я должна спасти Париж

Руки Маринетт были сжаты в кулаки, зубы стиснуты, а из глаза вылилась первая, скромная слезинка. Она боялась идти на это сражение. Но и смерти напарника она не переживет. Она полюбила его. Была готова отдать все ради того, чтобы он был в порядке. И даже умереть самой.

— Маринетт… Ты справишься. Столько лет без проигрыша, а сейчас? Ты что, выдохлась? — прошептала квами.

— Ты видишь, что эта тварь делает с людьми? Просто… Рвет на части когтями! Уже шестой труп опознать не могут! Тикки, мне страшно! — срываясь на рев, кричала Маринетт.

Она чувствовала, как монстр в ее груди рвется на ружу. Будто бы ярость, страх и героизм в ней смешались во едино. Девушку, вроде бы такую сильную, которая пережила многое и многое повидала, сейчас разрывало на части. Упав на колени, она разжала зубы и вытерев слезы, наконец, сказала:

— Ладно, Тикки… Ты видишь меня в последний раз. Именно сейчас. Прощай.

— Не говори чепухи! Ты справишься! Все у тебя получится! И все будет хорошо! Ты слышишь меня, Мари?!

— Начинай трансформацию… — мрачно бросила Маринетт, закрыв глаза.

***

Сейчас Париж не был похож на себя: веселый, шумный городок, который никогда не спит, стал похож на адский котел. Пока ЛедиБаг добиралась до места происшествия, где, вроде как, уже должен был быть Кот, она не видела улицы, где не было бы ни одного плачущего человека, крови или перевернутой машины. И каждый раз она лишь безразлично отворачивалаот этого глаза. Хотя внутри нее уже выгорела любая надежда на победу. Она понимала, что на этот раз сухой из воды не выйдет. А может быть, и вообще не выйдет.

Ледибаг остановилась на минуту. Что бы в последний раз увидеть свой город. Чтобы запомнить таким, какой он был до этого мгновения. Девушка тяжело вздохнула и опять сжала руки в кулаки. Она нахмурилась, и отправилась дальше, пытаясь не замечать, как люди ликуют, замечая ее красный костюм на фоне серого неба. Впереди только тьма и пустота. Именно это она сейчас и чувствовала.

Когда она смогла добраться до стадиона, где все и происходило, она увидела, как её Кот в одиночку борется с очень уродливым, огромным и смертоносным монстром. Леди вздохнула. Она понимала, что это последняя ее битва, последствия которой весь Париж будет еще долго разгребать. Она выдохнула и прыгнула к напарнику, которому хотела помочь оглушить монстра.

— Что-то ты долго! — сквозь зубы процедил Адриан, в очередной раз отскочив от своего соперника.

— Не время выяснять отношения, — спокойно сказала героиня, после чего попыталась найти хоть какое-то оружие для борьбы с чудищем, — ты выяснил, где акума?!

— Ты будешь в шоке, но судя по всему, в нем! — Нуар отбился от него шестом, что ненадолго оглушило монстра с огромными когтями. Ледибаг напряглась.

По телу Дюпен-Чен пробежали мурашки. Она не заметила, как его огромная лапа оказалась прямо у нее над головой. Она успела отскочить, и удар пришелся на места для болельщиков. Пусть она и пыталась не подавать виду, но сейчас в ее душе зародился настоящий испуг. Впервой за долгие-долгие годы она убьет человека для того, чтобы спасти весь город. Стоит ли одна жизнь миллионов, а миллионы — одной жизни? Не станет ли она просто палачом, который опустится в глазах горожан до убийцы? Хотя какая разница…

Два йо-йо вращались вокруг нее, образуя щиты. Это, возможно, была очень слабая и ненадежная защита от одержимого акумой монстра, но хоть как-то защищало ее от ударов когтями в самые разные места для зрителей. Она наконец смогла добраться до напарника, который пытался противостоять огромному волку одним свои шестом. Она подбежала к нему. Теперь они оба были за «щитом».

— Кот, отвлеки его… А я пока найду что-нибудь, чем его можно нейтрализовать.

— Быстрее, моя Леди. А то оба тут сдохнем! — воскликнул Агрест, отмахиваясь от монстра, уже в какой раз. Он пытался не насти ему увечий, а лишь напугать. Отвлечь, чтобы он не видел героини, которая, возможно, вот вот убьет его.

Но нет. Не вышло. После того, как Агрест на секунду отвернулся от оборотня, он услышал крик Маринетт. После этого монстр зарычал, и прыжком удалился из разгромленного стадиона.

Шест Нуара с неприятным звуком упал на газон. Он мигом ринулся к ней — своей Леди, — надеясь, что с ней все хорошо. Хотя в ее крике ничего хорошего нет.

Девушка лежала на трибунах, под сидениями. Руки она держала над собой, будто тянулась за помощью. Это было не сложно заменить.

— Моя Леди! — воскликнул Кот, как только увидел возлюбленную, корчащуюся от боли, — Нет, нет, нет, нет, нет…

На ее животе была свежая, большая рана. Лицо пересекала широкая царапина, а ноги были скованы одним, огромным порезом. Она очень тяжело дышала. Одной рукой она держала рану на лице, второй на животе. Страшно было представить, как ей сейчас больно и как она страдает. Она еле смогла перевести взгляд на напарника. После этого на ее лице появилась улыбка, выжатая из последних сил.

— Всегда мечтала провести последние минуты жизни с тобой, Котик… — неразборчиво сказала девушка, после чего из её рта полилась тонкая, теплая струйка крови, которую Кот вытер большим пальцем.

— Нет! Ты не умрешь! У нас все будет хорошо, слышишь?! Я знаю людей, которые тебе помогут! Я помогу тебе! Только пожалуйста, не умирай, слышишь?

— Прости меня, Котик, но… Это же бессмысленно… Кто выживет с такими ранениями? — она прикрыла глаза, Зато мы будем видеться каждый день… Я смогу всегда быть с тобой, узнаю, кто под маской… Буду давать тебе знаки. А ты меня и не заметишь… Я люблю тебя…

— Нет, пожалуйста… — сдерживая слезы из последних сил, прошептал Адриан.

— И да, Кот… Не забывай меня… Никогда, слышишь?.. Ни-ко-гда… — она выдохнула. В последний раз взглянула на напарника. Нуар взял её за руку и прижал к своей щеке. Еще теплую, такую родную и привычную. Он всегда будет помнить, каким теплом веяло от её голубых глаз. Он будет узнавать их в светлой музыке дождя. Будет слышать ее голос ночью, во сне, и днем наяву. Везде. Всегда.

— Леди, очнись! Очнись, прошу тебя! — выкрикнул Нуар, прижав её к себе.

Пусть он понимал, что это бессмысленно. Пусть понимал, что его сердце опустело. Все равно ему хотелось только кричать. Рвать глотку так, чтобы она его услышала и вернулась. Хоть на мгновение. Чтобы сказать «прощай». Чтобы в последний раз взглянуть в эти васильковые глаза. Но не наполненные слезами, а живые. Настоящие. И происходящее он принимал за кошмар. Бил себя, кричал, пытался проснуться. Но это был не сон. И понял он это, когда взял на руки ее бесчувственное тело. В последний раз прижал ее к своей щеке, перед тем, как проститься.

Но принять он это не мог.

***

Я не знаю, как начать. Сейчас я собираюсь идти против монстра с когтями, размером с меня. Я оставляю дневник открытым потому, что мне уже все равно, что будет с ним после моей гибели. Сейчас просто хочу сказать всем и каждому, кто что-то для меня значит, все, что больше никогда не смогу сказать. Или не сказала.

Я знаю, что ты, мам найдешь этот дневник первой, и будешь хранить у себя в прикроватной тумбочке. Хочу сказать, что очень сильно люблю вас с папой. Я теперь всегда буду рядом с вами. Не надо много думать обо мне. Вы сможете жить дальше без меня. Просто живите и будьте счастливы. Я желаю этого. Мне больше ничего не нужно. Ваша любимая дочь.

Хах, Кот Нуар… Ты этого точно не прочтешь, но раз уж я решилась… Я тебя просто обожаю. Ты тот, кто всегда был рядом со мной, когда мне нужна была твоя помощь. Ты много раз спасал что меня Маринетт, что меня ЛедиБаг. Огромное тебе за это спасибо. За то, что никогда не врал мне. Хочу пожелать тебе счастья. Да, вот так. Просто потому, что ты любишь меня. Искренне любишь. Ты найдешь себе другую Леди. Которая искренне полюбит тебя, не разобьет тебе сердце и всегда будет рядом. Твоя принцесса.

Адриан Агрест. Я сомневаюсь, что ты это когда-нибудь прочитаешь, но это единственный способ сказать тебе правду. Раз мне уже все равно… Я хочу признаться тебе в двух вещах. Я люблю тебя. Люблю всем сердцем. Я бы посвятила тебе всю свою жизнь, если бы она не закончилась вот так. Ты самый лучший человек, которого я знала. А еще хочу признаться тебе в том, что я — ЛедиБаг. Хочешь — верь, хочешь нет. Только пожалуйста, не нервничай из-за меня, не чувствуй себя мудаком и дураком, который не видел очевидного. Ты найдешь девушку лучше. Той, которой ты будешь достоин. Но не забывай меня. Никогда. Твоя Маринетт.

На страницу капали слезы, оставляя на ней серые следы. Адриан захлопывает блокнот и бьет рукой по столу. Такой ошибки он себе никогда не простит. Никогда не простит себе слепоты, глупости и безразличия. Он всегда будет помнить голубые глаза. Он всегда будет помнить ее голос, ее прикосновения. И никогда не сможет отпустит. Без не он пуст и никому не нужен.