им более величественный, сказочный вид. Доротее это всегда нравилось больше, чем сами сражения.

Из каждого города приезжали по семь учеников, выигравшие до этого в соревнованиях в своих городах. Оставалось только решить кто лучший во всем королевстве. Это влияло на репутацию их школ тоже.

Потом король встал перед толпой, произнес недолгую речь о празднике, о королевстве в таких радостных днях, пожелал им всем удачи и сел обратно на место. Потом ещё кто-то поприветсвовал участников, тоже немного говорил о тех же вещах и объяснил правила соревнований. Она не все услышала, перешептываясь с братом, гадая кто выиграет. Когда все началось, она смотрела не полностью, только восхищённо любуясь тем, как очаровательно это выглядело. Пары сражались на мечах до того, как один падал на землю, больше не поднимаясь, потому что все до конца отказывались сдаться, что было позволено правилами, как безопасный способ остановиться. Некоторые заканчивали за несколько минут, другие оставались на арене довольно долго, если оба соперника были почти одинаково сильными и умелыми.

Иногда, скучая, она переводила взглягв сторону короля. У него было задумчивое выражение, казалось, мысленно какая-то его часть, не весь он, была где-то в другом месте. Вокруг него шептались остальные, то и дело обращаясь и к нему, а он кивал.

Рядом с ней с небольшим интересом за турнирами наблюдал папа, отрываясь, чтобы услышать Джейса. Иногда отвечал ей, когда она что-то спрашивала о присутствующих. По-настоящему сосредоточенно смотрел только ее младший брат.

После первого круга и перерыва, который последовал, начался второй, последний за сегодня. Когда на арену вышел знакомый ей парень, ее терпение уже подходило к концу. К счастью турниры тоже. Их место должны были занять зрители, а потом все отправлялись на праздничный обед. Ученики праздновали отдельно. Рен был представителем школы в Эйфисе. Для него важен было быть в числе празднующих, выступить впечатляюще. Как и для его противника тоже. Они не сильно отличались друг от друга. Было видно, что оба нервничали в ожидании, на их лицах решимость и готовность смешались с волнением за неясное будущее, неизвестное. Дали громкий, короткий знак начать и послышался скрежет скрещённых мечей.

Доротея стояла у ограждения для лучшего вида, Рен и его соперник двигались быстрее, чем большинство предыдущих, было трудно следить за каждым моментом. В один миг нападал один, в следующий, отразив его, другой другой наносил ответный удар. Каждой минутой становились яснее разницы между ними. В отличие от парня, который был сильнее и старался действовать быстрее, Рен был проворней, использовал короткие секунды изучая повеление соперника, ища его слабые стороны и атаковал, судя по ним. Кто бы его ни учил, он знал свое дело. Все равно против него сражался достойный боец, Рен хорошенько потрудился, чтобы закончить бой победителем.

Доротея едва не упустила тот момент, следующим был громкий звук аплодисментов и похвальных криков. Иначе быть не могло, воины столицы не могли допустить поражения. Тем волнительнее было для Рена и облегчение было таким же. Хотя он не сомневался в себе.

Он и Доротея одновременно отправились к концу площади. Адер коротко высказал свои поздравления и похвалы. К парню так же подошла та самая стражница.

- Неплохо, - сдержанно сказала она. Девушка не могла быть его наставницей, но явно преподавала ему немало уроков. - только старайся действовать быстрее, продолжай избегать быть предсказуемым.

Казалось, она смотрела на него довольно, с одобрением, и для него это, видимо, было важно. Затем он заметил Доротею и уважительно кивнув стражнице, направился к подруге.

- Второй год подряд, ты становишься звездой, - она весело усмехнулась.

- Пожалуй, не так приятно быть звездой, - притворно страдальчески улыбнулся парень, перейдя к трибунам, чтобы турниры продолжались. - больно будет упасть с такой высоты, если когда-нибудь не повезет победить. - она засмеялась. - И вообще, ещё впереди финал.

- Не скромничай, ты будешь среди победителей, - задорно улыбнулась девушка.

- Тогда ты мне должна будешь вечеринку, - ответил он ей хитрой улыбкой.

- Не трудно устроить, - она надела небольшую, красивую розу ему на не очень длинные, светло коричневые волосы, за ухо, чтобы не упала.

- Я это запомню, - шутливо пообещал он, - ладно, хорошего тебе дня, мне нужно привести себя в порядок. Потом, может, попытаемся найти время погулять по городу.

- Я тоже запомню твое обещание, - широко улыбнулась Доротея, показывая ровные, жемчужные зубы.

– Я не знал, что вы знакомы, – заметил Торрен, подойдя к ней, пока она проводила друга взглядом. Она не обратила внимание на то, как он случайно, легко коснулся пальцами ее плечо, сразу опомнившись и отдернув руку, затем встал рядом.

– Невозможно знать все на свете, – она пожала плечами, и повернулась к нему лицом, – и, поверьте, очень скучно.

– Тогда я рад, что в первую очередь это невозможно, – не будто и не заметил ее попытку отмахнуться от очередного обсуждения чего-то неважного, – и полагаю, в малых количествах любопытство не повредит.

Она часто так так уклончиво и с притворным непониманием цели говорила с теми, кто пытался заводить подобные разговоры, насчитывая на глупость и юный возраст девушки. Это она замечала без предупреждений брата – стараний научить ее не болтать лишнее, даже если никаких таких секретов в семье не имелось. Он говорил, что другие хотят услышать даже самые малозначащие вещи, использовать это для чего бы то ни было. Для беспокойства поводов не было – ей было скучно слушать и говорить о таких делах, потому мало в чем разбиралась из того, что касалось ее дома и его правления. Ее раздражали попытки узнать у нее что-то личное, ее злила сама мысль, что кто-то хотя бы думает, что могут воспользоваться ее невежеством, она гадала, неужели они правда думают, что их цель и поведение не очевидны. Ее интересовали живые беседы, обсуждение о друг друге или общих интересах, но чтобы подойти к ней только для такого? Вот теперь у нее внутри снова нарастало отталкивающее чувство, когда она начала догадываться к чему он клонил.

– Вы что-то хотели спросить? – она сразу перешла к основному.

– Ничего конкретного, – сказал он, казалось, только довольный позволение перейти к главному вопросу, – зависит от того, знаете вы лорда Ролина или нет.

– Имя знакомо, милорд, – ответила она, не сдерживая нетерпение, – но ничего больше этого, к сожалению, мне неизвестно.

– Тогда мне незачем отнимать у вас время, – он выглядел лишь слегка разочарованным, ничего остального почти и не изменилось. Когда она не медля направилась к месту с ответным прощанием, на его лице заметила тень озадаченности тоже, не связанной с чем-то серьезным и едва ли полностью с ее ответом.

Когда ушли все ученики и большая часть трибун опустела, оставшиеся решали, кто с кем выйдет. Немного подождав, убедившись, что задерживаться дольше от нее не требуется, она тоже ушла. В коридоре тут и там встречались лорды, по большей части, леди, многие из них ее возраста или старше. Она останавливалась на несколько слов с некоторыми, кого знала раньше, встречала до этого. Они и раньше не дружили, для тех, кто, как Доротея, жили в целом мире от столицы, было сложно подружиться и поддерживать дружеские отношения с такого расстояния. Особенно с теми, которые тоже только приезжал сюда издалека. Однако были те, кто постоянно здесь находились, с кем она нашла общий язык. Таких было немного и это не ничуть не огорчало. В большинстве случаев она тоже не стремилась наладить отношения с людьми, кому она не нравилась, кого она сама тоже не любила.

Она пошла в свою комнату, посидеть с подругами до полудня. Как она ожидала, девушки не скучали одни, пробравшись, примеряли свои новые платья, над которыми работали. Там у них было два зеркала, одно с ними ростом, другое было на столе с ящиком. Эстер стояла перед первым с неярко розовым платьем на ней и шпильками со цветами в темно русых волосах. У нее тоже была собственная скромная коллекция красивых украшений. А ещё ее волосы были даже лучше, чем у Доротеи. Она была мастером этого дела и умела делать прически и себе не хуже, чем другим. Иногда они просто от скуки заплетали друг другу волосы, даже когда никуда не собрались.

Она проверяла, осталось в платье что-то, что нужно изменить или поправить.

– Привет! – лучезарно улыбнулась она, как только Доротея вошла, – как прошли турниры?

– Как всегда. Мечи и драки. Рен победил, – просто ответила она, подав плечами, подойдя к ней и изучая ее наряд. – Быстро работаешь, – сказала она, держа в руке часть юбки, смотря и на отражение изделия. – я могла бы украсить вышивкой, но и так выглядит отлично, – она указала на свой подол, на рисунки на нем.

Судя по взгляду, девушка была того же мнения, она казалась довольной своей работой. Все равно она благодрано кивнула и повернулась к Доротее.

– Кстати, говоря о внешности, замечательная работа, – заметила она, смотря на голову подруги. Утром она не видела законченный результат, так как Доротея поспешила прежде, чем она пришла. Девушка обрадовалась, что наконец хоть кто-то обратил внимание на ее долгий труд. Особенно зная, что она сказала это не просто потому, что знала, что она сама это сделала, хотя, должно быть, Элира уже ей говорила. Она просияла от услышанного.

– Только не надейся, что оставлю тебя в покое. Я все равно буду беспокоить тебя, даже когда научусь делать прически с закрытыми глазами, – усмехнулась Доротея. Эстер ответила тем же.

– И в мыслях не было. От нас ты никогда не избавишься, – Эстер подошла к столику с ящиком, наклонилась, чтобы взять пару висящих серёжек с голубыми камнями в форме капель и подержала перед ушами Доротеи, повернув ее голову к зеркалу.

– А если найдешь свою любовь и выйдешь замуж? – вмешалась Элира, как всегда с самыми неожиданными вопросами. Обе посмотрели в ее сторону.

Ее можно коричневые волосы лежали на ее спине в длиной, толстой косе, на ней было платье привычного темно красного цвета. Она сидела у окна с широким подоконником, подводила глаза сурьмой. Эстер закатила глаза, поставив серьги на стол.

– Тогда тоже буду жить недалеко, – ответила она, встав за спиной у Доротеи.

Раньше у нее ответ бывал другим, она говорила, что никогда не выйдет замуж и они навсегда останутся сестрами. Возможно, те было мысли многих девушек в детстве. Элира иногда дразнила ее, вспоминая ее те слова и то, каким серьезным видом она их говорила.

У Доротеи не было родных сестер, большую часть детства она провела в окружении мальчиков, находилась то с няней то с братьями, которые играли с сыновьями дворцовых рабочих. Лорд Киран и леди Линнея боялись, что это плохо повлияет на ее поведение и воспитание, а в то время все девушки во дворце были старше ее и были заняты своими делами. Поэтому потом приехала Эстер, она была старше девочки меньше чем на год. Она с тех пор жила с Доротеей и единственной ее задачей была составлять младшей леди компанию. Она тоже быстро поняла, что это интереснее, чем вечно играть с мальчиками.

Элира встала с места и подошла к ней, сказав ей смотреть в сторону света и ее глаза тоже подвела черным. Потом передала сурьму Эстер.

– Не знаю, когда ты найдешь кого-нибудь, Доротея, – она встала рядом с подопечной, которая надевала те серьги на уши, – я не собираюсь всю жизнь тащиться за тобой по городам, чтобы ты увидела их, как ты за своей бумажной птицей.

– Мы же не будет постоянно находиться в пути, к тому же, когда-нибудь это мне, может быть, и надоест.

– Это вряд ли, – усмехнулась Элира, – уж не в ближайшее время. Тогда я наверное буду старше старухи Мэви.

– Трудно сказать раньше времени, – нетерпеливо сказала Эстер, – может сосредоточимся на настоящем? Например, мы могли бы поесть. Хотя бы я. Вы же знаете, как сильно человек может голодать за работой.

Она не была уверена, будет ли Доротея странствовать так, как иногда говорила, пока не в силах обратить сказанное в правду. Но все знали, что дочь лорда Кирана не была способна долго оставаться на одном месте, не скучая, и терпеть не могла однообразие в жизни. Это было одной из причин по которых отве брал ее с собой, когда ехал куда-то, если повод был, как этот. И поэтому он иногда – даже сейчас – ласково называл пташкой.

– По-моему мне тоже не помешает, на случай если дамы окружат меня для расспросов. Лучше пойти сытой, чем голодать, не отрывая взгляда от стола все время, – шутливо сказала Доротея, хотя подозревала, что так и будет. Это было ей почти не в новинку.

– Не забудьте принести чай, – сказала Эстер, снимая платье через голову и садясь закончить дело. На ней осталась длинная сорочка.

– Куда без него, – ответила ее подруга и с Элирой пошли принести что-нибудь.

Когда они вернулись с подносом выпечки и чаем, Эстер была одета в другое платье, тоже новое для столицы. Недавнее было для праздничного вечера и оно наконец было закончено. Отложив все дела, что у них были, все трое устроились на большой кровати, кто сидя, кто лёжа. Младшие несколько раз отметили, что фруктовый пирог получился восхитительным. Уже в который раз попадались тому, как цвет чая отличался от привычного коричневого своим красноватым оттенком и фруктовым вкусом, что делало его похожим на соки тоже. Нередко торговцы привозили в Фэрон сушеные растения, которые придавали напитку розовый или зеленоватый цвет и приятный аромат. Девушки все равно восхищённо удивлялись. Элира только соглашалась, то и дело напоминая не болтать за едой, потом и сама невольно погружалась в беседу.

Она была рассказчиком группы, у нее был приятный звонкий голос и истории, которые она знала, а иногда рассказывала просто выдуманные вещи, сочиняя на ходу, что тоже неплохо умела.

Девятилетняя разница между возрастами ее и девушек не мешала ей быть неотъемлемой частью их небольшого круга. Слишком старшая для роли сестры или подруги, она была ещё и непривычно молодой для воспитательницы. Но когда няня, растившая папу и тетю Доротеи, ее старшего послушного брата, стала слишком старой, чтобы везде бегать за двумя младшими, очень энергичными детьми, это делала семнадцатилетняя, пока забота дочери лорда и леди полностью не перешла ей. Даже теперь, когда Доротее было почти столько же, сколько ей тогда, она не расставалась с девушкой, уже став ей старшей сетсрой.

Их няня осталась дома с самым младшим, сравнительно спокойным сыном Кирана и Линнеи.

– Когда пойдешь гулять в город, не забудь взять и меня, – сказала Эстер.

– Твой папа не разрешит вам обеим, – возразила Элира.

– Мы пойдем когда он будет занят, – уверенно и беззаботно ответила третья. – Лучше слушать упрёки, сделав что-то, чем вообще не пойти.

При этом все они знали, что Киран может не разрешить, но если она нарушит какое-то правило или запрет, в худшем случае ее отчитают.

Киран никогда не наказывал своих детей, знал, что ничего хорошего этим не добьется, что это не самый лучший способ воспитания. Или просто...был слишком мягок к ним и ничуть не упрекал себя за это. Его отец был когда-то к нему суровым. Он знал разницу и грань между строгим и жестоким.

Кроме того, даже если у него не было любимчиков среди четырех детей, к ней, единственной дочери, питал особую любовь. При ее лучезарной улыбке папа не мог злиться долго. Причина по которой ее не расстраивало отсутствие родных сестёр и она хотела, чтобы все так и оставалось.

– Что же в его планах может быть, чем он будет заниматься, где тебя нет? – спросила женщина.

– Не знаю, – нтерпеливо отмазнулась девушка, – я что-нибудь придумаю. Может быть, я буду занята, если попрошу какую-нибудь леди сказать, что она меня пригласила куда-то.

– И кто это сделает? – спросила Элира, – ты же не бываешь на большинстве из таких посиделок, сомневаюсь, что кто-нибудь сделает тебе такое одолжение. Да и твой папа не поверит, что ты можешь сидеть в тех приемах так долго.

– Там они все равно ничего не делают! – пожаловалась Доротея, – Я и здесь могу сидеть и ничего не делать, кроме болтовни и чаепития.

– Хотя бы ради приличия и друзей для вот таких случаев. И лично я не буду тебя прикрывать и прятаться, стараясь не попадаться на глаза твоего папы или брата.

– Ты не пойдешь с нами? – удивилась Эстер.

– В городе нет ничего, чего я не видела дома в Фэроне, разве что более плотная толпа и непонятные необычные товары.

– Не значит, что не должна и я, – не сдавалась Доротея, – здесь во дворце тоже нет ничего нового, кроме новых незнакомых лиц, которым нет конца.

– Сама знаешь, – голос Элиры давал знать, что она с самого начала не запрещала, а озвучивала возможные варианты, – только меня не вмешивай.

– Ладно, если узнают, ты ничего не знала, – пожала плечами девушка, как соглашаясь на сделку, – не новость, что можешь потерять меня, даже не отрывая от меня взгляда.

Элира только закатила глаза и они снова незаметно перешли на другую тему, забыв все предыдущие.