Глава 2: Победа... Но какой ценой?

Сознание медленно возвращалось к СССР, Александр почувствовал твердую койку под спиной, открыв глаза его слегка ослепил яркий свет палаты. Шершавые стены, слегка штукатурка что потрескалась и казалось от прикосновения легкого пера трещины станут больше, крошки штукатурки посыпятся на пол. Сам СССР был в бинтах, руки, ноги, правое и левое крыло, правый глаз были в белых бинтах. Саша ещё не до конца пришел в сознание поднялся на локтях и осмотрелся, все было тихо, спокойно. Редкие и ценные моменты на войне. Александр попытался было встать, когда дверь с тихим, жалобным звуком медленно открылась. Это был фельдшер Антон Семеныч, который услышав шорох за дверью вошел в палату полевого лагеря далеко от фронта в глубоком тылу.

— Не так резко, вам не стоит напрягаться сейчас… — раздался голос, старческий, но твердый голос пожилого фельдшера — Вы серьезно ранены, это чудо, что вы вообще смогли в своем состоянии выйти на своих…

Союз не мог не подчиниться, слова фельдшера о его состоянии уже были аргументом. Антон Семеныч подошел поставил поднос с тарелкой перловой каши, небольшого куска хлеба и стакан с простой водой. Поставив поднос на маленький прикроватный столик Семеныч не удостоив больше словом и взглядом Сашу удалился из палаты, у него еще есть пациенты.

Советский медленно присел посмотрел на поднос с едой и не спеша потянулся к еде. Взяв тарелку с перловкой Совушкин стал есть свою порцию, тарелка медленно опустошается, а после с тихим стуком поставлена обратно на поднос, вода была выпита так же медленно с таким же но более звонким звука стекла о железный поднос.

***

[Главный штаб Третьего Рейха]

Раздаются торопливые шаги, опасливый стук в дверь.

— Да-да войдите! — раздаётся голос Арнольда.

Дверь открылась с гулким скрипом.

— Сер, русский… Он… Он сбежал вчера ночью… — голос офицера стоявшего напротив работающего Рейха дрожал.

Арнольд Мюллер оторвался от бумаг, скрип его пера прекратился. А потом брови свелись вместе, нахмурился. Верхняя губа Рейха приподнялась в разочарованном оскале.

— Как!? Как он смог сбежать! Вы дуболомы! — голос арийца был звонким, угрожающим и злым.

Арнольд берет первую попавшуюся вещь под руку, этой вещью оказалась чернильница. Третий Рейх кинул в досаде и в гневе эту чернильницу в офицера Эриха фон Брауна, тот ожидая такой выпад от начальника увернулся. Чернильница разбилась о дверь. Стекло разлетелось и упало на пол окрашивая его в тёмно-синие оттенки, на двери большое пятно в том месте, где ударилась и разбилась чернильница, это пятно растекалось и каплями падала спускалась на пол.

***

[Тыл, Совет, больница]

Сидеть просто так Совет не любил, несмотря на свое состояние, он мог немного работать с документами под присмотр бдительных врачей и санитарок. Так и проходили скучные деньки. В один из таких дней Саша стоял у окна и смотрел на то как мягкие махровые снежинки укрывали землю своим белым снежным покровом, где то там вдалеке были бои, а здесь в полуразрушенном здании была гробовая тишина, которая нарушалась тихими редкими стонами полной боли других бойцов. А в голове у СССР была одна мысль, что терзала его и порой не давала уснуть. “Что с тобой произошло?”. Но Совет быстро убрал эти мысли тряхнув головой.

— Нашел о ком вспоминать… — проговорил совет не отрывая своего янтарного взгляда от окна, но что то еще в груди не давало забыть то запретное чувство. Но такое ли оно запретное?

Союз медленно оторвался от окна, прикрывая глаза он опустился на стул, тяжелый вздох разочарования, он не мог сложить двух людей, того мальчишку с бала и этого Тирана, не мог, а может и не хотел, в его памяти все так же, те самые ясные, зеленые изумруды, добрый, милый, теплый и тонкий голос. Это была его одна из слабостей. СССР не сможет забыть то что было с ним. Он помнит все.

Помнит того мальчика, перед глазами пусть и закрытыми пронеслись воспоминания.

[Воспоминания]

Была такая же зима, снег мягкими пушинками падал на землю, два юноши один 17-ти лет другой 13-ти лет.

— Союз! — резкий голос мальчишки уже не такой стеснительный, резкий, звонкий и игривый — Давай в снежки! Или давай слепим снеговика!

— Рейх… Хах… Давай! — такой же задорный, резкий, но слегка грубый голос, но нежный к 13-ти летнему мальчику.

Юноши начали строить снеговика, он вышел большим благодаря большому и сильному Александру, тогда его рост был не маленький конечно не так как взрослом возрасте, 198 см, но это было внушительно.

[Конец воспоминаний]

Совет помотал головой пытаясь разогнать навязчивые воспоминания, которые как он думал похоронил в себе.

— Нет нельзя! Он твой враг, он предал тебя! — говорил русский больше для себя, но он все еще не мог забыть того мальчика.

***

[Выписка.]

Вот наступил тот день когда СССР вылечился, окреп. На его глазу вместо бинтов красовалась темно-серая повязка на которой был вышит объёмно серп и молот. Эта повязка прикрывала не только изуродованный глаз, но и шрам-свастику на своем нижнем веке. Его тело покрытое шрамами, от прошлых лет ещё ныло, но Саша не обращал внимания на эту ноющую боль, он сел в машину что доставит его к утру на место новой стычки.

***

Вечер, солнце заходило за горизонт окрашивая ландшафт в розовые, бордовые тона, небольшие еще оставшиеся лучики, мягкие, нежные, едва греющие в вечернем зимнем дне попали в окно машины на щеку СССР и слегка небольшую щетину. Крылья за спиной СССР были сложены строго дабы не мешали.

***

Утром пока еще не взошло солнце машина ГАЗ-М1 остановилась на территории разбитого лагеря красной армии, дверь открылась и оттуда вышел двухметровый гигант, потянувшись слегка от сидения, он шагнул глубже в сам лагерь, он кипел, кто то рыл роты втыкая в промерзлую землю лопаты, кто то чистил оружие, кто то проверял запасы, кто то обходил территорию. Жизнь сейчас была мирная, но тревожная, ведь где то рядом бродит враг.

— Товарищ СССР! Рады приветствовать вас в здравии! — произнёс один из молодых парней который заметил Сашу.

— Вы лучше вместо такого приветствия, сказали бы вкратце как дела обстоят. — грубый, холодный с легкой хрипотцой голос СССР пронзил округу, заставляя даже ветер на миг замереть и затихнуть.

К Петровичу Александру Совушкину подбежал офицер, дабы донести доклад встав по струнке “смирно”.

— Товарищ Александр! Спешу доложить, враг в 20 милях отсюда… — наросла пауза. — Товарищ, разведка докладывает, их около 30-ти солдат… И… Они готовятся к атаке..

— В 20 милях… — повторил Совет, как бы пробуя на вкус это слово.

Тишина нарушаемая шелестом палаток пол ветрами. Эта тишина перешла в нервную, тревожную тишину. СССР обвел взглядом всех, в этой группе солдат было дай бог 20 человек если не меньше, справятся ли они с нападением 30-ти немецких солдат?

— Примерное время когда они нападут? — разорвал эту тишину все тот же голос СССР.

— Дай бог успеть вырыть окопы, построить укрытия, мало, все готовится на то, что они вот вот выдвинуться в нашу сторону — ответил офицер.

СССР нахмурился пытаясь осмыслить происходящее. Тихий вздох проводя усталым взором все вокруг. Время на подготовку ограничено, что делать?

***

[Время спустя]

Примерное время нападения немецкой армии должна вот вот наступить, советская армия ожидала, все были напряжены ожидая удара, но его так и не произошло. Что случилось? Неужели немцы передумали, испугались силы красной армии? Расслабляться было нельзя, если это обманка надо быть к ней готовым. Было решено укрепить лучше позиции, переформировать и придумать или улучшить план по защите.

***

[Третий Рейх]

Ариец стоял у стола опираясь руками и край стола, его тяжёлое дыхание прерывало тишину, глаза зеленые изумруды в которых нет никаких эмоций, пустая безжизненная пустота мелькнуло, что то живое, едва уловимое.

Немец схватился за голову сжав волосы в своих руках, может он постепенно сходит с ума?

— Нет, нет что я наделал… — прошептал в пустоту Арнольд.

***

[Фронт. СССР]

Красная армия ожидает нападения, проходит час, два, три, но никто не атакует. Ловушка?

— Ну и где? Вы что раздобыли фейковую информацию? — раздался голос СССР.

— Нет, все точно, мы… Мы не знаем почему… — отвечает офицер стоявший наготове рядом с Советом — Может враг узнал что мы за ними следили?

— Если узнали, значит ваши разведчики плохо работали! Каждая оплошность может привести к поражению! — Советский Союз недовольно фыркнул.

Солнце начало садится, а атаки со стороны немцев не было. Союз решил пойти на разведку решив выяснить и узнать точные данные. Взяв с собой пару разведчиков они шли ступая мягко не издавая звуков. Лес затаил дыхание, только изредка холодный ветер обдувал лица.

[Лагерь. Немцы. Разведка]

Советские солдаты во главе с СССР, лежали в кустах биноклем выглядывая, что происходит. Они видят как немецкие солдаты спешно собирают остатки лагеря, бегут? Если это так то этим можно воспользоваться привести сюда армию атаковать, окружить.

Быстро пока не заметили разведка вернулась, СССР отправился с группой к спешащим уйти немцам. Тихие бесшумные тени начали окружать лагерь. И вот настал тот час, наступили первые выстрелы окруженные немцы в панике метались пытались отбить, но эффект неожиданности дал свое преимущество. И после недолгого боя красноармейцы принесли победу в этом бою.

[2 года спустя. 08-09.05.1945. Ночь]

Это  день запомниться на многие века, эта ночь с 8 по 9 мая, Берлин пал. Здание Рейхстага, где был Рейх в это время.

— Третий Рейх! Я знаю ты здесь! — голос СССР грубый бас, его янтарный глаз, полный ненависти и чего то другого, что СССР похоронил в себе, но остатки все еще есть —Выходи предатель!

Грубые, тяжелые широкие шаги, СССР явно спешит. Совет выбивает каждую дверь которая встречается на его пути, он искал только одного, этого предателя, труса, что сейчас прячется.

Рейх стоял у окна в самой дальней комнате, в его глазах проступает усталость, боль. Вот дверь с грохотом открывается почти вылетает из петель. Это был СССР.

— Вот ты где… Ну, что доволен?

СССР подходит к немцу, тот даже не посмотрел на того, все так же стоял у окна, отстраненный и потерянный. Он был, где то здесь, но мысленно далеко. От этого СССР опешил, он ожидал все, что угодно. Крики, скандал, попытку напасть, все, что угодно, но не это спокойствие, такое отстранённое.

— Эй… Ты вообще здесь!? Отвечай мне!

Саша схватил Арнольда за ворот и притянул маленькое тело, которое даже не сопротивлялся. Заглянул в глаза-изумруды в эти пустые, безжизненные изумруды, полные какой то изощрённой боли.

— Т-ты… Не смей смотреть на меня так!

Немец все молчит, СССР это начало нервировать, Союз толкнул немца к столу.

— Слушай сюда. Ты сейчас подпишешь эти документы. А потом мы с тобой поговорим отдельно…

Александр достает «Пакт о капитуляции» и кидает на стол перед Рейхом.

— Ну? Ты все равно проиграл, или все еще летаешь в облаках, что сможешь меня выиграть? — тихий смешок, больше горький чем насмешливый.

Рейх медленно, молча берет перо и подписывает пакт о капитуляции, своей капитуляции, но на мгновение замер, он знал, что будет с ним, но что будет с его детьми, ГДР и ФРГ?

СССР дождался, когда этот подпишет документ, потом берет эти документы и убирает его в военный планшет. И разворачивается уходит, даже не взглянув на него, а зачем? Зачем смотреть на этого, жалкого человека? Предателя, труса. Саша медленно спустился на улицу и закурил, ему нужно было успокоить себя, он боролся с тем, чтобы вернуться ворваться в ту комнату, обнять этого человека, но не мог, теперь Арнольд ему никто. Но что то не давало ему покоя.

Казалось, вот победа, вот флаг СССР был выставлен. И тут…

Выстрел

Совушкин от такого дернулся, выстрел? От куда? А потом… Непонятно почему, но СССР рванул, что то гнало его назад. Вбегая в комнату, где был Рейх. Теперь Арнольд был у стены, уже сидел глядя в пустоту перед собой, своими бледными изумрудными. Александр увидел его и замер, на виске виднелась пулевое отверстие, круглое идеальное, а от туда текла кровь. От вида бывшего друга сердце ушло в пятки, пропустило удар, а потом забилось с новой силой, забыв про все он рванул, сам не понимал почему? Почему он все еще беспокоится о нем?

СССР проверил пульс был маленький, нитевидный, но был, Александр пытался спасти этого ненавистного, но такого любимого немца, но что бы не сделал СССР, немца это не вернёт.

Что ждет их теперь? Неужели все? Неужели все закончилось вот так?

СССР даже не заметил что по его щеке течет единственная и одинокая горькая слеза.

×┈ ┈•┈ ┈ ┈•┈ ×┈•┈× ┈•┈ ┈ ┈•┈ ┈×

ᥲⲃⲧ𐔖ρ: kᥲ𐔤r𐔖
ⲧ𐔏ⲕ: kᥲ𐔤r𐔖_1