А в башне только голуби...

...По длинной извилистой лестнице, состоящей из крупного обтёсанного булыжника, неспешно поднималась женщина в строгом чёрном брючном костюме. Она, звонко цокая о ступени, восходила на самый верх башни, пока за ней следовал с десяток неловких и торопливых детских ног. Скоро женщина остановилась перед старой бревенчатой дверью и со скрипом открыла её: показалось просторное полукруглое помещение с каменными стенами, деревянными шкафами и столом. Тут же, в уголке, стояла старая металлическая ванна, около которой красовался огромный глиняный кувшин.

Женщина, вошедшая в комнату, бодро обошла помещение, попутно здороваясь с другой дамой, и встала в изящную позу перед другой закрытой дверью:

– Ребятушки, я же вас жду. Поторапливайтесь! – прикрикнув это насмешливым голосом, она встретила пытливым взглядом группу с трудом дышащих детей. – Я ведь вам говорила, что лестницы во дворце очень длинные... Ох, ладно, отдышитесь.

Миролюбиво улыбнувшись и присев на стоящий в стороне совершенно новый, в сравнении с другим убранством комнаты, стул, женщина терпеливо выждала паузу, а затем продолжила своё повествование:

– Когда-то вся та библиотека, скрывающаяся сейчас в основных дворцовых залах, где мы уже побывали, началась именно с этой башни. – заинтересованные ребята подошли поближе, осматривая занавешенные старыми гобеленами стены. – Ведь девушка, которая и жила в соседствующей комнате, написала все эти многочисленные книги.

Восторженные ребячьи голоса, попеременно сменяющиеся насмешками, заставили экскурсовода подняться с сидения и отворить приоткрытую дверь за её спиной:

– Именно здесь скрывается правда о той, кто сохранил этот дворец.

Вся группа вошла в широкую комнату с такими же, как и в прочих помещениях, каменными стенами и полом. Этот самый верхний ярус башни был занавешен сотнями гобеленов и полотен картин, обставлен деревянными шкафами и столами. Кровать, стоящая в стороне одиноко, даже не приковывала взгляд, на фоне многочисленных украшений и книг. А книг тут было так много... все они, выстраиваясь в стройные рядки, украшали застеклённые полки. А некоторые лежали на столах в открытом виде.

Неспешно пройдя по булыжниковому полу к самой красной ленте, огораживающей интерьер от гостей, женщина юркнула вглубь комнаты и, будто бы пролетев на невидимых крыльях над самотканым ковром, схватила лежащую в отдалении современную книжку. Она быстро вернулась к остальной группе, а затем, открыв белые хрустящие странички, громко произнесла:

– Хоть вся библиотека и принадлежала той единственной, кто смог её сотворить и сохранить после многочисленных континентальных войн, о личности владелицы ничего не известно. Однако, существует версия, что этот средневековый дворец, принадлежащий одной из небольших нейтральных стран, был королевской резиденцией, а сама башня была отдана принцессе той страны. Знатная леди, по мнению, некоторых историков, и являлась автором летописей. К одной из них относится и книга, которую я сейчас держу в руках. Конечно, эта версия – современная копия, переведённая с древнего языка, но она в полной мере рассказывает о жизни писательницы-

– А это правда, что эта принцесса была заточена в башню? – перебила женщину одна девочка лет пятнадцати.

– Хм... – улыбнувшись загадочной улыбкой, экскурсовод пожала плечами и рассказала. – Есть одна история, в которой говорится о том, что обитательницей башни была пятая принцесса маленького королевства. Король и королева так любили друг друга, что у них родилось трое сыновей и две очаровательные дочери. Однако, король был ревнив и, подумав, что его жена была ему неверна, сослал королеву в восточную башню, а новорождённую пятую принцессу в южную – эту башню. Он приставил к обеим слуг, а к девочке даже няню и кормилицу, позволил видеться пятой принцессе и королеве, но не выпускал их из запрети. Он сказал, что если королева сознается в неверности и назовёт имя «возлюбленного», то он выпустит её. Но на самом деле его жена была ему верна, как гласит эта история, потому она всё и отрицала. И король не выпустил королеву до самой её смерти. Когда же она умерла от тоски и горя, король долго оплакивал жену, даже не вспоминая, что в южной башне осталась его малолетняя дочь. И, хотя с ней и были её няни и гувернантки, когда девочке исполнилось девять, всех их уволили, потому что на престол взошёл новый король, брат принцессы, который даже не знал о её существовании. О том, что принцесса жила в башне знал лишь один паренёк, который время от времени и приходил к ней, кормил, поил и даже купал. О нём, кстати, тоже упоминается в-

Экскурсовода вновь прервали. В этот раз – неожиданный визг, доносящийся со стороны группы подростков: одна из девочек указывала пальцем вглубь помещения и кричала. Другие девочки тоже испуганно подхватили, однако остальные дети не понимали их ужаса.

– Дурочки, это же просто голуби. – посмеялась женщина, оборачиваясь на группу белоголовых голубей, влетевших через окна и приземлившихся на софу, стоящую около письменного стола. – Голуби... Эта история с ними связана, так что слушайте внимательно. – нравоучительно улыбнувшись, экскурсовод открыла книгу с первой страницы и зачитала. –

«Дневниковая книга учёта номер 210.

Здравствуй, я или... нет, скорей всего только я. Сегодня уже 15 апреля. Скоро уйдут холода... А пока они не отступили, я хочу поведать себе тебе свою последнюю историю. Ведь, не смотря на все мои старания, она, наверное, последняя.

Утром, только лишь лучи утреннего солнца пробились сквозь облака, свет упал со всех сторон в мою комнату. Приоткрыв балахон, я привстала и взглянула на свой рабочий стол – там было пусто. Я привыкла видеть по утрам голубей, но из-за недавнего шторма они так редко прилетают... Я уже соскучилась по ним.

Неожиданно припомнив о вчерашнем вечернем событии, я вскочила на ноги и подбежала к двери, ведущей из башни. На столе обычно к рассвету уже стояла пахучая каша и тёплое молоко, ожидающее моего пробуждения. Огюст, милый мальчик, сейчас уже совсем мужчина, заботится обо мне единственный с самого детства. Он приносит по утрам кашу, в обеденное время похлёбку и хлеб, а по вечерам фрукты или иные закуски, оставшиеся с королевского ужина. Дело в том, что... я не могу выйти из башни... Я не могу ступить за порог этой всегда запертой двери на лестницу... Я не могу увидеть даже издали то место, в котором прожила всю жизнь. Даже когда Огюст приносит мне горячую воду для купания, он всегда запирает двери... Он говорит, что если я выйду, меня тут же арестуют, запрут или ещё чего похуже. Я ему говорила, что не боюсь, говорила, что мне уже ничего не страшно с тех пор, как я осталась совсем-совсем одна, без еды, воды и какого-либо общения. Но он мне, конечно, ничего на это не ответил. Сказал лишь позже, что он не хочет моей погибели...

И вот он перестал приходить ко мне. Это случилось вчера: он не принёс никакой еды и не подготовил ванну. Я бы не стала расстраиваться, если бы он просто забыл про меня на вечер, в конце концов, он уже очень взрослый человек... У него, возможно уже и своя семья есть – я пару раз видела из башенных окон, как он уходит в город вместе с другими замковыми слугами. Возможно, одна из тех девушек, ему близка...

Но и сегодня утром я так и не обнаружила никакой еды на столе. Он не принёс даже стакана воды... Он забыл про меня? Сколько лет мы знакомы, а он никогда не забывал...

Расстроено закрыв дверь в прихожую, я вернулась к кровати и быстро её застелила. Мне было всё ещё грустно, да и живот пульсировал от голода со вчерашнего вечера. У меня ведь в башне не было совсем никакой еды... Ох, я последний раз была в такой ситуации четыре года назад, когда меня покинули мои слуги и нянечка. Я так скучаю по ним... Они ведь просто однажды не пришли, не разбудили меня поздним утром, приоткрыв балдахин. Не начали меня кормить, одевать, учить. Они не пришли ни в тот день, пока я их всё время терпеливо ждала в постели, ни на следующий. Они меня покинули, ни сказав не слова, и больше не вернулись, а я сидела одна в башне голодная. Помню, мне тогда один из голубей принёс какой-то залежавшийся кусочек хлеба. Я верь раньше всегда голубей подкармливала... А в тот момент они подкармливали меня. Помню, тогда впервые почувствовала, какого это – быть не только одинокой или несчастной, но ещё и истощённой, и голодной. В то время мне казалось, что и одного дня в башне я не протяну. Но я продержалась и первый день, и второй, и третий, и вот уже под конец четвёртого, когда ко мне перестали прилетать и без того голодные голуби, в башне показались незнакомцы. Один мальчик с другими взрослыми слугами пришёл в комнату, проверить – пуста ли башня. Но, как мне показалось в тот момент, когда они меня увидели, слуги подумали, что я умерла и бросили, доложив правителю, что эта башня – гиблое место... Только Огюст решился проверить, как я. А потом узнать, кто я. Тогда он и начал мне помогать.

И вот сейчас, как в те далёкие дни, я опять одна осталась в высокой башне, где рядом со мной одни только голуби... Они прилетели, да. Мои прекрасные голуби вернулись ещё к обеду этого дня, деловито расхаживая по софе, на которой мы с ними всегда вместе ели хлеб. Я почти весь хлеб им отдавала. А вот сейчас мне дать было нечего... Они курлыкали, качали головками, вертелись из стороны в сторону, кокетничая со мной, как местные дворяне, встречающие дворцового управляющего на входе в замковую часть. Мои милые голуби... Вы столько для меня делали все эти годы, а я вас не покормлю?.. Видимо, на этот раз они смогли понять, что я не могу им ничего дать, ведь и у меня самой ничего нет. Поэтому, они лишь послушно кивали головками и прислонялись ко мне, курлыкали...

Несколько из них принесли на лапках свёртки, перемотанные разными ленточками! Я так долго, право, ждала этих ответов! Господин Маркс, Господин Де ла Рю и Мистер Гуттенберг. Эти трое всегда посылают мне лишь короткие приветствия с небольшими пояснениями о том, что конкретно они изучают в последнее время! Меня это беспокоит, поскольку «свет от спирали», о котором говорит Господин Де ла Рю меня жутко интересует! Можете ли вы представить, что бы что-то могло светиться не от огня? Господин Де ла Рю утверждает, что может! Ах, но вот другие, с кем я уже много лет веду переписку, везде отвечают развёрнуто, что бы, если я смогу что-нибудь придумать, могла с ними поделиться. Им иногда бывает нужна моя помощь... Сложно поверить, что даже таким потрясающим людям она может быть нужна. Например, в этот раз мои голубки принесли целых шесть конвертов толщиной в целый палец! Господину Марксу, отвечающему только витиеватыми фразами, ещё учиться и учиться у них! Например Господин Тревитик часто пишет мне об успехах в «становлении на рельсы паровозов». Он пояснял однажды, что паровозы – это такие большие телеги, которые могут двигаться не под напором лошадей или ног, а пара... Я никогда бы не подумала, что пар может что-то двигать. Но господин в каждом письме мне приводит с сотню историй про этот пар и доказательств того, что он всё-таки движет его аппарат! В этот раз, кстати, мне от него пришло сразу два письма. Одно он передал, видимо, около недели назад, а второе вот с месяц до меня летело. Ну, ничего необычного, в конце концов, его птицы не очень хорошо знают дорогу до моей башни. Ещё мне сегодня написал Мистер Белл. Он и Мистер Гуттенберг пишут мне на другом языке, из другой страны, поэтому отвечать на их послания так тяжело... Читать их не легче, по-правде. Но в сегодняшнем списке свершённых Мистером Беллом дел было указано, что он «запатентовал» «говорящий телеграф»... Для начала, я так и не смогла вообразить, что же такое «телеграф». Отмечу, что слово «говорящий», стоящее рядом с другим совершенно чуждым моему пониманию словом, делает всё его выражение очень устрашающим... Да. Мне Мистер Белл уже во всех чертах рассказал, как работает этот аппарат и я даже подала ему несколько идей по поводу этих женщин ­– «Алло», но мне всё равно не очень понятно то, о чём он пишет... Вообще весь текст, который мне пишут Гуттенберг и Белл очень отличается от писем других – он какой-то очень ровный и вообще... кажется, Мистер Гуттенберг называл это «печатью». Ох...

Кто бы мог подумать, что некогда просто весёлые собеседники по переписке станут такими великими людьми! Не знаю, насколько они действительно значимы, ведь, вполне такое может быть, что они просто присваивают себе чужие заслуги, но я склонна верить в честность моих друзей, ведь... Других у меня нет.

Я, когда меня ещё учили грамоте, выразила желание писать не просто так, а кому-нибудь. И с тех пор я всегда кому-то писала. Каждый день. Каждый день по десятку, а то и по два самый разнообразных писем, каждое из которых я бережно упаковывала и передавала птицам. Я сохраняла каждое письмо от своих друзей по переписке и перечитывала их изредка вечерами, когда мне долго не приходили ответы от некоторых из них. Ведь... Одни из этих людей погибали от чужой руки, как мой друг Огюст... ещё один. Другие умирали от старости, третьи от неизбежной болезни, четвёртые от травм... Некоторым просто становилось скучно или просто... бесполезно писать мне письма. Я ведь просто девушка, запертая в башне, не видевшая ничего. Конечно, со мной скучно. Я не видела ни этих «рельс», ни «телеграфов», ни «люстр», ни «ламп», ни даже новых свечей. Я никогда, кроме как в книжках, не видела никаких животных, кроме голубей или сов, иногда укающих холодными ночами на моём окне. Я... Всегда хотела увидеть всё то, о чём читала или писала всё это время. Ведь я столько страниц исполосовала, пока думала о чужих открытиях, чужих изобретениях, странствиях и невероятных приключениях. Смешные истории, загадки, удивительные мистические легенды и даже сборники любовных похождений, которые я писала с того, что видела в щели окон или читала в письмах друзей... Всё это составляло мою жизнь, которая, наверное, всё-таки скоро закончится...

Почему? Потому что сегодня уже 18 апреля. Огюст всё ещё не пришёл, голуби всё летят, несут мне свежую бумагу, старый хлеб, письма-письма... Всё моё время это – чтение писем... Я понимаю, что... ни на что сейчас не способна кроме этого. Я могу лишь бесконечно читать эти письма...

Но, вообще-то я сделала ещё кое-что, что, возможно, меня и спасёт – я написала своему другу, который, как я поняла, живёт не так далеко от дворца. Он мне уже сегодня вечером ответил, сообщая о своём скором выезде. Он обещался, обещался помочь, а потому я буду в него верить... А иначе... Я его уже не дождусь. А ведь, возможно, это мой единственный... Нет, последний Это мой последний шанс выбраться на свободу.

Свободу... Если так подумать о свободе – внешнем мире, то я уже давно никого не слышала из-за щелей окон. Ведь каждый вечер и каждое утро через западные окна доносился говор приходящих и уходящих слуг. Из восточных окон я слышала замковую суету, а из северных – дворцовую. Мне казался таким привычным этот нескончаемый говор по утрам и веселье по вечерам, что я сейчас даже и не заметила, как неожиданно всюду стало тихо... Если припомнить, всё началось ещё в тот день, когда ко мне впервые не пришёл Огюст, 14 числа. Я помню, что тогда сначала со стороны деревни, а затем и во дворце, и в замке стало очень шумно. Я тогда была занята чтением новой книги, которую мне передал Огюст накануне, поэтому не заостряла на этом внимания. Во дворце ведь часто проводятся праздники. Мне не казались важными услышанные мной шумы... Хотя... Вообще-то мне всё же пришлось пару раз оторваться от книги – я слышала громкий резкий звук. Помнится, он был похож на то, когда кидаешь какую-нибудь очень тяжёлую книгу из окна башни. Так или иначе... Подождите-ка! Если так подумать, то в нескольких последних письмах от тех друзей, которые мне перестали отвечать, а ранее, напротив, постоянно сообщали о каждой перемене в жизни, говорилось о том, что у них тоже происходят очень подозрительные события. Многие из них живут в городах, поэтому чаще слышат чужие сплетни. Я помню, как Господин Крузенштерн писал о пугающих переменах в его стране, а позже совершенно перестал выходить в контакт – мои же птицы возвращались с письмами, да ещё и покалеченные нередко...

Напишу-ка я ещё раз своему другу, а лучше ещё нескольким из тех, кто живёт неподалёку от меня. Я думаю, что дворцовые события не такие уж и малозначимые. Да и вообще... если они не освободят меня сейчас то-

Вчера я уснула, так и не дописав... А сегодня проснулась от того, что ледяной ветер окатил меня с ног до головы. Мне стало так противно-холодно и тоскливо, что я даже всплакнула. В такие времена... В такие времена я иногда вспоминаю о своей маме. Моя мама – очень красивая женщина, величавая, умная, образованная и крайне спокойная. Она никогда не предавалась панике, сколько я её помню, но всегда о чём-то грустила. Я спрашивала её несколько раз об отце, но она лишь отвечала, что он тоже меня очень любит, как и она, просто пока не может нас навестить из-за того, что мы сейчас должны быть в башнях. У мамы ведь была своя башня, но я никогда там не бывала. Няня, когда я хотела повидаться с мамой, всегда мне говорила, что она сейчас устала и не сможет уделить мне время. Но няня всегда так говорила, даже по утрам. Однажды, когда мама перестала ко мне приходить и вовсе – я её не видела около недели, няня сказала, что сейчас мама смогла покинуть свою башню и что встретиться с ней я смогу только снаружи. Я так хочу с ней повидаться сейчас... Она такая потрясающая. Она ведь была действительно умной. Она так хорошо знала историю, что мне иногда становилось подозрительно интересно – не была ли мама сама свидетелем всех тех событий. Но она мне однажды рассказала, что наблюдателем на одном из них всё же была – похоронная процессия во дворце. Это были похороны предыдущей королевы. Мама рассказывала, что они были роскошными, торжественными, но очень печальными вместе с тем – конечно, Мать Государства уходит. Мама говорила тогда, что если я из своих окон когда-нибудь увижу длинную вереницу людей в белом и продолговатый белый сундук – это значит, что хоронят королеву, а если золотистый сундук – хоронят короля. Я однажды видела, как из замковых ворот по колено в снегу люди несли в город золотистый сундук. Мне тогда было очень грустно... Хоть я и не знала в то время, что в том «гробу» лежал предыдущий Его Величество, мне всё равно было очень грустно. Хотя и не так сильно, когда я перестала видеться с мамой. Как же я скучаю по маме... Она бы мне ещё столько рассказала...

Вообще она очень любила читать. Мама мне и передала все эти книги, что сейчас у меня хранятся. Она была такой умной, как мне в детстве казалось, именно потому, что все их прочитала... Хотя сейчас я и понимаю, что это совсем не так. Вообще, она мне рассказывала, что, когда могла свободно передвигаться по всему дворцу, ей было очень скучно, потому что там был мало книг. Мама говорила, что для них там была отведена лишь одна крошечная комната и только, поэтому хотела бы видеть больше книг – в каждой комнате, в каждом коридоре и даже на кухне! Я не знаю, почему она этого хотела, как выглядит кухня и коридор... но, я думаю, что её мечта была потрясающей. Мне бы тоже хотелось, чтобы в этом дворце когда-нибудь было так много книг, как это вообще возможно...

Ох, ладно, хватит предаваться воспоминаниям! Сегодня мне пришло важное послание от Господина Тиррелла – моего друга, вассала Его Величества и главного знатока соколиной охоты, насколько я слышала от другого моего дорогого друга. Жена Господина Тиррелла – тоже моя подруга по переписке, поначалу писала, а позже я стала общаться одновременно с ними обоими. Господин в своём послании сообщил, что на пути к замку он встретился ещё с двумя моими «спасателями». Он решил: мне стоит знать, что они отправятся на выручку вместе, поскольку моё вызволение – дело важное. Они сказали, что их армии последуют за Господами хоть на край света, поэтому у них всё точно получится, они постараются прибыть как можно раньше... Я была очень рада услышать от них такие приятные вести... Лишь немного беспокоюсь, что Его Величество, увидев несколько армий, движущихся на его дворец, наверняка, заподозрит что-то неладное и, в итоге, примет их действия за восстание... Учитывая события, которые, возможно, происходят в замке, я надеюсь, что окажусь не права. Так или иначе, у меня нет сил отвечать друзьям привычным для меня изящным посланием. Всё, что я сейчас могу – просто сообщить на клочке бумаги, что буду с нетерпением их ждать. И действительно – начать с нетерпением их ждать...

Я столько жду... Прошёл ещё один день с тех пор, как я отправила своё письмо. Если всё так, как я думаю, уже сегодня мои друзья придут и заберут меня. Я так счастлива. Они заберут меня. И я стану свободна. Я наконец-то встречусь со своей мамой, с няней и гувернанткой, со слугами, с Огюстом, с моими дорогими друзьями. Я, возможно, даже увижусь с отцом. Мне однажды кто-то сказал, что из башни у меня получиться выйти лишь одним способом, и тогда я увижусь со всеми дорогими мне людьми. Я так рада. Я так рада, что, наконец-то с ними всеми встречусь. Я буду их ждать, очень ждать. А пока, я читаю письма, которые мне всё ещё приносят голуби, перечитываю старые послания... Мои глаза замутняются, и звуков я тоже уже почти не слышу – только странный писк, но я всё равно стараюсь не засыпать – хочу дождаться Тиррелла и других. Поэтому я обнимаю своих голубей – они меня будоражат, щекочут, целуют... Они такие хорошие, всё летят-летят, ни на миг не покидая Такие тёплые Я очень их люблю И–».

Экскурсовод остановилась на последней странице, бережно закрыла книгу и осмотрела группу ребят. У большинства из них на лицах стояла грусть, некоторые девочки даже всплакнули. Женщина тоже утёрла уголок глаза и грустно улыбнулась. Прождав паузу, она осторожно продолжила:

– В то время всюду бушевали континентальные войны. Одна из соседних этой стран напала на другую и, почувствовав свою силу, подняла оружие и против нейтральной страны «принцессы». Никто не знал об этом, но захватчики прорвали защиту одной крепости, затем вошли в город около дворца, прорвали защиту самого дворца, проникли в замок. Всё бы закончилось захватом страны, но... К счастью, нападающие не обладали достаточной подготовкой – они не смогли бы завоевать всю страну, так как её король отправил всю армию на границы государства. По сути, во дворце в то время почти никого из солдат не было. Поэтому-то король и медлил – он не хотел сдаваться без боя, и надеялся, что во дворец подоспеет подкрепление. На его надежды, по непонятным причинам, никто так и не смог бы ответить, если бы, как и указано в записи, «Её Высочество» не отправила письма своим друзьям. По прибытии вассалы короля думали, что их подруга была в заключении у правителя их страны, хотя, возможно так и было, но мы этого знать уже не можем... Так или иначе, в итоге же вассалы спасли короля. Сделали они это очень вовремя – терпение противников иссякало, и жизни правящей семьи были на волоске... Король был благодарен армиям вассалов, поэтому-то и пошёл за ними в башню, о которой они всё твердили. Как только они прибыли – обнаружили только огромную стаю голубей, укрывающую, как указано в воспоминаниях короля, «всю полу». Но птицы сразу разлетелись... и под ними лежала уже мёртвая «Её Высочество»-

– Но как же так?! – воскликнула одна девочка со слезами на глазах. – она же должна была выбраться из башни и стать свободной!

– Что ж, она ею и стала. Выход оттуда, как и было указано в записях, был лишь один – смерть. Просто несчастная девушка не знала что это такое, она не понимала значения этого слова.

– Но всё равно! Оставалось же подождать совсем немного! – всхлипнул мальчик лет двенадцати. – Почему она их не дождалась? Она же писала, что дождётся!

– Состояние писательницы и до истощения, которое она претерпевала во время написания этого отрывка, было не утешительным. Она питалась хуже дворцовых слуг, к тому же угощая этим ещё и своих голубей... Хотя, возможно, если бы «Её Высочество» так не поступала с самого своего детства, то сейчас бы мы не имели всей этой библиотеки... Хоть «принцесса», хоть «Неизвестная» – практически всю историю до тех времён мы можем узнать лишь благодаря голубям «Её Высочества». В большинстве войн в то время пострадали архивные данные. Вообще многие страны откатились на века развития назад. Лишь немногие из тех, кто сумел сохранить свою историю, смогли продолжить жить. Эта страна, на территории которой ранее находилась совсем другая держава, тоже может спокойно существовать лишь благодаря тому, что у нас есть эта память. Ведь...

– Не знающие своего прошлого, не имеют будущего... – хором отозвалась группа ребят, грустно оглядывая уже совсем пустую башенную комнату с одними только голубями.